Олег Богай – Турнир (страница 39)
Вот всегда так бывает — хочешь гнусно солгать, а открываешь чистую правду, а иногда — хочешь сказать правду прекрасному человеку, но выходит, что врешь. Жизнь такая штука. Слишком многое зависит от глаз, что на тебя смотрят… Вот, например, я не мог подставить эти прекрасные, лучезарные, бирюзовые глаза, блестящие на палящем «солнце».
«Что-то меня в лирику потянуло, — грустно заметил я. — Может, и правда меняюсь?»
Девочка не знала, что сказать. Нет, в ее глазах я ни на секундочку не упал, просто она посмотрела на меня как-то иначе.
— А мне нравится, — нарушила тишину девочка. — Что ты изменился. Может, ты бы и не спас меня никогда от… от… оттуда… если бы…
— Закроем тему, — говорить сейчас почему-то не хотелось. Что мне нужно было сказать, я сказал.
— Смотри, Вя летит.
Кажется, наш круглый друг возвращается ни с чем. От него за километр веет аурой грусти и раздражения.
— Понятно, — прошептал я девочке, — не получилось. Что ж, попытаемся по-другому. Не пропадать же зря моим стараниям? Убить-то мы всегда успеем. … Вя, да выключи ты уже — на мозг твоя фигня знаешь как давит? — питомец послушно отключил свое новенькое умение — эмоциональную ауру. Забористая, к слову, скажу я вам, штука.
Я подошел к клетке на безопасное, по прикидкам расстояние — два-три метра, даже если тварь обладает какими-нибудь умениями, то среагировать я успею.
— Ну, привет, — не нашел ничего умнее я.
«Ты бы еще имя ее спросил», - подумалось мне. «Ага, так глядишь, и на свидание согласится. Только железобетонное «как дела?» не забудь. Безотказная вещь».
— Хочешь есть? — глупо спросил я и, не отреагировав на идиотские мысли, витающие в голове, вроде: «Да вы поглядите, пару минут знакомы, а он ее уже в ресторан зовет! Вот это мужик!» достал из сумки сочный кусок мяса. Навороченная сумка позволила сохранить бифштексу свежий вид: запах крови тут же поднялся в воздух, алый цвет с тонкими белыми прожилками жира радовал глаз; от одного вида мяса даже у сытого меня потекли слюни.
Я с сожалением разрезал кусок надвое — целый жирно будет для твари («он уже и об ее фигуре стал заботиться») и кинул через клетку.
Мясо упало на песок. Песок тут же с радостью принял его в свои объятья, обволакивая, покрывая пылью. Гончая даже не взглянула в его сторону. Ей явно было все равно на капли крови, таящие на раскаленном песке.
— Веган? — удивленно спросил я, вглядываясь в горящие глаза.
Темный силуэт поверг меня в шок второй раз, перестав вдруг беситься, а наоборот — отошел от стены и пристально так, страшно, до дрожи пробирающе, взглянул мне в глаза.
— Что же ты такое? — удивленно спросил я. — Вроде, туп, а, вроде, все понимаешь. Вроде, сожрать нас несся, а мясо не ешь. Или ты только свежатину или вовсе — на души падок?
— Может, ну его? — спросила ученица, стоя за спиной. — Возиться с ним долго… Убивать — затратно. Приручить себя он точно не даст…
— Эх… — выдохнул я. — Права ты. Жалко, конечно, немного здесь такого красавца на верную смерть обрекать, но поделать мы ничего не можем.
Не знаю, почему, но я ожидал, что сейчас, как в фильмах, гончая заскулит, заноет или вовсе встанет на одно колено, и я обрету еще одного преданного до гроба питомца, обладающего уникальными способностями, знающего пустыню, как свои три когтя, но… Мечты-мечты…
«Придется тебя убить», - вот так всегда: те, кто не соответствует нашим представлениям о правильности реальности, мы убираем с пути… иногда радикальными методами.
Земляной шип впивается в брюхо черной твари, неуязвимой для дневного света. Черная кровь капает с черного брюха на жгучий песок.
«Хорошее заклинание, жаль, ест почти всю ману», - подумал я, оглядывая бедное существо, насаженное на острейший каменный шип, резко выросший из-под земли по моему велению. «А теперь, когда тварь уняла свою прыть, остается одно — добить».
Копье, которое я сжимал в левой руке, тут же растворилось, чтобы уступить дорогу длинному, трехметровому … даже не знаю, как это назвать… Жезлу, заостренному на конце. Зачем тратить ману попусту?
Фиолетовое оружие прошило клетку, а затем впилось, как вампир, в оказавшееся мягким тело гончей. Светящийся материал заставил содрогнуться от боли тварь — она взвыла. Перед глазами пронеслись оповещения о новом нанесенном уроне, новых травмах, я же с неотвратимой хладнокровностью вгонял свое орудие дальше и дальше в грудную клетку детеныша. Тот верещал, как ему и положено. Его крик был подобен зову, мольбе о помощи, но на войне не бывает милосердия. Он бы загрыз меня, не подумав, значит, и я не могу поступать иначе.
