Олег Богай – Путь некроманта (страница 47)

В этот момент, в момент невозврата, все мои умозаключения показались такими глупыми. Я понял все и сразу, но уже было поздно. «Все бывали в подобных ситуациях, благо, у меня еще есть второй шанс», — успокаивал я себя, но, честно скажу, не помогало.

«Эй ты! Ты меня убивать-то собираешься!?» — то ли подумал, то ли сказал я.

Ответом была тишина.

«Ну, раз так, то и мы поборемся», — с этой мыслью я принялся бежать вперед. Сказал бы, что, куда глаза глядят, но, к сожалению, они ничего не видят.

Я натыкался на деревья, спотыкался о корни, падал в ямы, царапал себе лицо и конечности о ветки; но продолжал, несмотря ни на что, перебирать ногами.

Ничего не менялось мучительно долгое время. Тишина. Темнота. И легкая боль от увечий. Вы бы знали, как это страшно. Честно скажу, мой мозг не раз посещала одна ужасающая разум мысль: «А что если это не игра со мной играет, что если я там, в реале, ничего не вижу, ничего не слышу? Что если у меня просто-напросто перегорели те отделы мозга, что отвечают за это?»

Что может быть хуже, чем быть вечно погребенным в тишину и темноту?

Однако я относительно успешно утешал себя, уговаривал продолжать марафон. Когда я привык к темноте и тишине (если к этому вообще можно привыкнуть) Игра преподнесла мне новый «подарок». Я перестал ощущать что-либо. И вот в этот момент я практически сломался.

Мой мозг паниковал и трубил тревогу во все стороны. Нет ничего и никого теперь для меня. Теперь я ничем не отличаюсь от трупа: ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не ощущаю.

Я кричал: «Хватит! Хватит, прошу! Перестаньте! Нет!» — никакой реакции не последовало. Только тишина, темнота и ничего. Я даже не мог понять стою ли я еще или, может, я уже лежу, а то и вовсе — парю в метре от земли. Для меня сейчас все одинаково.

Десять секунд, может, больше. Паника прошла. Мысли восстановились. «Раз меня не убивают, значит, на то есть какая-то причина, — подумал я. — А раз на то есть какая-то причина, необходимо сражаться. Только вот как? Ладно, будем надеяться, что я лежу, тогда лучше всего будет плыть „лягушкой“».

Конечно, я не чувствовал никакой отдачи от своих действий, но все равно усердно продолжал перемещаться.

…

Страх отступил. Человек, воистину, может привыкнуть ко всему, тем более, если убедит себя, что это ненадолго.

Время для меня в состоянии изоляции от окружающей среды приобрело совершенно другой ход; поэтому сказать вам точно, сколько секунд, минут, может, часов, провел я в этом прескверном состоянии, не могу. Я полностью погрузился в свои мысли, раздумья. Я пробыл наедине с самим собой. Говорят, полезно съездить за город, полюбоваться природой и посидеть в тишине. Если позволите, то это была моя весьма странная поездка за город.

…

Я почувствовал запах. Запах бензина. Я уцепился за ниточку, даже не думая, откуда в магическом мире может взяться бензол. Говорят, у слепых гораздо сильнее развит слух и обоняние. Что же касается меня, то в этот момент я понял, что передо мной открыт целый мир запахов. Как же я его раньше не ощущал?

В моем мозгу сразу проецировалась «картина» увиденного. Во-первых, бензин находился метрах в десяти от меня; так как это самый резкий запах, строить изображение относительно него было легче всего. Рядом с топливом находилось какие-то весьма приятные цветы. Пионы, если не ошибаюсь. В реальном мире сейчас самое время для этих прекрасных растений.

Странно, запах камней или, скорее, асфальта вместе с цементом присутствовал в воздухе. Необычайно слабый аромат, поэтому точно местоположение установить мне не удалось, но то, что я практически не чувствую запаха земли, говорит об одном: под ногами камни. Еще и этот приставучее зловоние железа…

Прошла секунда, и мое новое сверхумение многократно усилилось. Теперь мне не нужно было тратить время на улавливание каждого запаха в отдельности. Теперь мой мозг сам составляет картину происходящего. И «увиденное» меня совершенно не радует.

Я нахожусь в центре города, на какой-то заправке. Лежу, если я правильно понял, в багажнике старого автомобиля. Два человека недавно куда-то ушли. Багажник открыт. Сидения в салоне обшиты дешевым кожзаменителем. Кто-то ел мятную жвачку. Запах пороха. Надо мной нависает что-то непонятное, такого аромата я еще не «пробовал» в своей жизни.

Это реальный мир.

«Эй! Это уже <цензура> не смешно! Выпустите меня <цензура> отсюда!» — эти мысли были только маленьким предисловием перед тем, что разразилось дальше. Мозг строил тысячи и тысячи теорий. Он рвал и метал молнии предположений. Он упрекнул всех в похабстве, продажничестве и алкоголизме. От праведного гнева моего главного центра управления не скрылся никто.

