Олег Белов – Разбитая Душа (страница 5)

— Всё хорошо… но могло быть лучше, если бы не она… — её голос дрогнул, а взгляд метнулся к двери кабинета, словно там таилось нечто, внушающее одновременно любопытство и тревогу.

— О ком ты говоришь? — Настя нахмурилась, предчувствуя недоброе.

Анжелика сделала театральную паузу, словно режиссёр, готовящий зрителя к кульминации.

— Странная женщина ворвалась сюда с полчаса назад. Требовала немедленно увидеть вас. Я объяснила, что вы, возможно, приедете только после обеда, но она лишь усмехнулась и заявила, что будет ждать столько, сколько потребуется. А потом… просто прошла в кабинет. Я пыталась её остановить, честно пыталась, но… — девушка опустила глаза, — у меня ничего не вышло. Извините.

Настя вздохнула, мысленно перебирая возможные варианты. В её голове уже складывался образ незваной гостьи — резкий, неумолимый, словно удар колокола в тихий утренний час.

— Ладно, не расстраивайся. Ты сделала всё, что могла, — мягко сказала она, стараясь успокоить сотрудницу. — Пойду теперь и я с ней поговорю.

Настя ощутила, как внутри нарастает странное предчувствие. Она уже догадывалась, кем может оказаться эта женщина, и от этой догадки по спине пробежал холодок.

Анастасия неторопливо сняла кожаную куртку — та скользнула с плеч мягким, почти живым движением. Плавным жестом она повесила её на вешалку, притаившуюся у входа, будто верный страж, всегда готовый принять на себя ношу дня.

Затем, едва уловимо поправив белоснежную блузку и безупречно отглаженные брюки, она замерла на миг. Глубокий вдох — воздух наполнил лёгкие, словно собирая воедино все силы и решимость. Выдох — и последние тени сомнений растаяли в тишине. С прямой спиной и твёрдым взглядом она переступила порог своего кабинета.

Комната встретила её мягким светом, льющимся сквозь лёгкие шторы. Несмотря на скромные размеры, пространство дышало уютом и продуманной элегантностью. Каждая деталь, от изящных линий мебели до едва заметных акцентов в декоре, говорила о вкусе и характере хозяйки.

На стене, словно галерея достижений, выстроились рамки с благодарностями. Скромные письма от небольших организаций, которым фонд «Белая Роза» протянул руку помощи за годы своего существования, являлись молчаливыми свидетелями бессонных ночей и искренних усилий Анастасии.

Перед этой живой летописью стоял просторный письменный стол. За ним, в огромном мягком кресле, расположилась женщина. Её поза, расслабленная, но властная, напоминала босса мафии, оценивающего свои владения. В руках она держала одну из рамок, только что снятую со стены позади себя. В её взгляде читалась смесь презрения и ненависти, а голос скрежетал, как ржавый гвоздь по железному забору.

— Весь коллектив социального дома «Тепло Матери» выражает сердечную благодарность благотворительному фонду «Белая Роза», за оказанную финансовую помощь, внимание и поддержку беременных женщин и матерей с детьми, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

Закончив чтение, женщина небрежно бросила рамку на стол и облокотилась на спинку кресла. Её поза была расслабленная, почти вызывающая, что контрастировала с напряжённой фигурой Анастасии, застывшей у двери.

— Что тебе нужно? — серьёзно спросила Анастасия и закрыла за собой дверь с тихим, но отчётливым щелчком.

Прижавшись спиной к прохладному дереву, она скрестила руки на груди, словно пыталась создать невидимый барьер между собой и гостьей. Но женщина не спешила отвечать. Она медленно подняла взгляд, оценивающе скользнула по лицу Анастасии, а затем, с ледяной невозмутимостью, произнесла:

— Ты знаешь, зачем я здесь.

— Я уже давала тебе деньги в этом месяце, — сквозь стиснутые зубы ответила Настя.

— Они закончились, — ответ последовал мгновенно, без тени сомнения или колебания.

Настя всё так же стояла у входа в кабинет, и каждый удар сердца отдавался в висках тяжёлым, глухим стуком. Воздух словно сгустился, стал плотным и колючим на столько, что его приходилось буквально проталкивать в лёгкие, чтобы не сорваться на крик.

— Две недели назад я передала тебе сто тысяч рублей. Куда ты их уже потратила? — Ненависть подступала к горлу, обжигала изнутри, но Настя упорно вдыхала глубже, цепляясь за остатки самообладания.

Собеседница, невозмутимо, будто находилась на детском утреннике, ответила просто, без тени сомнения:

— Паша их проиграл в онлайн казино, и нужно ещё немного, чтобы отыграться.

Мир на мгновение замер. Настя почувствовала, как кровь прилила к лицу, а в груди что-то резко оборвалось.

— Что? — голос сорвался на полушёпот, потом рванулся вверх, наполняясь яростью. — Он снова играет? Ты же обещала мне, что он с этим завязал!

