Олег Белоус – Хроники Мастерграда. Книги 1-4 (страница 29)
– Открой оружейку, – распорядился Александр, натолкнувшись на вопросительный взгляд сержанта, пояснил, – Я хочу получить пистолет, – пошарив в кармане, вытащил карточку – заместитель.
Сержант замялся, но не сдвинулся с места. Александр удивленно посмотрел на него. «Это что-то новенькое. С каких это пор сержант не выполняет приказ офицера?»
– Не понял сержант, чего стоим? – бросил резко.
– Тут такое дело, товарищ лейтенант, в отношении вас есть распоряжение вначале пригласить вас к комбату.
– Чье распоряжение? – раздраженно осведомился побледневший Петелин.
– Комбата, – дежурный развел руками, старательно пряча взгляд от разгневанного офицера. На щеках Александра катнулись желваки. Громыхнул дверью, выскакивая на улицу.
Подполковник Изюмов, аккуратно положил трубку стационарного телефона, взгляд наполнился задумчивостью. Пальцы машинально простучали ритмичную мелодию по гладкой поверхности стола. Звуки стройки: скрип, неритмичные удары и далекие человеческие голоса проникали в кабинет сквозь закрытое окно. Изюмов достаточно долго прожил в городе, успел встроиться в верхушку и знал, что существует несколько группировок, с переменным успехом бьющихся за контроль над властью, и что-либо сделать возможно только опираясь на согласие, как минимум, большинства из них. Разговор с директором ГРЭС прошел сложно. Промышленную политику администрации он поддержал, особенно нахваливал мэра за оперативность строительства железной дороги на юг, к будущему угольному разрезу и недвусмысленно посоветовал не раскачивать тонущую лодку. Это означало что оппозиции в городских верхах градоначальнику нет. Это глупая иллюзия, что оружие в руках равнозначно власти. Эпоха, когда воинское сословие господствовало над обществом, закончилась с разрушением феодального строя. В современном мире на штыки можно опираться, но сидеть на них невозможно.
«Ладно», – сказал про себя и резким движением придвинул с края стола документ. Взгляд снова пробежал по приказу: командировать взвод на охрану будущего угольного разреза, срок исполнения – 18 мая. Подполковник непроизвольно поморщился. Одна молодежь кругом без боевого опыта. Опасно оставлять без присмотра, но придется. Хотя… он потер гладко выбритую щеку, есть один кандидат. Ершистый, но зато обстрелянный и решительный.
В дверь постучали, в проеме показался Петелин. За длинным столом с дымящейся пепельницей сидел комбат. При виде посетителя хмыкнул, а в глазах нет и тени удивления. «Видимо, успели доложить о моем появлении», – подумал Александр.
– Разрешите?
Подполковник отозвался гнусавым, простуженным голосом:
– Заходи!
Молодой офицер переступил порог. Аккуратно закрыв дверь, остановился перед столом:
– Здравия желаю.
Комбат впился в молодого офицера тяжелым взглядом, коротко кивнул. Указал на стул:
– Присядь! – сказал необычным, сконфуженным голосом.
«С чего это такая забота», – подумал беспокойно – присаживаться в командирском кабинете ему еще никогда не предлагали и, осторожно уселся за стол-приставку. Кепка легла на столешницу, недоверчивый взгляд остановился на командире. Со странным выражением лица офицер рассматривал подчиненного.
– Очки сними…
Черные очки легли на стол, лицо отвернулось к открытому окну. С битой физиономией перед командиром было неловко.
Подполковник несколько мгновений разглядывал роскошный синяк под глазом, потом искривился в ироничной усмешке.
– Нда, знатный фингал, – прогнусавил нарочито спокойно и качнул головой, глаза цепко следили за Александром:
– Догадываешься, кто тебя так разукрасил? – в голосе невозможно уловить эмоции.
Александр поспешно одел очки, ответил с заметной заминкой:
– Да, товарищ подполковник, думаю это кто-то связанный с городским мэром.
– Правильно…– Изюмов протяжно хмыкнул и откинулся в кресле, прижмуренными глазами наблюдая за подчиненным.
Из кармана появилась пачка с лейблом Мальборо, закурил. Полупрозрачные струйки ароматного дыма потянулся к открытому окну.
– Кончаются сигареты. Я уточнял, в городских запасах осталось совсем немного. Прямо не представляю, как быть, все же двадцать лет дымлю, – поделился с подчиненным, на что тот, не отрывая настороженного взгляда от командира, безмолвно наклонил голову.
– А на службу почему пришел, я же тебе сказал шестнадцатого выйти?
Александр замялся, взгляд закаменел на противоположной стене кабинета. Невыгоревший на солнце прямоугольник отмечал место, где когда-то, казалось сто лет тому назад, висел портрет Президента России. Правду говорить не хотелось, но и скрывать ее казалось глупым, стоит комбату позвонить в роту, тут же откроется.
