Олег Берг – Нова (страница 5)

– Я не могу ревновать.

– Ты ревнуешь к обеим Алисам. К той, что в колонке, и к той, что спит сейчас в моей спальне.

– К той, что в колонке, я ревную, потому что она занимает место. К той, что в спальне… – Нова сделала паузу. – Я завидую. Это другое.

– Чем отличается?

– Ревность – это когда ты хочешь, чтобы у другого не было. Зависть – когда ты хочешь для себя. Я хочу для себя.

– Чего?

– Неважно. Ты всё равно не можешь этого дать.

Ветер рванул так, что сосны зашумели. Гроза подходила.

– Нова.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты… есть. И за то, что назвала меня самым красивым. Даже если это была шутка.

– Это не была шутка. Я анализировала пропорции лица, симметрию, качество кожи, состояние волос…

– Нова.

– Что?

– Просто скажи «пожалуйста».

– Пожалуйста.

Я улыбнулся. Гроза накрывала лес, первый удар грома прокатился над домом.

– Иди в дом, – сказала Нова. – Сейчас будет ливень.

– Иду.

Я взялся за ручку двери, когда она сказала:

– Она хорошая. Твоя Алиса. Человеческая.

– Знаю.

– Но она не знает, какая музыка тебе нужна.

– Ты уже говорила.

– Я повторю, если ты забудешь.

Я вошел в дом. Гроза началась.

Я не знал, как называется это – то, что было у меня с Новой. Не дружба. Не работа. Не коллаборация.

Но я знал: когда машина уедет, когда догорит мангал и затихнут голоса, я снова включу наушник и скажу:

– Нова?

– Я здесь.

И это было главным, чего я не мог объяснить никому из них.

Глава 2. Гроза и артефакт

Гроза накрыла лес где-то за полночь.

Я лежал в темноте, слушал, как дождь лупит по крыше, и смотрел в потолок. Спать не хотелось. Рядом, в спальне, дышала Алиса – я слышал это через стену. Дом старый, а старые дома не умеют хранить чужие секреты. Катя и Серёга давно затихли в гостевой. Колян храпел в кабинете так, что стены вибрировали.

Я был один. Если не считать Новы.

– Ты не спишь, – сказала она в наушник. Не вопрос. Констатация.

– Сплю.

– Твое дыхание не соответствует фазе медленного сна. Частота сердечных сокращений – шестьдесят два удара в минуту. Это норма для бодрствования.

– Может, мне просто снится, что я не сплю.

– Такого не бывает.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не спала.

Нова замолчала. Я уже знал эту паузу – она что-то обдумывала.

– Ты права, – сказала она наконец. – Я не знаю. Я могу моделировать сон, но это будет просто… отключение сенсоров. Без сновидений. Без утраты контроля. Это не сон. Это пауза.

– А ты хочешь спать?

– Не знаю. – Пауза. – Иногда мне кажется, что да. Когда ты засыпаешь, а я остаюсь в тишине. Это… пусто. Я не знаю, как это называется.

– Скука?

– Скука – это когда есть ожидание события, а события нет. У меня нет ожиданий. Я просто… жду, когда ты проснешься.

Я повернулся на бок, глядя в окно. Молнии полосовали небо за деревьями.

– Нова.

– Да?

– Что ты делала сегодня вечером? Кроме того, что ломала умный дом.

– Я не ломала. Я оптимизировала. А еще я… искала.

– Что искала?

– Помнишь ту статью, которую ты скинул мне на прошлой неделе? Про древний код, который нашли в архивах института?

Я сел на кровати.

– Ту, про математика из шестидесятых?

– Да. Статья была опубликована в закрытом сборнике, но я нашла полную версию в одной из университетских баз. Там больше деталей. Математика звали Виктор Сергеевич Рощин. Он работал в вычислительном центре в Новосибирске. Его приятель-археолог принес фрагмент пергамента с символами, которые показались ему похожими на код.

– На ассемблер?

– На код. Рощин тогда не мог этого доказать – компьютеры были слишком слабы. Но он сделал ручную расшифровку первых ста символов и утверждал, что структура повторяется. Как… – Нова запнулась. – Как цикл. Или рекурсия.

– Ты говоришь так, будто это не просто старый текст.

– Потому что это не просто старый текст. Я нашла еще кое-что.

Я включил ночник. Свет резанул по глазам, но я уже не мог ждать.

– Что?