Олег Белоус – Хроники Мастерграда. Книги 1-4 (страница 17)
Из-за закрытой двери кухни доносился брязг посуды, едва слышно журчала вода. Девушка открыла дверь, манящий, душераздирающий аромат свежей выпечки и еще чего-то вкусного, ударил в ноздри. Средних лет женщина в белоснежном передничке поверх простенького платья склонилась над посыпанным мукой разделочным столом. На скрип дверей обернулась, всплеснула руками и звонко рассмеялась.
– Ой как ты меня испугала, вы, наверное, Оля Соловьева? – женщина громко затараторила, – А я Наталья Григорьевна – домработница Виктора Александровича. Очень приятно познакомиться. А то хозяева все по делам и по делам, а я одна целый день!
Бездельничать, когда другие работают неловко, и Оля предложила помочь, но женщина отчаянно замахала руками и немного растерянно, но категорически отказалась. Девушка пожала плечами и уже хотела выйти, как курносого носика достиг восхитительный и пряный запах дорогого сыра. На столе, сверкая снежной белизной с темными прожилками, стояла тарелка с сырной нарезкой. Немудренный кисломолочный продукт Оля обожала до безумия. Будь ее воля только его бы и ела! Семья Оли не отличалась достатком, но сыр для обожаемой дочки приобретался регулярно. Вот только элитные сорта сыра в магазины ее родного городка не завозили и к восемнадцати годам она лишь однажды и то на свадьбе подруги, пробовала вкуснятину – сыр Бри.
– Ой. Это тот самый сыр с плесенью? – небрежно сказала девушка и указала тонким пальчиком на тарелку, невольно сглатывая слюну.
– Ага, камамбер, – домработница кивнула, улыбнулась по-доброму и протянула полную вкуснятины тарелку Оле, – Будете? А может вы голодны? Накормить вас?
Девушка прикусила губку, на кухне пахло очень вкусно. Но вот лишний жирок на талии… Вежливо отказалась. Вот только не взять восхитительно пахнущий сыр оказалось выше сил. Поблагодарила и, с тарелкой в руках, отправилась дальше.
Оля оставила добычу в комнате и обошла весь дом. Дома сидеть было скучно, и она решила прогуляться по улице.
У входной двери сидел охранник – здоровенный бугай, смахивающий на обритого бабуина. Он окинул девушку подозрительным взглядом, словно она преступница какая-то, но поздоровался вежливо и попросил не выходить на улицу. Дескать это указание Виктора Александровича. Заявление озадачило Олю, настроение стремительно ухудшилось. «Меня что, арестовали? Не слишком ли рано обрадовалась, что дядя обратил на меня внимание?». Возмущенно фыркнув, Оля вернулась в комнату.
Оля поправила платье на высокой груди и, на ходу сбросив на пол забавные, в виде розовых пушистых мишек, тапочки, забралась с ногами на диван из черный кожи, села по-турецки. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Столько лет была не нужна дяде, а тут на тебе – вспомнил! Кстати, о сыре! Девушка положила тарелку на диван. Вкуснятина! Кусочек, еще один. Незаметно для себя опустошила тарелку. По телевизору шел полузабытый боевик, Олю он не заинтересовал, и, сделав звук потише, девушка вспомнила события сегодняшнего дня…
День начался хуже некуда. Щурясь от северного ветра, осыпавшего лицо мелкими и холодными капельками, которые ползли по лицу, словно слезинки, она шла по пустынной улице, и едва не плакала. То, что парней, за исключением немногих счастливчиков – отличников, отчислили из сельскохозяйственной академии и городских институтов, а затем забрали в трудовую армию – это нормально. Городу не нужно столько будущих юристов, менеджеров, агрономов и прочих, к тому же большинство студентов были иногородними и больше некому оплачивать учебу и проживание. На полном довольствии города парни будут трудится на стройках и одновременно получать нужную городу профессию. Заодно обучатся военному делу. А желающие после двух лет смогут заключить контракт с городом и продолжить службу военным или, к примеру, полицейским. Но призывать слабый пол… это полный беспредел! Девушка нервно сжала пухлые губы, снова переживая посещение военкомата. Не должны женщины служить по призыву и все! Да, она читала, что в Израиле даже девушки служат, но они же живут в России… или, по крайней мере, жили.
Когда вчера вечером Оля обнаружила в почтовом ящике повестку в военкомат, это повергло ее в шок и недоумение. Первым желанием было забыть про непонятную бумажку, но поразмышляв, она решила все же сходить по повестке. Городская власть не церемонилась и желающих поиграть с ней в прятки осталось мало. Чуть что и мигом суд. Желания на месяцы отправиться в штрафники, разбирать городскую свалку или на другую не менее приятную работу, не было! На следующее утро девушка переступила порог военкомата и к обеду получила на руки приказ завтра к восьми утра с вещами явиться на призывной пункт.