Удивительно, но ярость, пришедшая в тот момент, не дала протиснуться в голову куда большему врагу — страху. Мысли о моей будущей судьбе в столь прискорбной ситуации не докучали меня, и за те пять, может, десять минут я построил десятки неплохих планов отмщения всем тем уродам, из-за которых мог бы угодить в такое положение.

Скрипнула дверь. Захлопнулась. Раздался голос. Мужской, грубый, пропитанный алкоголем и куревом, бас.

— А этот точно не очнется?

— Не ссы-ы. Ему все ощущения подрезали, — ответил второй, мерзкий, отвратительный тембр. — Наши медики обещали, что он до са-амого Кладбища дотянет. Просне-ется он только с понима-анием того, что ему вот-вот вспо-орят живот, — говорящий ехидно тянул гласные в некоторых словах.

— Да я и не ссу. Просто показалось, что этот тип шевельнулся. Может лучше это… того, на-верочку грохнем его?

— Ну дава-ай, — усмехнулся водитель. — Уби-ива-ай. За труп на треть ме-еньше пла-атят. Если ты-ы гото-ов…

— Да понял, понял я, — грубо заявил пассажир. Он обладал ужасным запахом, наверняка, еще мускулистым телосложением и ростом около двух метров.

Включилась радио. Заиграла какая-то старая зарубежная музыка. В машине воцарилось молчание.

Словами нельзя описать испытываемый мной страх. Сложно представить себе тот ужас, заволочивший мою душу.

Обоняние пропало. Вернее, не пропало совсем, оно просто вернулось в привычную для меня, городского жителя, силу. В общем, практически никаких ощущений. Слух, ранее также гипертрофированный, также стал обычным.

Через секунду я почувствовал свое тело, легкую боль в области спины и ног. Мои глаза увидели темноту. Кто-то скажет, мол «нельзя увидеть черный цвет», но, поверьте, они врут.

«Черт. Надо придумать. Да, придумать план побега. Может, попытаться задушить пассажира, а затем того? Нет. Плохая идея. Может, выскочить из автомобиля? Ага. На такой скорости. Не дури. Тогда? Да нет, глупости… Они, вроде, останавливаются на заправках… Ну да. И багажник открывают! Получается, остается ждать нужного момента, чтобы спастись. А куда от заправки? Да побежим в лес. Наверняка цивилизация где-то рядом. Там вылезу, что-нибудь придумаю, как-нибудь спасусь. Главное дождаться и не подать вида этим <цензура> мерзавцам, что я в сознании».

…

«Кажется, останавливаемся. Да, точно, — заскрипели тормоза, меня потянуло вперед. — Ну наконец-то, а то у меня уже все мышцы затекли».

Наверное, глупо думать о каких-то там мышцах, о застоявшейся крови в столь нагнетаемой обстановке, но, право, мой мозг, мое тело уже исчерпали лимит страха и теперь имеют определенного рода пофигизм на все. В общем-то, какая разница выживу я или нет, верно?

Водитель вышел. Я выждал с минуту, хотя, скорее всего, меньше, так как в столь тревожном состоянии время течет быстрее. Багажник так и не открылся, его дверь так и не скрипнула, а означать это может только одно: она и не откроется на этой заправке. И кто знает, откроется ли она на следующей? А мне рисковать нельзя. Каждый километр, наверняка, отделяет меня от общества. Значит, пора действовать.

Я осторожно снял лежащую на мне пелену, вернее, какой-то странный плоский предмет, напоминающий солнечную панель. Затем не менее тихо попытался пробраться на задний ряд сидений. Слава богу, что музыка, все еще играющая на заднем плане скрывала мои действия.

На втором ряду оказалось практически пусто. Лишь две пустые бутылки алкоголя валялись на полу. Удивительно, что меня не заметил охранник, усердно выглядывающий что-то в окне.

Я еще раз осмотрел сидения в поисках какого-нибудь оружия. Естественно, обыск я производил уже лежа, спрятавшись от периферийного взгляда лысого гада. В маленьком кармашке водительского кресла нашлась металлическая проволока. Полагаю, что сражаться мне придется или этим, или ничем. Или сейчас, или никогда.

Мои руки осторожно достают весьма толстую железную нить. Я, недолго думая, закидываю на шею новое орудие убийства. Жертва далеко не сразу поняла, что происходит. Музыка играла джаз. Я затянул удавку покрепче.

Пассажир захрипел, задергался, его руки стали скакать, искать, за что бы ухватиться, но я лишь усилил хватку.

Гад брыкался с минуту, потом, видимо, я то ли переломил ему что-то важное, то ли у него просто кончался кислород. Скончался он быстро и бесславно. Меня даже немного удивило, что такой верзила отбросил коньки так быстро.

«Надо же… я …. я… убил человека. В реальности убил. Не где-то там игрового персонажа, я уничтожил реального монстра, я низверг в ад всамделишного гада. Живого человека! Убил. Я… Он хотел меня отдать на органы. В любом случае, я убил ЧЕЛОВЕКА…. Спокойно, все будет хорошо… Он это заслужил, верно? Переживем».