Олег Богай – Турнир (страница 35)

— Вы врете, — на этот раз с маленькой искоркой интереса заявила спасенная. Кажется, у меня получилось немного растормошить ее. Теперь главное — из этой искорки разжечь костер.

— Нет, я не вру. Да и зачем мне врать? Вя, подтверди, — шарик кивнул.

— Нет. Я Вам не верю.

— Что ж, твое дело, — уступил я. — Значит, и моя школа магии, открытая в столице, учит не магии, а чему-то другому.

Девочка промолчала. Было видно, что ей интересно, что ей хотелось бы удивиться, но она как будто не может.

«Пора переходить к плану «Б»».

— Прости меня, пожалуйста, — извинился я. — Прости меня. Мне… мне так стыдно.

— За что Вы извиняетесь?

— Ну как же?.. Я тебя там испугал.

— Вы спасли меня, — заметила девочка, улыбнувшись правым уголком губ.

— Мне кажется, что настоящую тебя спасти я не успел… — прошептал я скорее для себя самого, чем для нее. — Прости еще раз, но тебе придется рассказать мне все, что с тобой произошло.

— Я понимаю. Не извиняйтесь. Я — ученица школы магии имени Архимага Лавкинского. Мой папа… папа… был не очень образованным человеком, но он очень, очень хотел, чтобы я была умной-умной. Он работал, не отрываясь, день и ночь, ведь обучение в нашей школе дорогое. Работал не покладая рук. И я училась. Честно, прилежно училась. Я была лучшей в классе. Говорят, что если бы не мое происхождение, то меня бы перевели в Высшую Академию Магии бесплатно, но… В общем, в школе меня за разумное существо не считали. Никто не хотел со мной дружить только потому, что мой отец — грязный травник. Три года я старательно изучала все предметы и сейчас могу колдовать в несколько раз лучше, чем все эти зазнайки безмозглые. Маны у меня, правда, пока кот наплакал, но профессор Тайлер говорит, что мана — дело наживное. Он очень умный этот профессор Тайлер. Умный и хороший. В школе он преподает теоретическую магию. Он мне всегда помогал и смотрел, чтобы меня не обижали другие ученики и смотрел за тем, чтобы учителя ко мне относились так же, как и к остальным, — девочка замолчала, но я понял, что сейчас мне рассказали очень длинную предысторию, но никак не ее саму.

— Что же случилось? — с тяжестью на сердце спросил я. Мозг буквально вопил о том, что сейчас мне расскажут что-то ужасное, что-то неприемлемо-вопиющее.

— Деньги от отца перестали поступать. Первые несколько недель Мистер Тайлер оплачивал мое обучение вместо папы, но эти слизняки… другие учителя запретили ему, — кажется, через холодный голос девушки начинает пробиваться дрожь эмоций. — И мне пришлось уехать в деревню, к отцу. Мистер Тайлер дал денег на общественную карету и пообещал навещать меня на каникулах. Он говорит, что такую способную, как я, он обучит даже за две недели в одиночку.

Молчание. На этот раз я не мог просить девочку рассказывать. Не мог и не хотел, в принципе, мне и так все понятно: случилось что-то очень и очень страшное и с отцом, и со всей деревней. Что-то о чем рассказывать нельзя хотя бы потому, что само воспоминание потревожит и без того расстроенные, как гитарные струны, фибры души.

Не знаю, поняла ли девочка, о чем я думаю, но, судя по молчанию, догадалась, а, может, просто интуитивно почувствовала.

Я долго не могу сообразить, как продолжить затухнувшую беседу, но все же выдавил из себя:

— Знаешь, мне нельзя в город. Я сбежал от своей жизни. Навстречу приключениям. Понимаешь, я беглец, но вот появилась ты — и все мои планы рухнули. Тянуть с собой тебя я не буду: подвергать опасности столь прекрасную герцогиню мне не позволит честь, — Пентиель улыбнулась. — Знаешь, хотя бы приблизительно, в какой стороне город?

— Я знаю, но не хочу туда, — уверенно сказала девочка. Пожалуй, уверенность была самой сильной эмоцией после безразличного холода, который она проявляла.

— Но почему?

— Я там чужая. Даже если Мистер Тайлер усыновит меня, я все равно останусь чужой для города. А Вы… Вы не такой. Вы не изменили отношение ко мне, когда узнали о моем происхождении…

— Ты не по годам умная девочка… — задумчиво произнес я.

Я достал конверт, волшебное перо с неиссякаемыми чернилами и принялся писать.

Важная Инфа.

Чив, это я.

Инфа рил полезная. Найди в городишке…

— В каком городе твоя школа находилась?

— Гухал.

… Гухал профессора теоретической магии Школы Магии. Расскажи ему, что я спас Пентиель и что от деревушки, в которой она жила, уже ничего не осталось — мощный демонолог поработал. Предложи ему работу в нашей академии. Прежде чем он откажется, скажи, что разрешишь ему выбирать ученика, который будет обучаться бесплатно. Скажешь, что с Пентиель все хорошо, и она путешествует со мной. Если не поверит, покажи это письмо.

