Олег Борисов – Кобун (страница 25)
— Зато потом у тебя будет прекрасная работа!
— А оно мне надо? Потом, к старости, сидеть в какой-нибудь конторе и перекладывать бумажки?
— Можешь стать врачом! Или инженером! — возражает Эйко.
— Ты сама в это веришь? Чтобы из меня получился врач? — начинаю перекладывать бумажную груду в матерчатый мешок.
Скептически оценив мой внешний вид, одноклассница вынуждена согласиться:
— Да, к пациентам тебя лучше близко не подпускать… Ну, не знаю. А как ты видишь ближайшее будущее?
— Через полгода или год?.. — почесав подбородок, обрисовываю то, как именно я вижу лето и скорую осень. — Думаю, я буду ездить на хорошей машине, пить пиво и по выходным кататься на спортивном байке в кампании длинноногих красоток.
— Пиво?!
— Согласен, звучит по-плебейски. Сакэ я как-то не очень. Заменим тогда пиво на хорошее вино. Груад-ларос, Лагранж или Петрус. Пятьдесят тысяч за бутылку, вполне терпимо.
Похоже, я Эйко совершенно запутал. Закончив возиться с учебниками, делаю контрольный в голову.
— Хаяси-тян, можно вопрос. Только без обид, хорошо? Что бы выбрала себе в подарок? Кадзаси? Хотя, заколку для прически каждый день не поносишь, это на официальный прием… Янтарное ожерелье от Микимото? Или золотую цепочку?
— Издеваешься? — девушка буквально шипит в ответ. Похоже, я ее ненароком все же обидел.
— Нет. Просто ты единственная в классе, кто не плюет мне исподтишка в спину. И не подговаривает знакомых ломать мне ноги и руки.
— Наверное, зря я так не сделала… Не нужно мне подарков.
Ага. А сама покраснела… Ладно, понял. Гляну часы. Только не ширпотреб, который на каждом углу, а что-нибудь эксклюзивное. Надеюсь, мешок наличных на часики хватит. Швейцарские или наши. Кассио вроде лет пятнадцать тому назад отпочковали дочернее предприятие для производства элитных изделий. Фудзима? Как-то так. Надо будет глянуть. Вот и подберу. Глазомер меня вряд ли подводит, поэтому размер ремешка назову точно.
Пока скрипел мозгами насчет подарка, не успел заметить смену декораций. Вторым у нас английский и рядом со мной остановилась Накадзима-сэнсей. Старуха с интересом полюбовалась потертым мешком и ехидно уточнила:
— Набрал бенто на обед? Молодой растущий организм требует усиленного питания?
— Нет, Накадзима-сэнсей, всего лишь пытаюсь не растерять домашнее задание по математике. И это только на сегодня. Абэ-сэнсей обещал завтра еще столько же.
Вот же зараза! Спросили меня на английском, я на полном автомате ответил на нем, пародируя бывшего знакомца из Глазго. Писал ему софт для управления датчиками водного учета. Поднабрался на онлайн-совещаниях словечек и даже шотландский акцент подцепил. Вот на нем и выдал. Мдя… Тэкеши — ты с головой совсем не дружишь.
Вскакиваю, кланяюсь:
— Прошу простить меня, Накадзима-сэнсей, тайхэн мосивакэ годзаимасэн!
Старушка заглядывает в приоткрытый мешок, сменяет гнев на милость.
— Можешь садиться, Тэкеши-сам. Надеюсь, тесты на следующей неделе ты напишешь хотя бы на девяносто баллов из ста. Или я очень расстроюсь. Очень… Класс, открываем учебник. Сегодня наша тема — Лондон, столица Великобритании.
Когда урок закончился, Накадзима-сэнсей снова притормозила рядом со мной и тихо поинтересовалась:
— Говорят, ты упал с велосипеда, после чего стал демонстрировать успехи в математике. Это так?
— Наверное.
— А что тебе помогло продвинуться в изучении английского?
— Битой по голове приложили, — какой смысл врать? Про драку наверняка полицейские доложили. Любые конфликты между школьниками обязательно фиксируются в личном деле.
— Сегодня рано утром директору подали прошение о переводе Иошиэки Ота в другую школу со следующего учебного года. И, как ты говорил, никаких скандалов… Знаешь, Тэкеши-сам, мне почему-то кажется, что нас ждут очень интересные времена… Не забудь, тесты на девяносто баллов. Ты сможешь. Я в тебя верю. У тебя целая неделя на подготовку.
Сижу рядом с открытым шкафчиком в физкультурной подсобке, мрачно разглядываю груду учебников. Кроме математики, мне еще подбросили по естествознанию, истории Нихон и разное по мелочи. И каждый из учителей почему-то непоколебимо уверен, что я справлюсь и годовые экзамены напишу на отлично.
Поднимаюсь, пытаюсь подавить растущее внутри раздражение. Гляжу на перемотанную новым бинтом правую ладонь, вытягиваю указательный палец и представляю, как все неприятности, злоба, неудачи и жизненный мусор концентрируются на кончике указательного пальца. Вокруг него еле заметно начинает мерцать тонкая багровая пленка. Втыкаю палец в деревянную массивную балку, поддерживающую потолок:
— Да! Чтоб! Тебя! Расплющило! Что! Же! Это! Такое! За! Не-ве-зе-ние! И! Как! С! Ним! Бороться! Мать….
