Олег Белоус – Не будите Зверя! (страница 5)

Аламини вскинул руки вверх, с восторженным видом триумфатора поднял взгляд на то место, где скрывался червяк: в квартире на третьем этаже.

Подпрыгнул и влетел, пронзив стену. В комнате: платяной шкаф, стол, стул, маленькая этажерка с книгами и кровать, на которой белел кусок бумаги. А «червяка» не было.

Он растерянно замер.

Горячий порыв сменился леденящей пустотой. Аламини приблизился к кровати, и его цифровое тело, казалось, потяжелело от тяжести обрушившегося разочарования. Надпись на английском гласила: «Вас обманули – поздравляю с титулом короля шутов!»

Глухая, бешеная ярость, острая и унизительная, прокатилась по разуму. Его оставили в дураках. Снова. Как тогда, очень давно.

«Нет… – прошелестел его внутренний голос, и в этом шепоте ощущалось больше угрозы, чем в любом, самом яростном крике. – Нет, это не конец».

Он выдохнул, и напряжение спало.

Хорошо, червяк. Ты хочешь поиграть? Ты думаешь, что умнее? Что можешь водить за нос Аламини Абди?

Он медленно обвел взглядом убогую комнату, и его внутренняя ухмылка стала похожа на оскал хищника, только что упустившего добычу, но уже учуявшего настоящий след. Он поднял «бумагу» – а ведь это след.

Теперь я смогу идентифицировать тебя, червяк, когда ты вновь зайдешь в Интернет. А ведь ты зайдешь – ведь это так сладко быть владыкой нереальности. Ты не сможешь остановиться! Ты совершил главную ошибку. Ты не просто скрылся. Ты унизил меня. А за это… Его мысль была холодна, словно черный лед корпоративных защит…

А за это я найду тебя не ради ареста. Я найду тебя, чтобы стереть в порошок. Чтобы твои двадцать пять лет отсчитывались с того дня, когда ты решился пошутить со мной.

Руки трясутся… Гашиш… Не могу больше терпеть ломку. Хотя бы один косяк…

Он шагнул назад, растворяясь в стене. Охота не закончилась. Она только началась. И теперь это не служебная обязанность, а дело чести.

***

Рваные клочья туч мчались так низко, что, казалось, цеплялись за вершины деревьев. Лился холодный мелкий дождь, словно оплакивая что-то, и только далеко на западе еще алел полосой мрачный горизонт.

Прозрачный пластик терминала аэропорта впереди отсвечивал мрачным закатным солнцем, отчего огромное здание выглядело неуютно и тревожно.

Он двигался настороженно, словно разведчик, только что перешедший через нейтралку. Неспешно подошел к стеклянной пасти автоматических дверей. Они бесшумно разошлись, поглотив Марка Воронова вместе с потоком мокрых, обремененных сумками и чемоданами людей.

Под строгими взглядами людей в форме, с кобурами на поясе, прошел через рамку входного контроля. Электронные глаза просветили его и небольшой рюкзак в руках, но, не найдя ничего запрещенного, апатично отпустили. Охранники равнодушно отвели взгляд.

Марк вошел в здание и скинул с головы мокрый капюшон.

Сотни, если не тысячи, людей. Холодное великолепие современного Вавилона, в котором человек мельчал до букашки. Воздух пропитан запахом стерильности и человеческого безразличия. На жестких диванчиках, встроенных в стены из искусственного мрамора, ожидали рейсов пассажиры. Одни читали, другие курили, третьи безучастно наблюдали за царившей здесь вечной бездушной толчеей.

Давящую монотонность нарушали лишь неоново-пестрые голограммы торговых автоматов, предлагавшие все: от синтезированного гамбургера до летающего автомобиля.

Навстречу, расталкивая толпу, двигался галдящий латиноамериканский выводок во главе с усталой мамашей, за которой ковыляли три перегруженные кибер-тележки.

Марк посторонился и пропустил их.

Человек у бара с умным видом пил из стакана что-то ядовито-зеленое. К нему наклонилась девушка, и сквозь гул толпы Марку почудился обрывок фразы: «…чистая тень…».

Рефлекс сработал быстрее мысли. Он нахмурился и резко ускорил шаг, делая вид, что поглощен табло. «Чистая тень». Жаргон черного рынка био-модификаций. Значит, где-то тут рядом вербуют клиентов или обсуждают сделку. Любое внимание правоохранительного ИИ – даже мимолетное – было для него смерти подобно.

Впереди пожилая пара, явно провинциалы, с растерянным видом тыкала пальцами в интерфейс киоска саморегистрации. К ним, профессионально улыбаясь, подошла девушка-волонтер в яркой жилетке с надписью: «Помощь на всех языках», и что-то спокойно объяснила, проводя пальцем по экрану. Старики закивали, лица их расплылись в благодарных улыбках. На секунду в этих растерянных лицах Марку почудились черты его собственных родителей, которых система когда-то бросила на произвол судьбы.