Решетка клетки уступила мне путь по моему желанию. Я зашел в клетку, подозвав жестами девочку поближе. Не одному же мне свежеванием заниматься? Пусть учительство мое отрабатывает. Как только девочка вошла в клетку я «прикрыл» дверь — мало ли. Пустыня, случиться может всякое.
— Так… начнем со шкуры. Уверен, что она более чем ценная. Такая красота, даже если никаких характеристик нести не будет, стоить должна… а уж если она еще и единички добавлять владельцу будет… ух… поэтому максимально осторожно работаем, — я дал команду на сбор.
— Да поможет нам Великий Ренд! — сказал я перед первым движением ножом. На этот раз никакой реакции от бога не последовало, но оно и не критично, если честно.
Через минуту кропотливой работы я полностью осознал, насколько сложная задача сейчас стоит перед нами: работать приходится практически вслепую: абсолютно черная шерсть твари не позволяет замечать каких-либо неровностей. Это довольно сложно объяснить: там, в реальном мире ни мне, ни вам, я уверен, не приходилось сталкиваться с материалами НАСТОЛЬКО черными. Поэтому, просто скажу, что работать мне пришлось с абсолютной темнотой. Хоть глаза закрой — результат тот же.
Помимо прочего, шкура животного была довольно прочной, что не добавляло легкости разделыванию. Особенно туго приходилось девочке, но она, кажется, справлялась. Ее маленькие ручонки обладали большей ловкостью, чем мои, и дело тут даже не в характеристиках: просто эти крохотные пальцы от природы с мелкой моторикой справляются лучше, чем мои, закостенелые.
Я почувствовал что-то неладное практически сразу. Абсолютная тишина пустыни, нарушаемая изредка скрежетанием ножа о кожу, бульканьем вытекающей крови, которую я время от времени собирал в запасенные склянки, вдруг стала не такой уж и идеальной.
Шорох. В дали. Шуршание лапы о песок. Естественно, я посмотрел на источник звука. Никогда не был возле торнадо, но уверен, что если бы была разновидность небольшого, локального торнадо, несущегося с сумасшедшей скоростью, то передо мной было бы именно оно. Черная точка, оставляющая за собой вихрь песчаной пыли.
— Все-таки это был зов… — с грустью заметил я.
Девочка непонимающе посмотрела на меня. Ее глаза расширились от удивления, а, может, и от страха.
— Мамка это его, — я кивнул в сторону не до конца разделанной туши. — Бежит мстить за свое дитя. Ох, чувствую, нам сейчас не поздоровится… Надо было уходить… Вот черт бы побрал бы мою жадность…
— Что сделано — то сделано. Вы же сами говорили, учитель, — попыталась воодушевить меня девочка.
Как жаль, что у нее это не особо получилось; ситуация — дрянь.
Два с половиной метра в холке существо с острейшими зубами, запасом опасных умений мчится на нас. Плюс мы заперты в жестянке. Пусть и прочной. Ах, да, простите, забыл, оно от нас не отстанет, ведь мы задели самые сокровенные фибры души любой матери — ее дитя. Ну и куда же без того факта, что в запасе почти не осталась таблеток маны — новые наклепать не успел, а старые — часть в бою потратил, а остальные поисчезали. Замечательно, ничего не скажу.
— Мелкая! На тебе атака светом. Как я учил. Копьями заваливаешь, — громко, четко, отдал команду я.
В голове уже выстроился план сражения: от меня, как от бойца нападения, большого толка не будет, а вот от мелкой должен быть: у нее и штрафов на свет нет, и заклинания недурные. На мои же хрупкие плечи ляжет самое главное — защита. Тварь, я уверен, сможет прогрызть пару прутиков, но дальше я не дам ей пробиться. По крайней мере, не должен.
— До столкновения три… — начал обратный отсчет я.
— Два…
«О, смотри, какая горячая самочка. Тебя, что, на старушек потянуло? Ай-ай-ай. Как не стыдно… Что за мысли?! Откуда они у меня вообще?! Я, что, с ума начинаю сходить?! Так. Сосредоточиться».
— Один…
Гончая, на полной скорости, нисколечко не притормозив, врезается в ограду. Слава Великому Ренду, последняя оказывается достаточно крепкой — держится.
Я не стал тратить время зря. Тут же колонны рядом уплотнились, скрепляющие их балки участились. На этом не остановился — наэлектризовал, на сетку передал плюс, затем проложил небольшую «дорожку» из воды к правой ноге твари и подал на нее минус. Теперь каждый раз, когда тварь трогает сетку, ее бьет током; мне приходят оповещения о нанесенном уроне.