Олег Богай – Турнир (страница 15)

— Я понимаю, что прошу многого, но ответьте, пожалуйста, на простой вопрос: а возможна ли торговля вне информации, касающейся приза, которого судят или судили мне боги за мою, скажем так, преждевременную кончину?

— Более чем, — с явным удовольствием произнес гоблин

— Хорошо. У меня есть… — я поднял с пола и отряхнул черный шар. — Прекрасная темная душа. Я уверен, то она ценится гораздо дороже, чем простецкая светлая. И я более чем уверен, что она Вам интересна, просто на Вас действует какое-то ограничение, и Вы не можете получить желаемого простым путем, — я решил сыграть ва-банк, надеясь на то, что если я где-то ошибся, меня с удовольствием поправят, отдав за так информацию. Но то ли я оказался прав во всем, то ли гоблин и вправду не дурак.

Проныра смотрел на меня взыскивающим взглядом. Он явно ожидал продолжения банкета, но я медлил — размышлял.

— Я знаю, что у вас есть информация, — медленно начал я через минуту раздумий, тщательно выбирая слова. — И Вы знаете, что я хочу эту информацию получить. Так давайте отставим барьер, сразу возникший между нами, — я сделал паузу. — Вы правильно заметили, что информация, безусловно, несет за собой ценность, порой даже большую, чем лучшие материальные вещи. Это действительно так и спорить по этому поводу, по меньшей мере, глупо; но Вы забываете одну деталь: Вы не лишаетесь той информации, которую мне передаете. Вы просто делаете ее чуть менее секретной. Если позволите — передаете часть прав на данную информацию мне.

С вещью такого не происходит. Поэтому вот мое предложение, — наконец подытожил я. — Вы отвечаете на мои вопросы в течении, скажем… — пауза, — часа, а я отдаю Вам все четыре прекрасные, темные душонки.

Гоблин улыбнулся. На этот раз эта улыбка была реальна. Было видно, что она не идеальна, но именно эти недостатки выдавили в ней неподдельную искренность.

— Я согласен на пятнадцать минут ответов на любые вопросы, кроме «основного» и без возможности разглашения.

— Сорок Пять. С возможно…

— Мальчик, — с добротой (ага, как же) произнес гоблин, — так уж сложилось, что мы с тобой оба находимся в ситуации, когда торговля не имеет смысла. Против нас обоих играет время, и каждому из нас не так интересно предложение другого. Я уверен, что у тебя не подготовлен даже первый вопрос. Ты просто потратишь мое время впустую. К тому же, сделка, которую я тебе предлагаю, настолько хороша, что я ударю в грязь лицом, если пойду на твои условия. Меня просто перестанут уважать в кругах, чье почтение я зарабатывал столетиями.

«Ага, а еще рыбы по небу летают, ну а бабочки в пруду разыгрались в чехарду. Хотя он, конечно, прав и что-то мне подсказывает, что после всего сказанного ранее навряд ли он согласится хоть немного изменить условия сделки. Да и проку от этих душ мне нет…»

— Согласен, только вот вынужден уточнить. Основной вопрос это…

Гоблин перебил меня, не дослушав.

— Этот вопрос касается одной из тематик, ради которых и было назначено одно из испытаний богами, под действие которого…

— Зеленый, — строгим голосом сказал я. — Прямо скажи.

— Поспокойнее надо быть. Это вопрос про то, насколько оценили боги твою жизнь, вернее, смерть и все с этим связанное.

— Хорошо, я согласен.

— Подпишите здесь, здесь и здесь, — передо мной возник договор, в точности идентичный договору сексуальной эльфы. Я на секунду, может, даже дольше, остановился, вспоминая, в общем… в общем, какая разница что я вспоминал?

Я отряхнулся от мыслей и принялся с особенной внимательностью вчитываться в пергамент. На самом деле никаких неожиданных пунктов я там не нашел, точно так же как и не было там маленького шрифта или сложных формулировок. Предельно просто и понятно, не то, что в нынешней юриспруденции. На все чтение и выиск тайных сторон я потратил минут десять от силы.

Я взмахнул пару раз пером и поставил свою привычную подпись. Если я правильно понимаю, теперь ко мне «пристанет» эта роспись. Ну, или в игре нет разницы, как расписываться. Вполне вероятно, что так. Яркое свечение окутало меня и гоблина. Потоки света подхватили пергамент и разорвали его на тысячи мелких частей.

