Олег Быстров – Искатель. 2014. Выпуск №11 (страница 17)

Первое, что ударило полковника по ушам при входе, — громкий страдальческий стон одного из пациентов на нижней койке у окна: половина коек были пустыми.

При входе Ярцева и следователя стриженый медбрат в белом халате соскочил со стула и выбежал за дверь. Но вскоре вернулся. За ним с достоинством вошел пожилой худощавый мужчина в белом халате с фонендоскопом на шее. Он сразу же представился:

— Семенов Сергей Петрович, к вашим услугам.

— Михаил Яковлевич, — представился Ярцев и пожал узкую, но сильную ладонь врача. — Мне следователь звонил. Сообщил, что подследственный Сорокин настаивал на свидании со мной. Это он стонет?

— Да. — Понизив голос, врач зашептал: — У него смертельное отравление. Все признаки, что отравлен сильно-действующим ядом дигитоксином. У меня в практике, в Чечне, были такие случаи. Редко, но были. Человек почувствует возбуждение, одышку и умирает через несколько часов при сильной боли в сердце. Полагаю, что я не ошибся в диагнозе. Я сделал все, что мог. Успокоительного ввел полную дозу, какую только можно в данном случае. Но противоядия против коварного дигитоксина не существует. Этот редкий яд доступен немногим. Он наводит на мысль, что отравитель Сорокина далеко не мелкая сошка. Нет сомнения, что яд с воли передали.

— И сколько пострадавший протянет?

— Часа полтора, не более. Но через час он не сможет связно отвечать на вопросы. Так что поспешите.

Они подошли к постели стонущего Сорокина, и Ярцев, склонившись над ним, спросил:

— Глеб, ты меня слышишь?

Некоторое время осунувшееся, усеянное крупными каплями пота, бледно-серое лицо пострадавшего оставалось неподвижным. Но вот он медленно открыл помутневшие, но еще не лишенные мысли глаза.

— Я вас слышу, гражданин полковник, — медленно выдавил он, с усилием разлепив пересохшие губы. — Спасибо, что пришли. Как с мамой? Вы у нее были?

— Был. Все уладили. Можешь за мать не беспокоиться. За ней будет надлежащий уход. И материально она будет обеспечена.

— Благодарю, гражданин полковник. Теперь мне и умирать будет легче. Слушайте, что я вам скажу. Отравить меня, я уверен, приказал Резаный. Кто кинул мне в кружку яду — я не видел. Многие рядом были.

— Кто такой Резаный?

— Это бывший боксер в тяжелом весе. А сейчас большой авторитет, наркобарон. Он контролирует наркотрафик по Сибири и занимается производством фальшивых денег. Страшный человек.

— Где его берлога?

— Не знаю. Но я знаю, как он выглядит. Скрытая камера фиксировала его у Изольды раздетым до пояса. Здоровый детина. Ростом метра два. Килограммов под сто двадцать. Звериная физиономия. Уши маленькие, помятые. Нос сломан. Полный рот золотых зубов. На правом плече татуировка — голова тигра. На спине и груди много резаных шрамов — следы финок. Глаза бесцветные, будто замороженные. Еще…

Сорокин замолчал, и лицо его исказилось в страдальческой гримасе.

— Сердце, — с тяжким стоном выдавил он и отрывисто задышал. — Ох, как больно!

Но через минуту, отдышавшись, он продолжил:

— Чуть не забыл. Резаный три года тому назад выступал в боях без правил «Сборная России против всего мира». Победил в финале какого-то знаменитого голландца Боба. После этого ушел в криминал.

— А настоящая его фамилия?

— Не знаю. Да, еще — в ночном клубе его связник…

Сорокин замолчал и смежил веки. Дыхание его стало замедляться.

Ярцев с тревогой посмотрел на врача.

Сергей Петрович крикнул медбрату:

— Быстро нашатырь!

С верхней койки, над Сорокиным, послышался недовольный голос больного зэка:

— Что мучаете человека? Дайте ему спокойно умереть. Нигде от вас, ментов, покоя нет.

— Никто его не мучает, — жестко оборвал недовольного зэка следователь. — Подследственный сам попросил позвать к нему полковника.

Недовольный зэк промолчал и отвернулся к окну.

Понюхав нашатырного спирта, Сорокин задышал глубже и медленно открыл глаза.

— Глеб, ты сказал, что в ночном клубе у Резаного есть связник. Кто он?

— Официант бара Филя Пермяков. Больше ничего не знаю. Спасибо за мать, гражданин полковник. Мне бы священника. Позовите батюшку. Хочу покаяться в тяжких грехах.

— Это можно, — ответил следователь. — Я передам твою просьбу начальнику СИЗО.

— Поспешите, — поторопил врач.

Ярцев не нашелся что-либо сказать и молча направился к выходу.

Официант из бара «Пиковой дамы», двадцатилетний Филипп Пермяков, пребывал в мрачном расположении духа. Он лениво протирал белоснежной салфеткой фужер и канючил у бармена, статного, красивого сорокалетнего брюнета:

— Борис Гордеич, ну дай дозу. Не жмись. У тебя наверняка где-нибудь заныкано. Пожалей. У меня скоро ломка начнется.

— Жалко у пчелки, мой юный друг Филя, — спокойно отвечал бармен, пригубливая маленькую рюмочку французского выдержанного коньяка «Камю». — Ты же знаешь, что после вчерашнего ментовского наезда порошка не осталось. Выпей лучше рюмашечку коньячку.

— Да не поможет мне твой коньяк, — отвечал Филя с кислым выражением лица. — Мне уколоться надо. Ну, найди, Гордеич. Я тебе тройные бабки заплачу.

— Это само собой, — усмехнулся бармен. — Но близко у меня нет порошка. Сходить кое-куда надо.

— Ну, сходи, Гордеич. Я твой большой должник буду.

— Да ты и так мой должник по самые уши.

Но тут в кармане пиджака Фили заулюлюкал мобильный телефон, и он быстро включил его.

— Алло, кто это?

— Президент Соединенных Штатов, — раздался в трубке властный и жесткий голос.

— Босс, я слушаю.

— Вот и слушай, а боссом меня вслух не называй. Кто рядом есть?

— Только бармен, Борис Гордеич.

— При нем можно. Он умеет держать язык за зубами. А вот в тебе я сильно сомневаюсь.

— Босс, да разве я когда, да я за вас…

— Ладно, нечего порожняк гнать. Отвечай только на мои вопросы. Менты с тобой еще не беседовали?

— Нет, не общались.

— Отвечаешь?

— Век воли не видать!

— А почему у тебя такой голос неуверенный?

— Меня скоро начнет ломать, босс, а дозы нет.

— Филя, я тебе не раз говорил, чтобы ты завязывал с порошком?

— Говорил, босс.

— Ты обещал?

— Обещал, босс. Я обязательно завяжу. Вот только сегодня последний раз, и все. Клянусь. Но у меня нет дозы.

— Лады, получишь свою дозу у меня. Немедленно езжай ко мне.

— Но я не знаю где твоя хаза, босс.

— Пока тебе рано это знать. Такое доверие надо заслужить.