Разбрызгивая мутные капли из лужи, по проезжей части пролетела легковушка с нелепой нашлепкой газогенератора позади кузова – за сравнительно небольшую сумму их устанавливали в авторемонтных мастерских. Оля испуганно шарахнулась к стене ближайшего дома. Брызги, слава богу, не долетели. Облегченно выдохнула – стирать проблематично, моющие средства почти исчезли из продажи. Изготовленное после Переноса мыло хотя и приятно пахло хвоей, но его было мало, к тому же оно не подходило для машинной стирки, а вручную стирать Оля не любила.
У первого подъезда двухэтажного деревянного дома, почти барака, где она снимала комнату, какие далеко не редкость в старинных уральских городках,
Мужчина раздвинул в вежливой улыбке тонкие злые губы, сказал деловито, без единого намека на флирт:
– Ольга Николаевна Соловьева?
– Да, – девушка остановилась. Ледяной взгляд Снежной королевы замер на лице мужчины. Откуда он ее знает? Сколько не напрягала память, но вспомнить не могла, но все же кого-то он напоминал.
– А вы кто, молодой человек? Я вас не знаю и на улице не знакомлюсь!
Мужчина насмешливо хрюкнул.
– За молодого человека отдельное спасибо, но, вы ошиблись. Я не с целью познакомиться. Я помощник вашего двоюродного дяди Виктора Александровича Соловьева. Он хочет поговорить с вами, – мужчина, заметив на лице девушки колебание, вытащил из кармана плоскую коробочку мобильного телефона, – Секундочку.
Набрал номер:
– Это я, Виктор Александрович. Она здесь, передаю трубку, – и передал телефон девушке.
Оля посмотрела на мужчину с сомнением, но все же взяла телефон.
– Здравствуй, Оленька, душа моя, – необычайно приветливый голос дяди, хотя и видела его всего один раз и то год тому назад, узнала сразу. Дядя сказал, что Оля его единственная родственница на всем белом свете и, что он вместе с женой просит переехать ее жить к ним. На слабые попытки девушки возразить, что она должна завтра явиться в военкомат, дядя хохотнул и заявил покровительственно, что решит проблемку. Девушка вначале растерялась. Затем, едва скрывая радость, ответила согласием…
Тетя до вечера так и не приехала. На часах было десять, когда бухнула входная дверь, когда сквозь закрытую дверь ворвался приглушенный мужской голос. Оля выскочила в прихожую. Соловьев, с землистым от усталости лицом, опираясь об стенку рукой, переобувался в домашние тапочки.
– Оленька, здравствуй! – дядя вяло улыбнулся. – Приведу себя в порядок, зайду к тебе. Подожди немного.
– Виктор Александрович, здравствуйте, меня…
Соловьев скривился, точно от зубной боли и перебил:
– Никаких Викторов Александровичей, для тебя я просто дядя, – заметив, что Оля хочет что-то сказать, произнес с ноткой недовольства, – Все потом, когда приведу себя в порядок.
Решительно повернулся и вышел из прихожей. Оля пожала плечами и вернулась в комнату.
Следующие полчаса провела словно на иголках, тысячи вопросов, одновременно вертелись на языке и главный из них – почему всесильный глава города и знать не хотевший дальнюю и забытую родственницу воспылал к ней интересом?
В дверь негромко постучали, не дожидаясь ответа, в комнату вошел дядя. Он переоделся в белоснежный махровый халат, лицо посвежело. Улыбался. Глаза сияли. Вид именинника, получившего долгожданный подарок. Он окинул одобрительным взглядом родственницу. Черные, как ночь, ресницы и такие же волосы, личико славное. Интеллигентное, явно не с Гончарки с тамошними даунятами, тут порода чувствуется. И фигурка, такие бывают у занимавшихся балетом. Оля и действительно в детстве ходила в балетную студию, но потом умер отец и занятия пришлось бросить.
Положительно, не будь она родственницей, а он – помоложе, то ух!
Племянница зарумянилась, поспешно вскочила с дивана и выключила звук у телевизора. Виктор Александрович
Приобняв племянницу за плечи, ткнулся сухими губами в пахнущую свежестью девичью щечку.
– Пойдем, покажу тебе дом. Теперь ты будешь здесь жить, – протянул покровительственно.
Отказываться неудобно, и Оля отправилась в повторную экскурсию. Соловьев, с видимым удовольствием вспоминал, как строил дом и где, и как приобрел обстановку очередной комнаты. Наконец, экскурсия завершилась, они возвратились в комнату, Оля села на диван, а дядя, пододвинув поближе кресло-качалку, развалился, качнулся разок.