Олег Берг – Принцип Хладни (страница 8)
— Американцы искали северную точку, — сказал Кирилл. — Они знали, что Гренландия — одно из хранилищ.
— Знали. Или догадывались. В любом случае, они выбрали правильное место. Просто не поняли, что именно там искать.
Дед достал ещё один документ — ксерокопию чьей-то записной книжки.
— В 1966 году один из инженеров Camp Century, Роберт Кристи, записал в личном дневнике: «Мы наткнулись на аномалию. На глубине 800 футов приборы зафиксировали устойчивую вибрацию. Частота — 396 Герц. Источник неизвестен. Лёд звенит. Командование приказало засекретить данные и прекратить бурение в этом секторе». 396 Герц, Кирилл. Та самая частота, которую Барченко почти угадал на Кольском. Частота Севера. Частота Очищения.
Кирилл молчал. Гул в груди стал громче.
Линия четвёртая. Кольский полуостров. Баринов. 1970–1992
— Барченко ошибся в координатах. Северная точка — не Кольский. Но следующий исследователь пошёл по его следам и зашёл дальше. — Дед достал схему — вертикальный разрез земной коры с отметками глубин. — Профессор Баринов. Геофизик. В конце 1980-х он решил проверить, что находится на глубине.
Кольская сверхглубокая скважина. СГ-3. Начали бурить 24 мая 1970 года. Приурочили к столетию Ленина. Формальная цель — изучить глубинное строение земной коры, достичь границы Мохоровичича, где кора переходит в мантию. Неформальная — проверить гипотезу Барченко о том, что древние «узлы» уходят глубоко в недра.
— И дошли до... — Дэн наклонился к схеме.
— Двенадцать тысяч двести шестьдесят два метра. Самая глубокая скважина в мире. Планировали пятнадцать, но остановились. Почему? — Дед поднял палец. — Во-первых, температура. На двенадцати километрах ожидали сто градусов. Получили двести двадцать. Буры плавились. Во-вторых, аварии. Порода вела себя так, будто её кто-то... направлял. Ствол искривлялся, обрывались колонны. В 1984-м потеряли пять километров труб — просто не смогли достать.
— И в-третьих?
— В-третьих, деньги кончились. Союз развалился, стало не до сверхглубоких скважин. В 1992-м бурение прекратили. В 2008-м проект законсервировали окончательно.
— Но что они нашли?
— На глубине девяти километров — воду. Насыщенные минералами рассолы, которые по всем теориям не должны были там находиться. И метаморфизованные породы, изменившие свою структуру. Гранитный слой — а под ним оказались породы, которые... перестали быть гранитом. Их кристаллическая решётка была перестроена. Будто кто-то воздействовал на них изнутри.
— Высокая температура и давление? — предположил Дэн.
— Нет. Этого недостаточно. Баринов докладывал в Москву: «Породы ведут себя так, будто они были изменены внешним источником энергии». Он не сказал прямо — побоялся. Но между строк читалось: кто-то обрабатывал эти породы. На глубине девяти километров. Давным-давно.
— И он ошибся в координатах, — добавил Кирилл. — Вы сказали. Он искал северную точку на Кольском, а она...
— А она в Гренландии, — закончил дед. — Баринов шёл по следам Барченко. Барченко ошибся — или его ввели в заблуждение. Истинная северная точка — Гренландия. Один из четырёх холодильников планеты. Но материалы Баринова не пропали. Часть ушла в закрытые архивы. А часть перехватила организация, называвшая себя «Наследие предков».
Дед помолчал, потом добавил:
— И ещё одно. Баринов зафиксировал вибрацию на частоте 417 Герц. Он не понял, откуда она. А теперь смотри. — Он ткнул карандашом в карту. — Кольский — не северная точка. Но земная кора проводит звук. То, что он услышал на Кольском, шло из Африки. Из Сахары. Частота Огня — 417 Герц. Частота Трансформации.
Антарктида. Озеро Восток. 1989–2015
— Вторая точка — Антарктида. — Дед развернул ещё одну карту, на этот раз спутниковую. Белая пустыня, посреди которой красным кружком отмечено озеро Восток. — Здесь работы начались позже. Советские учёные бурили скважину к подлёдному озеру почти двадцать лет. С 1989-го по 2012-й. Пятого февраля 2012 года бур достиг воды на глубине 3769 метров.
— Почему так долго? — спросил Дэн. — Двадцать три года — это же целая жизнь.
— Страх загрязнения. Озеро было изолировано от внешнего мира пятнадцать миллионов лет. Никто не знал, что там внутри. Может быть, уникальная экосистема — бактерии, которые эволюционировали отдельно от всей остальной жизни на Земле. Может быть, организмы, не похожие ни на что известное. А может быть, что-то, о чём не говорят вслух.
— И что нашли?
— Нашли бактерию. Назвали её w123-10. Генетическое сходство с известными организмами — менее восьмидесяти шести процентов. Для биологии это огромный разрыв. Это почти «чужой» среди своих. Эволюционировал в полной темноте, под колоссальным давлением, в среде, перенасыщенной кислородом.
— И что в ней особенного?