— Не бойся, (как быстро мы перешли на «ты») это стандартный ритуал договоров. Свечение и прочее — дело рук богини правды. А теперь — спрашивай. Твои пятнадцать минут пошли.

Я прокрутил в голове то огромное количество вопросов, которое хотел задать. Все они куда-то таинственным образом исчезли. Испарились так, словно их и не было больше. Я задал то, что пришло первое на ум, чтобы не показаться совсем уж дурачком гоблину.

— Как сюда попал огр?

«Как НеПиСь объяснит спавн мобов, вот что мне интересно».

— Не огра, а великана, я предполагаю? — уточнил гоблин и, не дожидаясь ответа, утвердил:

— Его телепортировали сюда боги.

Я недолго думая спросил: — Добровольно?

— Нет, конечно!

— То есть, богам ничего не мешает просто взять и… переместить огромное существо, или это какие-то поблажки во время турнира?

— Нет. Ничего не мешает. Нет. Абсолютно никаких поблажек или чего-то подобного нет.

Я потратил десять секунд на обдумывание, а затем задал следующий вопрос.

— В десятке самых сильных богов какое количество светлых?

— Восемь.

— Получается, остальные — темные?

— Один темный — бог обмана и воровства. И один нейтрал — великий Ренд, повелитель удачи.

«Может, остальные боги — темные. Берут количеством так сказать».

— А в первой сотне..?

— Места в первых позициях принадлежат, по большей части, светлым. Темные нынче популярны.

— Тогда почему, <цензура>, боги просто не взяли и не переместили особенно сильных великанов подальше, туда, где нет ни людей, ни орков, ни эльфов, ни прочих представителей разумной жизни?

Гоблин засмеялся.

— Да потому, что тогда, глупый мальчик, никто не будет молиться. Список приоритетов изменится, и те боги, что сейчас занимают высшую строку рейтинга божественных сил, слетят вниз, уступят места более полезным своим товарищам.

— Но ведь… Дело света помогать?… — расстроенно сказал я то, что пришло первое в голову.

Гоблин засмеялся пуще прежнего. Теперь, казалось, что воздух дрожит от его смеха, потакая ему.

— Богам наплевать на то, что будет со смертными. На-пле-вать. Им интересно только свое могущество, свое влияние. Если не будет внешних угроз — люди и остальные разумные перестанут молиться. Все сильные мира сего это знают. Все прекрасно понимают, что бог доблести готов воткнуть тебе нож в спину, если от этого выиграет. Боги ведут свою игру, ходы которой рассчитаны на тысячи ПАРТИЙ вперед.

— Тогда… Черт! Где же классическое противостояние добра и зла?

— В сказках… Или в наших сердцах, если хочешь мое мнение. Все-таки, у каждого своя правда.

— Это фраза из моего мира! Что ты знаешь о МОЕМ мире?

— Что он существует, что там все не так, как у нас, что там нет магии, что у вас нет богов, но большая часть из вас в них верит. Но самое главное, что наш мир для вас — всего лишь развлечение, — гоблин, казавшийся бетонной стеной в плане эмоций, вздохнул

— Откуда… — удивленно спросил я, но затем немного успокоился. — Откуда у тебя та информация?

— Многие глупцы из ваших рассказали.

— Ты бы хотел узнать что-нибудь еще о моем мире?

— Да.

Я затих. Видимо, слишком многое мы не знаем об этом мире. И… надо бы еще что-нибудь важное узнать, но в критической ситуации мозг умывает руки и сматывается. Черт поганый…

Секунд двадцать прошло, прежде чем я нашел хоть сколько-нибудь подходящий вопрос.

— Как появился этот мир?

— Не знаю. На самом деле, этого никто не знает. Может, только самые старые боги. Может, Ренд, но кто его знает.

— Общая теория, я так понимаю, есть, но она ложная?

— Ее придумывали для деревенских дурачков, но сейчас она разрослась и стала общепринятой.

«Хорошо, хоть у нас не так… — мысленно выдохнул я. Однако следующая мысль, просвистевшая в голове со скоростью пули не дала мне успокоиться: а не так ли? Да нет, бред».

— Трудно ли это, стать приверженцам бога?

— Нет — молитвы, храмы, алтари. У каждого бога свой ритуал, но в общих чертах, чаще всего, это довольно просто. К тому же, ты уже помечен светлым богом.

«Тот талисман…» — мгновенно вспомнил я.

— Какой самый лучший вопрос я могу задать? — я наконец-то очнулся от давления времени.

Гоблин помолчал с пару секунд, а затем, улыбнувшись, ответил:

— Ты только что задал его.