Отпустило. Стою, прислонившись лбом к холодному дереву и дышу. Ярость внутри потихоньку сменяется умиротворением. Возвращается привычный пофигизм и понимание — фигня, даже если я сейчас тупо хлопну дверью и уйду на улицу — не пропаду. Это прежнему Тэкеши было нужно куда-то грести, встраиваться в корпоративную культуру. Нужно было признание окружающих. Нужно было соответствовать официальным нормам поведения. Мне — ликвидатору и хакеру на все это насрать. С высокой колокольни. У меня свой путь. Меня ждут проклятый китаец и Акира Гото. Я обещал оябуну решить маленькую узкоглазую проблему. Вот это — важно. А уроки, зубрежку и прочие развлечения — оставим детям. Не мне, мужику с огромным личным кладбищем, в песочнице возиться.
От раскрытых дверей донеслось покашливание. Поворачиваюсь — кто это у нас? Ну, конечно. Физкультурник заглянул поинтересоваться, кто на его территории безобразничает.
— Коннитива, Ивасаки-сэнсей. Прощу прощения за эту кучу учебников. Завтра после школы я все заберу.
— Наруходо, Тэкеши-сам. Все равно сюда никто посторонний не заходит. Ключи лишь у меня и у тебя.
Кланяюсь, прощаюсь и бреду на выход. Уже у дверей из спортзала оглядываюсь и вижу, что Ивасаки задумчиво разглядывает деревянную балку с обугленными дырками. Надеюсь, об этом он расскажет только директору. Чего зря детей пугать.
Шагаю домой и ловлю забавную мысль. В самом деле, почему бы и нет? Добываю телефон, набираю номер.
— Оссу, Горо-сам. Тэкеши на проводе.
— Оссу, Тэкеши-сам! — байкер просто фонтанирует отличным настроением.
— Извини, что беспокою, но хочу спросить. У вас чего-нибудь для перевозки грузов есть? На мотоцикл не влезет, надо какую-нибудь тележку. Такси брать как-то не хочется…
— Насколько большой груз? — тут же становится серьезным Горо Кудо.
— Два мешка макулатуры. Мешок в одиночку и ты, и я поднимем. Просто объемные и неудобные.
— Откуда и куда везем?
— Из школы ко мне домой.
— Тебе задали столько домашних заданий? — ржет.
— Смешно ему… Но ты совершенно прав. Учителя считают, что меня маленького и несчастного можно грузить до гробовой доски. Понапихали разного… Если поможешь — буду признателен. Потом заглянем в какой-нибудь ресторан, набрать вкусняшек и навестить Тошико. Думаю, она будет рада.
— Будет, это точно. Уже успела с медсестрами поругаться, ее хотят вечером выписать. Так что заберем… Понял насчет груза. Есть у нас, на чем вывезти.
— Тогда давай завтра в два? Старшая школа Мейхо, у входа.
— Будем. И не заморачивайся ты так с учебой. Если что, в моем училище всегда найдется для тебя место. Будем на пару холодильники ремонтировать.
Понятно. Гото — классический разгильдяй, даже не пошедший в старшую школу. Хотя, с правильно заточенными руками он легко может сделать карьеру мастера по ремонту бытовых железок. Хваленое японское качество у бытовой техники хромает изо-всех сил. Без куска хлеба с маслом не останется.
— Мата нэ! До завтра!
— Дева мата!
Так, с этим вроде разобрались. Теперь домой и шопиться. Костюм сам себя не выберет.
Лафорет Харадзюку мне понравился. Эдакий модерновый набор цилиндров из стекла и бетона. А внутри — бесконечные коридоры бутиков, витрин и разношерстная толпа. Молодежи много, хотя и женщины старшего возраста попадаются. Мужчин почти не видно. Но все косятся на меня с огромной сумкой на плече. Я пересортировал полученные миллионы и забил свой «кошелек» крупными купюрами. Мелочь оставил дома.
Эскалатор поднимает меня на самый верх, где на входе в салон госпожи Кавакубо встречает миловидная девушка в униформе.
— Коннитива, чем могу вам помочь?
— Коннитива. Я бы хотел увидеть кого-нибудь из менеджеров, кто может обсудить со мной правильный выбор костюма для выходов в свет. Что-нибудь серьезное, для официальных визитов.
Девушка снова кланяется, делает приглашающий жест:
— Прошу присесть. Я позову Симидзу-сама. Она сможет вам помочь в решении этой проблемы.
Сажусь на белоснежный кожаный диван, осматриваюсь. Да, эклектика. Роскошь торчит буквально из любой мелочи. Обстановка, позолота, картины на стенах. В стеклянных кубах расшитые кимоно и что-то похожее на смокинги. И все это — в приглушенном свете многочисленных ламп. Видно каждую деталь, но глаза не слепит, как внизу. Ощущается, что ведущий дизайнер Нихон немало вбухал в специалистов по интерьерам.
Поворачиваюсь на легкий стук каблучков и ловлю упавшую челюсть — ой-вей, какие менеджеры обслуживают потенциальных випов у госпожи Кавакубо! Женщина лет тридцати пяти, в классическом костюме-двойке и белоснежной водолазке под горло. Все абсолютно в рамках приличий, но сексуальность просто сквозит в каждом жесте. А грудь настолько идеальна, что хочется потрогать и убедиться, что настоящая.