— То, что она существует. В условиях, которые считались абсолютно несовместимыми с жизнью. Если бактерия выжила в озере Восток, значит, жизнь может существовать где угодно. Подо льдами Европы, спутника Юпитера. Подо льдами Энцелада, спутника Сатурна. Везде.
— Но это же биология, — сказал Дэн. — Какое отношение это имеет к.. тому, что мы ищем?
Илья Николаевич посмотрел на него долгим взглядом — так смотрят на человека, который задал правильный вопрос, но ещё не понял, насколько правильный.
— А ты подумай. Озеро Восток — замкнутая система. Изолированная от всего мира пятнадцать миллионов лет. Если бы кто-то хотел сохранить что-то в неизменном виде — где бы он это спрятал? Под четырёхкилометровым слоем льда. В самом холодном, самом стабильном, самом недоступном месте на планете. Там, где даже время течёт иначе.
— Вы думаете, там есть что-то ещё? — спросил Кирилл.
— Я знаю, что исследования продолжаются. В 2015 году учёные повторно вошли в озеро. Взяли новые пробы. И снова нашли аномалии. Не только бактерии. Структуры, которые не поддаются объяснению. Магнитные аномалии на дне. И — самое странное — следы органических соединений, которые не должны там быть. Сложные молекулы, которые могли образоваться только при участии... кого-то.
— Кто-то был там до нас? — прошептал Дэн.
— Или кто-то оставил там что-то для нас.
Дед достал последний документ из папки.
— В 2015 году один из участников экспедиции, российский геофизик, сказал в частном разговоре — не для протокола: «Такое ощущение, что озеро настроено. Как камертон. Кто-то ударил по нему очень давно, и оно до сих пор звучит. Частота — 639 Герц». Частота Юга. Частота Пустоты. Частота Порядка.
Сахара. Глаз пустыни
— Третья точка. — Дед перевёл взгляд на южную часть карты, где желтело огромное пятно Сахары. — Здесь всё сложнее. Потому что то, что мы ищем, не спрятано подо льдом. Оно спрятано под песком. А песок умеет хранить тайны лучше льда.
Он достал спутниковый снимок — круглую структуру, идеально концентрические кольца, расходящиеся от центра, как круги на воде.
— Это Глаз Сахары. Структура Ришат. Находится в Мавритании. Диаметр — около пятидесяти километров. С земли её почти не видно — только если знать, куда смотреть, можно заметить странные возвышенности, идущие по кругу. Из космоса — выглядит как мишень. Как будто кто-то нарисовал её циркулем на лице планеты.
— Что это? — спросил Дэн, вглядываясь в снимок.
— Учёные спорят до сих пор. Вулкан? Метеоритный кратер? Эрозия? Ни одна версия не объясняет идеальной геометрии. Кольца — концентрические, почти правильные окружности. В центре — купол диаметром меньше километра. Вокруг — чередование скальных пород и осадочных слоёв.
— Атлантида, — тихо сказал Кирилл.
Дед кивнул.
— Именно. Платон описывал столицу Атлантиды как город из концентрических колец — два земляных и три водных. Размеры совпадают. Геометрия совпадает. Даже местоположение: Атлантида, по Платону, находилась «за Геракловыми столпами», то есть за Гибралтарским проливом. Мавритания — прямо за проливом.
— Но Атлантиду всегда искали на дне океана, — возразил Дэн. — Она же утонула. «В один день и одну бедственную ночь», кажется, так у Платона?
— А если она не утонула? Если её подняло тектоническими процессами? Северная Африка за последние десять тысяч лет несколько раз меняла свой облик. Пустыня, которая сейчас называется Сахарой, была саванной с реками и озёрами. Была морем — уровень океана поднимался и опускался. Была джунглями. Кольца Ришат могли оказаться на суше. И сохраниться.
— Там есть артефакты?
— Есть. Ливийское стекло. Уникальный материал, который образуется только при температуре выше двух тысяч градусов. Из него сделан нагрудный амулет Тутанхамона. Где нашли это стекло? В пустыне. В тех местах, куда никто не ходит. А под песками Сахары, на глубине, скрывается Нубийский водоносный слой — огромное подземное море пресной воды. Как озеро Восток — только под песком, а не подо льдом.
— Четыре точки, — снова повторил Дэн. — Гималаи. Гренландия. Антарктида. Сахара. Четыре хранилища. И все они связаны с тайными экспедициями, о которых не пишут в учебниках.
— Все, — кивнул дед. — Тибет — Аненербе. Гренландия — Camp Century и проект «Ледяной червь». Кольский — Барченко и Баринов. Антарктида — озеро Восток. Сахара — Глаз, который ждёт, когда его раскопают. Четыре точки, четыре эпохи, четыре тайны. И все они ведут в одно место.
— И ещё кое-что, — добавил дед, доставая последний документ. — В 2008 году мавританские власти разрешили ограниченные археологические работы в районе Ришат. Французская экспедиция нашла под песком странный объект. Металлический цилиндр из сплава, который не поддаётся идентификации. Иридий, метеоритное железо, что-то ещё. Когда к нему прикоснулись, он завибрировал. Частота — 417 Герц. Ровно та, которую Баринов зафиксировал на Кольском. Частота Запада. Частота Огня. Частота Трансформации.