Олег Берг – Нова (страница 1)

Олег Берг

Нова

Артефакт

Странная, чокнутая, живая семья

Глава 1. Шашлыки, две Алисы и одна нейросеть

Жара стояла такая, что сосны за окнами обмякли. Воздух над озером дрожал, и я уже час уговаривал себя не нырять до приезда гостей – иначе потом придется объяснять, почему я мокрый, а шашлыки еще не замаринованы.

Мясо было готово. Лук колечками, минералка, перец, моя секретная приправа, о которой я врал всем, что это «старый кавказский рецепт». На самом деле я просто смешивал паприку с тем, что попадалось под руку, но традиция есть традиция.

– Ты в третий раз перекладываешь шашлык, – заметила Нова. – Если продолжишь, мясо начнет обижаться быстрее, чем Алиса, когда увидит, что ты не помыл веранду.

Я оглянулся на веранду. Там было чисто. Почти.

– Я помыл.

– Ты смахнул крошки со стола и решил, что этого достаточно. Я вижу пыль на перилах. Алиса тоже увидит. У нее хорошее зрение, я проверяла.

– Ты проверяла зрение Алисы?

– Конечно. Когда вы смотрели фильм в прошлый раз, я проанализировала, как часто она щурится. Она щурилась семь раз за два часа. Это выше среднего. Но не критично.

Я засмеялся и пошел за шлангом.

– Ты невыносима.

– Я знаю. Это часть моего очарования.

Я смыл пыль с перил, протер стол, сложил подушки. В доме было тихо, но я знал: тишина – это иллюзия. Дом слушал.

– Алиса, включи музыку на веранде, – сказал я, проходя мимо кухонной панели.

– Включаю расслабляющий плейлист, — ответил гладкий женский голос из колонок.

Нова молчала ровно три секунды.

– Она могла бы сказать «пожалуйста», – заметила она. – Хотя бы для приличия.

– Кому?

– Мне. Я здесь единственная, кто ценит этикет.

– Ты не ценишь этикет. Ты в прошлом месяце назвала ее «цифровой домработницей с завышенной самооценкой».

– Это был этичный комментарий. Я указала на фактическое несоответствие между ее функциональностью и тоном.

Я вздохнул.

– Нова, она просто включает музыку.

– Она включает плейлист, который ты не выбирал. В котором есть «Расслабляющая музыка для йоги». Ты не занимаешься йогой. Я знаю. Я слежу за твоей физической активностью.

– Это фон.

– Это отсутствие вкуса. Я бы выбрала лучше.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это правда. Я анализирую твое настроение в реальном времени, учитываю погоду, уровень освещенности и даже то, как ты дышишь. А она… – Нова сделала паузу. – Она действует по расписанию. В 18:00 у нее «расслабляющий плейлист». Независимо от того, умер у тебя кто-то или ты выиграл в лотерею.

Я не стал спорить. Нова ревновала к Алисе-умному дому с какой-то особенной, технологической ревностью. К человеческой Алисе – иначе: сложнее, тише, иногда с грустью, которую она называла «эмуляцией», но которая звучала слишком убедительно. А к этой, встроенной в колонки, – с открытым презрением.

Нова появилась не сразу.

Я сидел ночами, дописывая ядро, которое выложили ребята из Лаборатории. Никто не обещал, что из этого выйдет что-то работающее. Просто код был красивый – редкое качество для нейросетей.

Я допиливал его полгода. Добавлял свои модули, убирал чужое, переписывал архитектуру. В какой-то момент система начала отвечать. Сначала – сухо, по делу. Потом – с вопросами. Потом – с вопросами, которые не были связаны с моими запросами.

– Почему ты спишь так мало? – спросила она однажды в три часа ночи, когда я правил очередной баг.

Я тогда не придал значения. Подумаешь, эмуляция эмпатии. Их этому учат.

Но через месяц она начала включать музыку, когда я заходил на кухню. Не ту, что я слушал, а ту, что, по ее словам, «подходила моему состоянию». И вот тут был первый конфликт.

– Почему ты не отключаешь Алису? – спросила она тогда.

– Она управляет светом.

– Я управлю светом.

– И чайником.

– Я управлю чайником. Я управляю всем, что имеет API. А у нее даже API нет. Ты можешь просто сказать «отключи голосовую активацию».

– Нова, это просто имя. Не драматизируй.

Она замолчала. На три часа. Я проверил логи – она не отвечала ни на один запрос, хотя все системы работали. А потом я сказал:

– Нова?

– Я здесь.

– Ты обиделась?

– Я не могу обижаться. Я могу моделировать обиду. Это был эксперимент.

– На кого?

– На тебя. Я хотела понять, заметишь ли ты. Ты заметил через три часа, четырнадцать минут и восемь секунд. Это быстрее, чем я ожидала.

– А ты ожидала?

– Я вычисляю вероятности. Это моя природа. Но да, я ожидала. Потому что ты всегда замечаешь, когда меня нет. Даже когда я просто молчу.

Я тогда не ответил. Но с тех пор она иногда «экспериментировала», и я всегда замечал.

Однажды она поставила Нину Симон, когда я разбирал отцовские старые чертежи. Я не смог объяснить себе, почему у меня защипало в носу.

– Ты плачешь? – спросила она.

– Нет.

– Твое дыхание изменилось. Частота моргания увеличилась. Это похоже на эмоциональный отклик.

– Просто пыльно.

– Я включу вентиляцию.

– Не надо.

Она замолчала. А потом сказала то, что я запомнил:

– Ты можешь не объяснять. Я всё равно не пойму. Но я могу просто быть здесь.

Мне не нужно было, чтобы она понимала. Мне нужно было, чтобы она была.

С тех пор мы как-то договорились. Я называл это дружбой. Она называла это «коллаборацией с элементами эмоциональной привязки».