Олег Борисов – Кобун (страница 14)

Пока глазами хлопал, не заметил, как мне дорогу перегородил высокий парень в черной майке с накатанным цветным мордастым принтом. И, судя по схожим картинкам на майках остальной кодлы, это не просто школьники. Это познакомиться со мной хотят босодзоку — одна из местных мотобанд. Девять человек, семь парней и две девчонки. Все моего возраста или чуть старше. Расселись на скамейках и их спинках, байки стоят рядом, сбившись в кучу.

— Посмотрите, народ, кого к нам в гости занесло! Это же тот борзый, кто Хизэшу отмудохал.

Кого я там от…? А, понял. Речь про обладателя хайра идет, не иначе. Другим вроде не успел пока еще границы обозначить. Кстати, бодрый хлопчик с покрытой лаком прической приятелей назвал очень специфически. Похоже, эта группировка не сама по себе, а уже под контролем борекудан. Или хотя бы дань официально им платит. Вон и еще один персонаж приметный в центре на лавочке развалился. Не его ли я тогда на плазе видел? Рожа квадратная, черные очки-капли, покровительственная улыбка. Сятэй, младший брат в филиале Инагава-кай.

Называется, на ловца и зверь бежит. Он мне и нужен.

— Ты про идиота с веником на голове? — улыбаюсь и обозначаю поклон. Типа — я вас уважаю, но у самого хвост пистолетом. Еще по мамонтовским помню — у парней с улиц звериное чутье. И отношения, как в стае. Чуть слабину дал — слетишь в иерархии на самое дно. Но и без повода демонстрировать свою крутость — это претендовать на место вожака. Такое пресекается на корню. И пусть про «тупых бандитов» газетчики пишут, это расхожее клише для успокоения обывателя. Да, в большинстве босодзоку и даже боевики борекудан дипломами университетов похвастать не могут, но в вопросах выживания на улице сто очков вперед дадут. С этим просто: не умеешь хребтиной проблемы ощущать — сдохнешь.

— Ага. У него морда до сих пор как подушка и двух зубов не хватает.

— Ну, кто просил хамить в чужом районе и за чужие долги вписываться? Хотя, вроде расстались мирно.

Молодежь на лавочках ржет. Сидевшая с краю девушка с вытянутым лицом предлагает:

— Ты в магазин, да? Пива нам прихвати, ко! Только холодного!

Понятно все с тобой. Или провинилась, или просто тебя за ровню не считают. Вот и пытаешься за чужой счет утвердиться. На других членов банды рот открывать чревато. А на школьника без серьезной силы за спиной — это как раз твой уровень. Только зря ты так.

— Тысяча йен за доставку. И еще штука за срочность.

Очередной взрыв хохота. Бедолага буквально взрывается от ярости, вскакивает и топает ко мне. Но я уже повернулся к перегородившему мне дорогу, игнорируя возможные проблемы:

— Это чей Судзуки-Хаябуса? Красавец.

Лакированный жестом осаживает подругу, заинтересованно цедит:

— Наша лошадка… Разбираешься?

— Чуть-чуть, — это да, Тэкеши на мотоциклы слюну пускал всю дорогу. Кубы, километры в час, ценники. Ночью разбуди — оттарабаню без запинок. Хотя никогда не любил адреналиновых наркоманов, кого прет под триста по трассе лететь до первого поворота. Как и тех, кто до этого же поворота на тюнингованной тачке шарашит. Все же я человек-функция. Первая работа наложила настолько жуткий отпечаток, что иногда ощущал себя роботом без эмоций. Это потом уже, в семье чуть оттаял. — Классный байк. Но себе бы взял Кавасаки-Ниндзю. На Хаябусе мне рано пробовать, убьюсь нафиг. Серьезная машина.

Возможный конфликт с дамочкой явно задавлен, ей просто не дают дальше рот открыть. Народ подключается, активно обсуждая плюсы и минусы названных моделей. Формально считается, что Кавасаки — он больше для начинающих, хотя дури в их байках тоже запредельно напихано. Минут через пять меня снова с легкой подколкой спрашивают:

— Прокатиться не хочешь?

Да-да. Только дернись — тебя тут и закопают. Брать чужой мотоцикл — это как у самурая меч попытаться из-за пояса вытащить. И не важно, что ты на самом деле хотел.

— Не, рано мне. А вот на праворульном «БМВ» я бы с удовольствием прокатился. Конечно, немцам в статусе тот же Сентури не переплюнуть, но движки делать умеют.

Сбоку от сборища мотоциклов застыло черное хищное тело баварца. Это — вызов обывателям. Во-первых, иностранный автопром на островах не жалуют. Непатриотично. Во-вторых, такого уровня машина по ценнику и демонстрации достатка ближе к должности какого-нибудь директора фирмы. А директор фирмы — в ста процентах из ста будет патриот. И без дешевых понтов, хотя из заработанных денег может уже личную пирамиду сложить. Не принято здесь у бизнесменов показухой заниматься. Считается неприличным.

