Олег Белоус – Хроники Мастерграда. Книги 1-4 (страница 28)
Он горько усмехнулся, переводя взгляд с клинка на глупые фотографии на стене, – мечты, мечты…
Как поднять руку на дядю невесты? Мало ли что происходит между родственниками… Что же делать? Сможет ли Оля понять и простить, если решится на крайнее? Вопросы без ответа…
Покачав головой, повесил саблю на законное место. Задушено скрипнул, принимая тело обратно, диван. Несколько мгновений невидящим взглядом сверлил стену. О чем бы ни думал, мысли неизменно возвращались к невесте и обидчику-мэру. Рот пересох, сердце бешено колотилось о ребра, по всему телу прошло нечто вроде судороги, оставляя после себя покрытую мурашками кожу. Новая рюмка прокатилась по пищеводу гораздо быстрее, смывая комкавшие душу гнусь и недоумение. Бутылка почти опустела, а звук телевизора словно стал громче. Налившиеся кровью глаза повернулись к экрану.
Длинная колонна верблюдов с наездниками, с большими серыми мешками между горбов, неторопливо двигалась по мощеной досками дороге в наскоро построенное для торговцев поселение, гарцевали по бокам конные охранники. В открытых воротах уже поджидали медики в окружении вооруженных пограничников в ватно-марлевых повязках. Диктор за кадром взахлеб рассказывал о приезде первого каравана торговцев из далекой Бухары. Спустя всего месяц после Переноса слухи о диковинных товарах, производимых искусными мастерами неизвестно откуда появившегося на берегах Вельки города со скоростью молнии распространились по Великой Степи. Об этом чуде шептали в старинных оазисах Средней Азии, его обсуждали в далекой и загадочной империи Цин.
Потом диктор рассказал о жесточайших противоэпидемиологических мерах.
Гостей осматривали доктора, потом направляли в баню. Даже «попаданческий» персонал торгового поселения пропускали обратно в город только после тщательного осмотра. Камера вернулась назад и показала несколько юрт, шатров и глинобитных домов, и даже вполне привычного облика избу. Поселок, в котором поселились башкиры, русские и совсем неведомые племена, жил за счет услуг прибывающим торговцам. Горожане окрестили его Шанхаем.
Караван двинулся дальше. Тянулись ряды свежесрубленных караван-сараев; зазывали посетителей электрическими огнями рекламы магазины, харчевни и рестораны. Дальше виднелись навесы базара. Пройдет совсем немного дней, и он станет ломиться от груд белоснежного хлопка и вяленых фруктов, скота, кожи, экзотических товаров из далеких Индии и Китая и многого другого. Верблюды с достоинством несли маску невозмутимости, что не удавалось караванщикам и охранникам. Многие не в первый раз приходили на традиционный, с десятого века нашей эры, базар на берегах реки Вельки, но сейчас они с явным испугом и почти мистическим восторгом озирались по сторонам. Диковинок навидались множество, начиная от гигантской, ранее никогда невиданной птицы, день тому назад несколько раз с грохотом облетевшей караван, заканчивая странными повозками, резво бегающих без запряженных в них коней. И каждый невольно задавал себе вопрос: не из царства ли Иблиса появился этот город там, где еще в прошлом году были только полудикие кочевники?
Потом камера последовала за купцами в магазин с образцами мастерградских товаров. С растерянными лицами они осматривали полки с металлическими котлами, посудой и стальными топорами с пилами, опытные партии их произвели на моторном заводе, благо электропечь, литейка и кузнечный цех были загружены не полностью, а обрезков стальных листов не жалко, прозрачные и необычайно легкие емкости. А большие и маленькие зеркала с украшениями из городских запасов, произвели настоящий фурор. Из царства ли Иблиса вышли неизвестно откуда появившиеся пришельцы, или из другого странного места, но за подобным товаром почуявшие умопомрачительный барыш торговцы готовы были и еще раз в этом году сходить в эти холодные места.
Он выпил еще рюмку и ему нестерпимо захотелось свежевыпеченного хлеба из детства. Чтобы можно было вгрызться в горячую, только из печи, хрустящую корочку, вкуснее которой, пожалуй, ничего и нет. Александр вдруг заметил, что на улице весна и жизнь не так и плоха. Полное озарение сошло на него в ту минуту, когда по телевизору закончились городские новости и начался концерт невероятно популярной в далеком двадцать первом веке артистки. Вот только Александр никак не мог вспомнить как ее зовут. Презрительно хмыкнул и выключил телевизор. Душа требовала песню. Пошарил в в телефоне, нашел нужную.
Как на грозный Терек выгнали казаки,
Выгнали казаки сорок тысяч лошадей.