Надеюсь, профессор поможет,

С извинениями, Скелетошка

Отправил письмо я, естественно, не по голубиной почте — благо в игре это упрощено — существует специальное умение. Довольно дорогое для новичка, но для меня — копейки. Золотой — это не серьезно.

— Ты же понимаешь, что будешь для меня обузой? Понимаешь всю ответственность, что ляжет на меня, если я все-таки разрешу тебе со мной остаться? Может, все же будет лучше, если я отправлю тебя к своему другу? Там будут относиться к тебе точно так же, как и я, — я советовался, больше с самим собой, чем с ней.

— Я понимаю, но ответственность сделает тебя более… ответственным. Вот, — самодовольно сказала, улыбнувшись, ожившая Пентиель.

— Но я даже не знаю, куда иду, не знаю, что встречу по пути, не знаю, какие препятствия будут возникать. Я ничего не знаю.

— Тем лучше. У тебя будет больше стремления избегать неприятностей.

— Но не все неприятности можно избежать.

— Значит, это судьба, а противиться судьбе — дело пагубное. Она сожрет. Уж поверь, я знаю.

— Ты совсем не похожа на обычную девочку своего возраста… — протянул я задумчиво.

— А ты на мага пятого ранга, — отголоски холода в тембре все еще были заметны, но девочка явно растаяла.

Я не дал затянуться возникшему молчанию:

— Чем же ты можешь быть мне полезна? Что ты умеешь? Не думаешь же ты, что я буду нянчиться с тобой только потому, что мне тебя жалко?

Я удивился, но девочка совершенно спокойно, если не с наслаждением, приняла мою фразу.

— Я неплохо готовлю: кулинария двенадцать. К тому же, если тебе нельзя показываться в городе, я могу работать твоим посыльным. Рано или поздно тебе что-нибудь понадобится, и я могу стать твоим курьером. К тому же, я недавно стала магом второго ранга, поэтому легкие заклинания исцеления, которые твоей расе фактически недоступны, мной освоены.

— А ты умная девочка, — сказал я, а про себя похвалил питомца. Конечно, в том, что она так оживилась, есть моя заслуга, но основную часть работы сделал он! — Остается надеяться, что то, что ты говоришь, — правда и что ты не сломаешься на полпути к Заброшенным Землям.

Глаза девочки округлились. Конечно! Все меня слышали и знали про эти заброшенные земли. Рай для искателей приключений и отверженцев общества всех мастей. Монстры, клады, различные магические аномалии и банды искателей, ищущие плоды силы того места. Или, если говорить игровым языком, — это высокоуровневая локация. Пока еще никем, по сути, не изведанная, зато все — абсолютно все — игровое сообщество о ней говорит. Все дело в нескольких счастливчиках, которым удалось стянуть оттуда что-то достаточно ценное, чтобы одеться в лучшую экипировку и погулять с самыми прекрасными эльфийками… не только погулять.

— Но это же опасно! — все-таки молодец Вя, оживить практически умершую эмоционально девочку…

— А я опасностей не боюсь! Если ты, конечно, не хочешь подвергать себя лишнему риску, то я могу…

— Хочу! Хочу! — перебила меня девочка. — Очень хочу. Да и Вы защитите, верно?

Я задумался: «А смогу ли? Могу ли я гарантировать защиту. Вообще, с каких пор я стал таким благодетельным? Даня, проснись, ты пришел в игру зарабатывать, а не помогать брошенным НПС обретать утраченное психологическое здоровье…» — кричал рациональный голос внутри меня, но я его не слушал.

— Конечно, милочка. Только придется все же поискать для тебя медальон второй жизни. Чтобы уж наверняка.

— А у меня есть, — девчушка показала голубенький, тускло сверкающий камушек. Я не успел заметить, откуда она его достала, кажется, из заднего кармана платья. — Только он плохой. Алхимия мне всегда плохо давалась — до сих пор всего лишь шесть единичек, но я стараюсь, как могу.

— Насколько он плох? — с волнением спросил я.

— Шестьдесят три процента, — с явной гордостью в голосе сказала девочка.

— А у идеальных он какой? Которые стоят, скажем, пятьдесят-сто золотых.

— Не знаю, я такие никогда в руках не держала. Наверное, около сотни. Может са-амую капельку меньше.

— Значит, первым делом, покупаем тебе такой медальон.

Девочка посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Не смотри на меня так. Там, куда я иду, очень опасно. И я не хочу брать на себя ответственность, если ты вдруг неожиданно склеишь ласты. Я-то бессмертный, по сути, мне нечего опасаться, но ты — другое дело, понимаешь? Да хватит на меня так смотреть! Хватит, я тебе говорю! — девочка вдруг резко, неожиданно набросилась на меня. Честно говоря, я испугался, и мой мозг за доли секунды успел построить тысячи версий, с какого это перепугу меня решили убить, пока не понял, что меня обнимают.

Пентиель заплакала. Она рыдала тихо на моем плече, забавным лепетом рассказывая все, что с ней произошло, но разобрать в потоке цензурной брани что-то связное было сложно. Я выслушивал все, изредка, когда чувствовал, что это требуется, вставляя фразы, вроде «бедняжка!», «теперь все хорошо…» и прочие из моего небогатого арсенала утешителя.