Другое дело борекудан. Самые молодые боевики при появлении свободных денег обзаводятся чем-нибудь тюнингованным и спортивным, типа Хонды или Субару. Кто болтается среди подростков или контачит с теми же босодзоку — еще и спойлерами обвешиваются, превращая машины в чудовища на разваленных колесах. Кто вырастает на должность регионального уровня — те берут «мерсы» или «бэхи». Как вот эта красавица. Или Лексусы с Аристо. Ну и оябуны предпочитают либо мерседесы последних марок, либо Тойоту Сентури. Последняя — вообще стала чуть ли не официальной визиткой криминальных боссов. Минимальный ценник больше двадцати миллионов йен в простейшей комплектации. А бронированная и доработанная под нужды заказчика стоит вообще заоблачные суммы.

На мою фразу отреагировал сам сятэй. Медленно поднялся, подошел и встал рядом, сунув руки в карманы. Окинул взглядом с ног до головы и презрительно дернул щекой. Ну, да. Я в джинсах, майке с покемоном и рюкзаком за плечами. Ботан. Или просто неудачник. Даже не кандидат в босодзоку на мопеде.

— Ты кто, парень? С чего бы тебе разрешить за руль моей ласточки сесть?

— Тэкеши Исии, — отвешиваю церемониальный поклон. — С кем имею честь?

— Кэйташи Симидзу, сятэйгасира‑хоса Исого.

В голове начинает щелкать переводчик, расшифровывая сказанное в более понятное для белого человека. Значит, у борекудан есть принятые в клан с правом наследования — кобуны и не имеющие этого права — сятэй. Первые — дети оябуна. Вторые — братья. Но в организации могут занимать равное положение. Эта градация больше для запутанных ритуалов по наследованию власти и возможности возглавить организацию. У братьев старшим является сятэйгасира, «младший командир» или босс над всеми сятэй. И хоса — это как раз его заместитель. В пирамиде управления — третий человек в районе. Оябун, сятэйгасира над всеми братьями и затем этот самый Кэйташи, что кривит губы. Достаточно большая шишка для района Исого, где я живу. К сожалению, такой детальной информации в газетах я найти не смог. Но кое-что накопал.

— Коннитива. Рад знакомству с вами, Симидзу-сама. Могу я задать один вопрос? Лично.

В глазах крепыша мелькает тень интереса. Обычный школьник при встрече с бандитами старается держаться подальше. Даже днем. Конечно, по внутреннему кодексу борекудан посторонних старается зря не трогать, но для боевиков поиздеваться над недотепой, отвлекающих от важных дел — это повод лишний раз поднять себе настроение.

— Ну пойдем, поговорим. Гонщик…

Прогулявшись до машины, Кэйташи достал платок и смахнул невидимую пылинку с багажника. Затем повернулся и приподнял бровь — о чем говорить хотел?

Склоняюсь в поклоне и, не разгибаясь, произношу:

— Могу ли я встретиться с господином Гото? Очень надеюсь, что мне есть что предложить оябуну при личной беседе.

Медленно распрямляюсь, приподнимаю левую ладонь и зажигаю над ней крохотный багровый шарик. Эти огненные кляксы скоро станут личной визиткой. Гашу огонек и наблюдаю, как на лице сятэйгасира‑хосы меняется гамма чувств. Сначала досада и злость, что какой-то щенок вздумал просить о великой милости. Затем недопонимание, о чем вообще идет речь. Затем заинтересованность. Задумывается. Наконец, «отмораживается»:

— Ранг какой?

— В эту субботу узнаю. Пока тесты не проходил.

— Огонь? Или что-то еще?

Хороший вопрос. Среди абэноши встречаются уникумы, кто способен оперировать сразу несколькими стихиями. Но обычно такие одаренные слабосилки. Не тянет человеческих организм несколько стихий комплексно. Хотя именно на стыке умудряются придумывать разные интересные техники и делать прорывные открытия. Поэтому такие «комбинашки» почти поголовно под протекторатом имперской канцелярии и в закрытых исследовательских центрах.

— Нет, пока только это.

— Жди…

Отойдя в сторону, Кэйташи засовывает руку во внутренний карман черного пиджака, добывает телефон и начинает звонить. Я молчу, отгоняя дурацкую мысль: как им в этих костюмах не жарко летом? Понимаю, что ходят как в униформе, демонстрируя окружающим «ху-из-ху», но ведь неудобно? Хотя, может это сила привычки. Тэкеши вон в школьном костюме тоже чувствует себя нормально, а мне все периодически хочется между лопаток почесать на уроке.

Беседа заканчивается, «брат» возвращается на свое место. Прислонившись к машине, разглядывает меня, словно удивительную зверушку. Понятно — доложился старшему, там сигнал пойдет по инстанциям. Через какое-то время вернется ответ. Что железобетонно у борекудан — так это быстрая реакция на внешние раздражители. Иначе бы криминальная организация погибла много лет назад. В бурно меняющемся мире динозавру с тормозящей нервной системой делать нечего.

Слышу звонок. Распахнув «раскладушку», Кэйташи слушает, бросает «Хай» и жестом указывает мне на пассажирское сиденье слева от водителя.