И покрылось поле, и покрылся берег
Сотнями порубленных, пострелянных людей.
Александр дождался припева, запел с чувством, со слезой в душе.
Любо, братцы, любо, любо братцы жить.
С нашим атаманом не приходится тужить.
С каждой секундой глаза все больше стекленели, ему стало так жаль себя, любимого, у которого враги похитили невесту, а самого избил.
От страшных слов песни пробило на хмельную сентиментальность. «Лишь бы не скатиться в истерику», – успел подумать, но опьянение достигло той стадии, когда не человек владеет чувствами, а они им. Поднялся, скрипнул, открываясь, платяной шкаф, вытащил из формы удостоверения личности. Полистал. Ага вот и она: маленькая фотография невесты, долго смотрел на нее, вновь положил обратно. Крупная сверкающая слеза скатила с густых ресниц на слегка курносый нос.
– Завалю нахрен! – еле слышно прошептали пересохшие губы, горящий ненавистью взгляд застыл на дальней стене, словно там стоял обидчик. Александр немного помолчал, покачнулся и вновь повторил страшные слова, и еще раз, и еще! Повторял их все громче и громче, в последний раз проревел яростным голосом.
Сосед пришел поздним вечером. В обнимку с трофейной саблей, Александр похрапывал на незастеленном бельем диване. На табуретке опрокинутая пустая бутылка, дополняли натюрморт подсохшие остатки закуски в тарелках. Грудь ровно вздымалась, он удивительно по-детски чмокал губами. Он был в счастливом Нигде, дарящем сны. Счастливые сны, где были только жадные губы Олененка, прохладный ветер над рекой и зеленые деревья под ласковым солнцем.
Парень удивленно покачал головой, до этого друга в таком состоянии никогда не видел. Стараясь не разбудить скрипом рассохшихся досок пола, вытащил из шкафа одеяло, накрыл товарища и на цыпочках вышел из комнаты.
Время было послеобеденное, когда Александр подошел к дверям КПП части. При виде Петелина младший сержант – срочник с красной повязкой дежурного, удивленно поднял брови – все офицеры давно на службе и торопливо вскинул руку в воинском приветствии. Другой он небрежно придерживал ремень торчавшего из-за плеча автомата.
«Ничего себе! Еще позавчера дежурили со штык-ножами, а сегодня наряд вооружен. Быстро все поменялось! Неужели из-за нападения на меня?» Молодой офицер небрежно козырнул в ответ и быстрым шагом проскочил КПП, поправляя на ходу сползшие на нос черные солнцезащитные очки. Демонстрировать «боевые» раны подчиненным ему не улыбалось. Правый глаз понемногу стал открываться, но синяк налился темно-фиолетовым и сполз вниз.
Он проснулся один в пустой квартире – сосед успел убежать и твердо решил: избить себя снова не позволит ни за что! И, значит, у него должно появиться оружие! В оружейной комнате части дожидался закрепленный пистолет. Вот бы получить его на руки! Замаскировал синяк на лице большими солнцезащитными очками, надел форму и отправился в часть.
В части безлюдно и тихо – перерыв в занятиях на обед. Свежий ветер тащил по асфальту плаца, по сверкающим на солнце лужам, бумажки и сломанные вчерашним дождем ветки. Из одноэтажного здания столовой неторопливо выходили солдаты. На краю плаца вокруг бетонных стен недостроенного первого этажа работали строители, тарахтел отбойный молоток, неторопливо проплывала стрела автокрана. Батальон разворачивали до полного штата и, по указанию администрации, на территории части ударными темпами строили двухэтажную казарму.
Александр подходил ко входу казарме, когда навстречу вышел едва знакомый старший лейтенант, недавно перешедший в батальон из «локаторщиков».
– Привет – бросил на ходу. В последний момент взгляд Александра остановился на «вспухшей» кобуре на поясе офицера. Александр обернулся. Все правильно, на боку «красовалась» оттопыривающаяся пистолетом кобура, а повязки дежурного на рукаве не было.
Петелин нахмурился, вспоминая имя старлея.
– Алексей! – крикнул молодой офицер. – А что, дали распоряжение получить личное оружие?
Тот на секунду повернулся, ответил:
– Ага, – и направился дальше.
«Опа! Все к лучшему! Вот и решение, получу пистолет, как все!»
Александр переступил порог казармы. Дневальный торопливо выпрямился, ствол автомата за плечами качнулся, слегка стукнув по затылку.
– Дежурный по роте на выход, – проорал хриплым, словно со сна, голосом, поправил автомат и украдкой почесал ушибленный затылок.
Александр стоял, поджидая дежурного. Казарма пустая. Взлетка (