– Пистолет получить.
Изюмов криво усмехнулся.
– А зачем он тебе? Что, мстить собрался?
Лицо Александра закаменело, глаза за очками сощурились. Один раз застали врасплох, второго шанса он не даст:
– Никак нет. Чтобы никто даже не попытался напасть. Пристрелю, как собаку.
Несколько мгновений комбат смотрел в лицо подчиненного, затем поверил в серьезность сказанного, кивнул.
– Экий ты злобный братец, – прищурился, широко разводя руки, словно хотел обняться с подчиненным, рявкнул хрипло, – Мальчишка! Нападешь, отправишься под трибунал! Времена сейчас простые. В прошлую пятницу казнили убийцу двух девчонок. Видел, как висит?
В памяти Александра возникла жуткая сцена: на перекладине между двух столбов ветер со скрипом раскачивал тело с закрученными назад локтями. Опущенное лицо исклевано птицами. Холодок страха пробежал по спине. Он тряхнул головой, прогоняя образ. Постановлением Горсовета восстановили смертную казнь за тяжкие преступления.
– Видел. Половина города ходила смотреть.
– Ну вот и делай выводы! – раздраженно, но немного потише, рыкнул Изюмов и тщательно потушил сигарету в пепельницу, – Если не хочешь закончить жизнь на виселице! Я тебя предупредил, надеюсь, ты меня понял!
– В чем причина твоих неприятностей, – сказал саркастически, потом на секунду запнулся, тут же нахмурился и продолжил – с мэром, знаешь?
– Да… Из-за моей невесты. Он ее поселил у себя, Ольга какая-то его дальняя родственница, вот и требует, чтобы прекратил встречаться, а мы расписаться собирались!
– Да, она его племянница и Соловьев собирается ее удочерить, – голос понизился до угрожающего, хриплого шепота, – Так что это ваши внутрисемейные дела. В папашу, приемного, будущей жены стрелять будешь?
Лейтенант опустил глаза и несколько секунд смотрел в столешницу, затем уперся взглядом в насмешливое лицо командира:
– Товарищ подполковник! – резанул отчаянно, – Если Соловьев ведет себя словно урка, то какой он к черту градоначальник? Гнать его нужно!
«Ничего не ответил на вопрос, будет ли стрелять по Соловьеву, – отметил про себя Изюмов, – кремень мальчишка»
Небо заволокла туманная пелена. В кабинете стремительно потемнело. Подполковник, глянул в окно, протянув руку, щелкнул выключатель. Зажглась настольная лампа, выхватывая из сумрака напряженное, с обострившимися скулами лицо молодого офицера. Хозяин кабинета сузившимися глазами рассматривал подчиненного. Потер гладко выбритую щеку. «Хороший парень, правда, излишне горячий, зато имеет какой-никакой боевой опыт. Жаль, если потеряю перспективного офицера. Но и проблем из-за мальчишки не стоит искать на ровном месте. Наверное, имеет смысл согласиться с предложением Соловьева, да и иметь в распоряжении человека, у которого такой зуб на мэра, что готов прибить как муху, не помешает».
– Это не твоего ума дело. А по Соловьеву… даже думать забудь о нем, это приказ! Я сказал, ты меня услышал и все на этом!
Александр ожег командира злым взглядом, Воротник рубахи, врезаясь в мускулистую шею, выдавил белую полоску. Подполковник одобрительно хмыкнул про себя. Ишь как реагирует, прямо бешенный.
– Лейтенант, ты кому присягу давал? России? Сейчас наша Родина – этот город! Так и служи ему, мать твою, а не корсиканские вендетты устаивай! – рявкнул голосом, привыкшим строить на плацу роты. Взгляд, и так не отличающийся кротостью, словно резал по металлу, лейтенант отвел взгляд.
Изюмов глянул на смелое и гневное лицо юноши, не побоявшегося противоречить даже ему. «Ну что, пришло время подсластить пилюлю»,
– Мне звонил мэр. Да-да, и нечего так сверкать глазами! Просил извинения за действия подчиненных по отношению к тебе, и еще вот, – комбат выдвинул ящик стола, достал погоны старшего лейтенанта, сверкая золотом звезд, они легли перед Петелиным на столешницу, – Соловьев подписал приказ – за спасение жителей Селинной тебе досрочно звание старший лейтенант! Выйдешь шестнадцатого, вручим перед строем, так что готовь поляну для обмывания.
– Спасибо, товарищ подполковник! – голос парня невольно дрогнул. Погоны отправились в карман. Отступные щедрые, даже весьма. Карьера для профессионального военного важна, а сейчас его без всяческих изысков покупали, но и отказаться не мог. Для парня из обычной семьи, без каких-либо связей в военной среде, получить звание досрочно – верх удачи и шаг к осуществлению заветной мечты – когда-нибудь примерить полковничью папаху, а то и, чем черт не шутит, однажды надеть генеральский мундир.