Олег Белоус – Хроники Мастерграда. Книги 1-4 (страница 19)
Вытащил из кармана аккумуляторный фонарик, взятый напрокат у старшины. Дрожащий круг света выхватил из темноты клочок мокрого асфальта. Александр брел мимо молчаливых заборов, мимо едва угадывающихся в полутьме крыш. Глухо и дробно звучали шаги. Дома не ночевал почти неделю – все как-то в казарме и в казарме, а про выходные успел забыть, но времени ни на что не хватала категорически. Даже на свидания с Олей, что ее сильно злило. Последний раз она позвонила вчера днем. Оказалось, что она дальняя родственница градоначальника и будет жить в его семье. На следующий день Александр несколько раз звонил, но трубку никто так и не взял, заставив теряться во всевозможных догадках. Впрочем, справедливо решив, что в доме у новоявленного родственника ей ничего не грозит, молодой человек особо не беспокоился. Мимо проплывала кованная ограда пожарной части, когда на дороге показались два быстро приближающиеся огонька – полицейский патруль на велосипедах. Подъехали поближе, но увидев человека в форме, повернули назад.
После похода по освобождению пленных, комбат поблагодарил Петелина перед строем, а затем вызвал в кабинет и устроил выволочку по полной программе за пререкания со старшим по званию. Еще и просчеты нашел в управлении боем. Зато начальника штаба уволили, а на его место назначили замкомандира радиолокационного батальона.
Коттеджи закончились, потянулись мрачно-серые громады пятиэтажек. Пропахшие весенней сыростью пустынные и темные улицы тянулись и тянулись. Нигде ни души. Только кое-где в окнах мелькали слабые огоньки керосинок и аккумуляторных фонарей. Александр подходил к улице Советской, когда навстречу пронесся, обдав влажным ветром и едкой вонью жженой древесины, микроавтобус. В целях экономии дефицитной солярки городские автобусы поставили в парк, а вместо них на линии вышли микроавтобусы, с газогенераторами, работающими на древесине. Сквозь забрызганное слякотью лобовое стекло на миг показалось полутемное нутро автомобиля. Александр успел разглядеть водителя, по виду таджика и несколько усталых пассажиров.
Он завернул за угол своей панельной пятиэтажки, у дверей подъезда раскаленными угольками алели точки зажженных сигарет, во время затяжек освещая угрюмые, сосредоточенные лица двух мужчин, похожих словно однояйцовые близнецы: возрастом под тридцать, в кожаных куртках и одинаковых черных шапочках – они вполне тянули на звание тех, кого в народе называли «шкаф». Напротив, на проезжей части стояла красная тойота с погашенными фарами–престижная в городе машина. Ни у кого из жителей дома такой не было, да и не появится никогда.
Луч фонаря осветил угрюмые лица.
Сигареты раскаленными звездочками упали на землю, а парни заступили дорогу.
Александр остановился, смотря на незнакомцев скорее удивленно, чем с настороженностью. После повальной облавы криминалов и, посадки их в трудовой лагерь, преступность практически сошла на нет.
– Убери фонарик, – произнес хрипловатым голосом, растягивая слова по блатному, и, прикрываясь от света ладонью, парень немного повыше ростом. От него тянуло табаком и немного перегаром. Лицо не отягощено интеллектом.
– Что надо? – опустил фонарик Александр.
– Ты Петелин?
Из-за туч выглянул острый серпик только что народившегося месяца, заливая спящий город мертвенным серебром и высветив на скуле парня белый зигзаг старого шрама.
– Ну я, – протянул Петелин, с легким недоумением разглядывая заступившего дорогу человека. Явно не с его района – обоих парней видел первый раз,
– Ты это… долго, не дождешься, блин. Заработался че ли? – неуклюже обронил «шкаф», – Закурить есть?
Второй, до этого безмолвно наблюдавший за товарищем, коротко гоготнул, блеснув золотой фиксой.
