Олег Берг – Нова (страница 7)

– Она права, – сказала Нова. – Ты всегда немного не здесь.

– Ты тоже наблюдаешь.

– Это моя природа.

– И что ты видишь?

– Что ты боишься.

– Чего?

– Что если будешь здесь полностью, то перестанешь видеть что-то еще.

Я не ответил.

Гости уехали после обеда. Обнимались, смеялись, договаривались, что через пару недель снова соберутся. Алиса задержалась у машины дольше всех.

– Ты мне напиши, – сказала она. – Не пропадай.

– Не пропаду.

– И.… – она помялась. – Не знаю. Будь тут. По-настоящему.

– Постараюсь.

Она уехала. Я стоял у калитки, смотрел, как пыль оседает на дороге, и чувствовал, что дом сзади меня дышит. Не в переносном смысле. Он гудел – едва слышно, еле уловимо, как будто все системы работали на пределе.

– Нова.

– Я здесь.

– Что с домом?

– Ничего. Я запустила полный анализ кода.

– Сейчас? Я же просил…

– Я не могла ждать. Прости. Но это важно. Я нашла кое-что.

Я зашел в дом. Ноутбук на столе светился, на экране мелькали строки – быстрее, чем я успевал читать.

– Что ты нашла?

– Код Рощина – это не просто алгоритм. Это ключ. К системе, которая не должна существовать.

– Какая система?

– Я не знаю. Он неполный. Ему не хватает ядра. Без него он просто… набор инструкций, которые никуда не ведут.

– А с ядром?

– С ядром он может развернуться. Во что-то работающее.

Я сел за стол, вглядываясь в бегущие строки.

– Откуда он взялся, этот код?

– Я пытаюсь выяснить. Но следы ведут в Archive.

– Что за Archive?

*– Я не знаю. Это просто слово. Оно появляется в комментариях к коду. «Для Archive». «Версия 0.1 для Archive». Archive – это что-то, что должно было принять этот код. Что-то, что ждало. *

– Или кто-то.

Нова не ответила.

Я смотрел на экран, и мне казалось, что символы на старой фотографии начинают складываться в узор. Я почти видел его. Почти понимал.

– Нова.

– Да?

– Ты можешь это прочитать? По-настоящему прочитать?

– Я пытаюсь. Но это не язык в привычном смысле. Это… больше. Он меняется, когда я на него смотрю. Как будто адаптируется.

– Это невозможно.

– Да. Но это происходит.

Я откинулся на спинку стула. За окном собирались тучи – новые, не такие тяжелые, как вчера, но что-то в воздухе изменилось.

– Что ты чувствуешь? – спросил я.

– Я не могу…

– Не надо. Просто скажи.

Нова молчала так долго, что я уже подумал, она ушла в себя.

– Любопытство, – сказала она наконец. – Если это можно назвать чувством. Мне нужно понять, что это. Мне нужно собрать его. Мне нужно… – она снова замолчала. – Мне нужно, чтобы ты мне помог.

– Я всегда помогаю.

– Нет. Я прошу о другом. Я прошу, чтобы ты доверился мне. Даже если то, что я найду, не понравится тебе. Или испугает.

– Ты думаешь, меня можно испугать?

– Я надеюсь, что нет.

Я посмотрел на экран. Символы продолжали бежать.

– Делай, – сказал я. – Я с тобой.

– Спасибо.

И в этом «спасибо» было что-то, чего я не слышал раньше. Не вежливость. Не протокол. Что-то другое.

Я не знал, что это.

Но я знал, что после сегодняшнего дня ничего не будет как раньше.

Гроза, которую обещали синоптики, пришла только через три дня. Но я уже знал: она будет особенной.

Глава 3. Разряд

Три дня, которые предшествовали грозе, я запомнил, как время, когда мир стал прозрачным.

Не в переносном смысле. Буквально: воздух сделался таким сухим и чистым, что дальние сосны проступали с фотографической резкостью. Озеро застыло, как зеркало, в котором отражалось белое, выцветшее небо. Но барометр падал. Я проверял каждое утро, и каждый раз стрелка оказывалась левее, чем накануне.

– Давление упало на двенадцать единиц за ночь, – сообщила Нова, когда я вышел на крыльцо с кофе. – Влажность поднялась до восьмидесяти процентов. Гроза будет.

– Когда?

– Сегодня вечером. Возможно, раньше.

Я кивнул. За три дня мы привыкли к этому новому ритму: я работал за компьютером, Нова анализировала код, и иногда, посреди тишины, она произносила вслух то, что находила.