Анастасия рванулась вперёд, но тут же остановилась, развернулась и зашагала по кабинету — туда-сюда, туда-сюда. Пол скрипел под ногами, словно вторя её внутреннему хаосу. Мысли метались, сталкивались, разбивались о нелепость услышанного.

Женщина даже не шелохнулась. Её спокойствие было как пощёчина — холодное, равнодушное, почти издевательское.

— Да чего ты переживаешь? У тебя этих денег, как грязи. Вон сколько писем с благодарностью на стене висит. Дай мне ещё столько же, и я уйду, — произнесла она ровно, будто обсуждала погоду.

Настя замерла. Взгляд скользнул по стенам, где в аккуратных рамках действительно красовались письма: признания, благодарности, свидетельства её труда. Но сейчас они казались насмешкой, пустым декором, прикрывающим безумие происходящего.

Тишина наливалась тяжестью, и в этой тишине Настя вдруг поняла: дело уже не в деньгах. Дело в том, что кто-то только что переступил черту, о которой она даже не подозревала.

Анастасия остановилась у окна, глубоко вдохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю. Холодный свет осеннего дня падал на её лицо, подчёркивая резкость линий и твёрдость взгляда.

— У меня нет больше денег, — произнесла она ровно, почти без эмоций, но в голосе звенела сталь.

— Не ври мне, а, — протянула женщина, и Анастасия мысленно содрогнулась от этого тона, от этой фамильярности, которой не заслуживала. — Я знаю, что сегодня ты поедешь в детский приют вручать им грант на миллион рублей. Я думаю, что никто не заметит, если эта сумма немного уменьшится, — она сделала паузу, и Анастасия почти физически ощутила, как та подмигивает левым глазом с этой её ехидной, мерзкой улыбкой.

Анастасия медленно повернулась. Её пальцы сжали край подоконника, но лицо оставалось бесстрастным.

— Убирайся из моего кабинета и больше никогда не возвращайся, — сказала она тихо, но так, что каждое слово врезалось в тишину, как лезвие. Она смотрела на человека, которого ненавидела больше всего на свете, и в этом взгляде не было ни гнева, ни раздражения, а только ледяное презрение.

Женщина дёрнулась, будто от удара, но тут же натянула на лицо маску наигранной обиды.

— Ты со мной так не разговаривай…

— Я буду разговаривать с тобой так, как ты того заслуживаешь, — перебила Анастасия, не повышая голоса. — Скажи спасибо, что я вообще трачу на тебя своё время.

Женщина сжала губы, но тут же растянула их в жалкой улыбке, пытаясь вернуть утраченную инициативу.

— Я скажу спасибо, когда ты дашь мне денег. Хотя бы семьдесят тысяч дай, и я уйду, — она протянула руку, будто ожидая, что Анастасия сейчас достанет из воздуха пачку купюр.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Только далёкий гул города за окном напоминал, что жизнь продолжается, где-то там, за пределами этой душной комнаты, где одна женщина пыталась сохранить достоинство, а другая выторговать хоть кроху чужого благополучия.

— Я сейчас вызову охрану, и тебя вышвырнут из этого здания на улицу, как дворнягу, — голос Насти прозвучал холодно и отчётливо, словно удар хлыста.

Женщина лишь слегка приподняла бровь, и медленно, с почти издевательской грацией, поднялась с мягкого кресла. Её движения были размеренными, будто она не слышала угрозы, а лишь скучную реплику в затянувшемся спектакле.

— Хорошо, я уйду, — произнесла женщина ровным тоном, направляясь к Насте.

Шаг за шагом она приближалась, и с каждым движением в её фигуре читалась не покорность, а скорее насмешливое превосходство. Остановившись в шаге от девушки, стоявшей у окна, гостья тихо продолжила:

— Я поняла твою позицию, поэтому пойми и ты мою. Будь прежде осторожна, когда выходишь из своей дорогущей машины. Кто его знает, что может поджидать тебя за спиной.

Её слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Неторопливо, с нарочитой небрежностью, она поправила рукав белоснежной блузки на плече Насти. В этом жесте было что-то до боли заботливое и вместе с тем угрожающее. Широко улыбнувшись, женщина развернулась и вышла, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дешёвых духов.

Настя застыла на мгновение, затем судорожно втянула воздух, будто только что вынырнула из ледяной воды. Глубокий вдох, медленный выдох, и лишь тогда напряжение начало понемногу отпускать её плечи. Она подошла к столу, её пальцы дрожали, когда она взяла рамку с благодарностью и повесила её обратно на стену. Рамка слегка качнулась, прежде чем занять своё место.

— Больше ничего ты от меня не получишь, — прошептала Настя, и в её голосе прозвучала не столько злость, сколько усталая решимость.

Через минуту дверь кабинета тихо щёлкнула, и Анастасия вышла в приёмную. Её шаги, приглушённые ковролином, прозвучали почти неслышно, будто она старалась не нарушать хрупкую тишину офиса. Остановившись возле Анжелики, она медленно присела на край стола, чуть склонив голову.