На одной из колонн, под самым потолком, чуть заметный стикер – простой символ: разорванная цепь. Кто-то оставил знак. Маленький, почти бесполезный, как семя в асфальте, – знак подполья, боровшегося против земных порядков.

Внезапно заглушая людской гул, из громкоговорителей прозвучал слащавый и безжизненный голос. Сначала на болгарском, потом на английском объявил о переносе его рейса на час.

Марк недоуменно нахмурился, потом подошел к противоположной стене, где, вмурованный в стену, пылал гигантский экран. Беспрерывное мельтешение цифр: сообщения о прилете и отлете «джамперов» (от английского jump – прыжок – самолета, способного выходить в верхние слои атмосферы и за какой-то час, полтора, достигать противоположной точки Земли).

Марк остановился и недоуменно уставился на табло. Строчка с номером 013 – рейсом София – Нью-Ливерпуль, мигнул, через миг время вылета изменилось.

«Черт… ну не мог же рейс с номером 013 пройти благополучно, в принципе не мог!» – на губах появилась горькая улыбка.

Марк прошел мимо полноватой блондинки в кофте «стекло». На миг их глаза встретились, женщина фыркнула и отвернулась – он явно не тянул на ее идеал.

Марк приблизился к окну в пол, откуда открывался великолепный вид на летное поле. Прижался лбом к холодному пластику.

Цепочка людей тянулась от громады автобуса к еще более огромному, сплюснутому, словно глубоководная рыбина, «Ту-736». Через десяток минут он взмоет над аэропортом, по параболе вынырнет за пределы атмосферы и через полтора часа приземлится где-нибудь в Австралии или в Антарктиде. Кто знает… На боковую полосу с ревом садился космический челнок, доставивший людей с одной из низкоорбитальных станций. У роскошного частного джампера копошились жучки-автоматические погрузчики.

И тут Марк увидел нечто, совершенно немыслимое среди серого, функционального царства роботомашин взлетного поля: длинная, сверкающая, как отполированный слиток золота, БМВ-пятисотка плавно выкатилась на перрон и замерла у подножия трапа частного борта.

Дверь откинулась, словно материализовавшаяся голограмма из обновленного ретро-фильма, на перрон выпрыгнул водитель в кожаной кепке с козырьком, оббежал машину и распахнул пассажирскую дверь. Склонился в угодливом поклоне.

Из салона появился Он. Высокий, белобрысый, с мускулатурой, которая проступала даже сквозь дорогой костюм – вылитая «белокурая бестия» из бредней бесноватого Адика. Не удостоив окружающих и взглядом, он неспешно поднялся по трапу и скрылся в салоне джампера.

«Супер… Этому никакие правила не писаны» – Марк скрестил руки на груди, не отводя взгляда от происходящего на полосе.

Именно таким – спесивыми хищниками – Марк и представлял себе Суперов.

К исходу XXI века на Земле произошло окончательное и бесповоротное расслоение, сравнимое по масштабу с появлением нового вида. Человечество раскололось на две неравные и враждебные касты.

С одной стороны, обычные Homo Sapiens – «натуралы», как их с легким пренебрежением называли. Это были потомки тех, кто не мог купить собственным детям лучшее будущее. Они были такими же, как и тысячи лет назад: хрупкие, подверженные многочисленным болезням, с ограниченным сроком жизни и со случайными когнитивными способностями, которые природа выдавала по лотерее.

Им противостояли «Суперы» (oт «Homo Superior») – принципиально новая порода людей, рожденная не в муках эволюции, а в стерильных лабораториях. Редактирование оплодотворенной яйцеклетки и встраивание в нее отобранных генов величайших умов, атлетов и долгожителей истории – все это стало попыткой создать идеального человека. Сверхчеловека. Подавляющее большинство Суперов родилось именно так, в среде наследственной промышленно-банковской знати. Воспитание в закрытых мирах могущественных семей, в учебных заведениях, недоступных для обычных смертных, взрастило в них глубокий, почти инстинктивный снобизм и презрение к «обычным» людям. Осознание же собственного генетического превосходства лишь отполировало эту холодную спесь до блеска.

Это породило новую, жесткую социальную иерархию. Суперы монополизировали власть, богатство и доступ к передовым технологиям. Они стали правящим классом планеты, аристократией по праву «золотой крови», а обычные люди были отброшены на дно социальной лестницы. Они обслуживали инфраструктуру и работали на рутинных производствах, влача жалкое существование в перенаселенных серых мегаполисах. Их жизнь полностью зависела от решений, принимавшихся в залах заседаний, куда доступ для них был закрыт. Мир превратился в систему совершенного, основанного на биологии апартеида, где место каждого человека предопределено генетическим кодом.

Вспышка ярости была внезапной и бурной. Горячая, кислая волна подкатила к горлу.