Александр с удивлением посмотрел на «шутника». После Переноса табак спустя пару дней исчез с полок магазинов. Пачку сигарет отоваривали по талонам раз в две недели, еще курево можно добыть у спекулянтов, но по бешенной цене. Сердца курильщиков грела надежда на будущее изобилие: на самосад, из садов пары древних дедков из деревни Полушкино – в планах были посадки на больших площадях, да туманные перспективы на торговлю с Америкой. Так что теперь просили угостить сигаретой только ближайших друзей.
– Не курю, – бросил в ответ Александр и хотел пройти, но парень со шрамом протянул руку, останавливая:
– Подожди фраерок, ты Ольгу Соловьеву знаешь? – произнес многообещающе.
– Да, – глаза лейтенанта настороженно сузились, что от него надо этим блатным? – А тебе какое дело?
– Уважаемые люди просили передать, чтобы ты отстал от нее, – качнувшись с носка на пятку, сказал второй, с фиксой.
Петелин резко дернулся, взгляд загорелся предостережением и потемнел. Хамства и наглости он не прощал никогда и никому.
– Чего? Да пошел ты, – сквозь зубы процедил офицер.
– Следи за метлой, баклан! – набычился тот, что со шрамом, а второй демонстративно сплюнул под ноги.
Александр скрипнул зубами и шагнул в сторону, чтобы обойти блатных.
Мелькнула рука. Умелый апперкот в живот столь стремителен, что лейтенант даже сообразить ничего не успел.
Его согнуло почти пополам, дыхание перехватило, словно из легких выбили весь воздух. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Фонарик выпал из ладони, звонко разбилось стекло. Покатился, световое пятно уткнулось в серую панель стены.
Короткий боковой хук «быка» со шрамом. Резкая боль прострелила ребра. Петелина отшвырнуло в сторону.
Следующим ударил «бык» с фиксой. Сокрушительный хук по скуле, из глаз посыпались искры, Александр рухнул, чувствительно приложился спиной об асфальт. Рот наполнило соленым вкусом крови.
Несколько мгновений скрюченный Александр хватал воздух ртом, потом кислород живительной струей проник в легкие, наполняя организм счастьем дышать. Бешенство охватило его. Сердце заколотилось словно безумное, в висках набатом застучала кровь. Мысли исчезли, осталась первобытная ненависть зверя, стремящегося добраться до горла врага.
Он затаился.
– Баклан, – процедил презрительно и довольно «бык» с фиксой. Подхватил с земли разбитый фонарь, луч осветил скрючившуюся на земле фигуру. Злорадно хохотнул и шагнул к жертве.
Широко, по футбольному, размахнулся, как привык, добить лежачего.
Александр использовал шанс до конца. С утробным хеканьем распрямился, впечатал каблуки офицерских берц (офицерские ботинки) в живот блатного. Словно словив пушечное ядро, тот отлетел назад. Покатился, с трескам сминая кусты около подъезда. Все же парень Петелин был далеко не хилый.
Стремительно вскочил на ноги. Вернее, ему показалось, что стремительно, потому что второй из «быков» был быстрее.
Сокрушительный удар! Скулу пронзила боль. Искры фонтаном из глаз. Александр вновь рухнул с размаху ударился землю затылком. Перед глазами все поплыло.
Со звериным хеканьем «бык» ударил в живот ногой.
Александра подбросило над землей, удар по голове и вновь по голове, заплясали искры.
– Хватит, хватит я сказал! Забьете нахрен! – словно сквозь вату донеслось до Александра.
«Бык» со шрамом матерно пробормотал под нос, отошел, второй, с фиксой, с трудом поднялся на четвереньки, ошалело замотал головой.
В голове Александра сплошной гул, словно кто-то от души саданул по медному колоколу, порождая оглушительный звон, который вот-вот разорвет череп. Саднило спину и живот.
Хлопнули двери автомобиля. Наклонился белый овал лица. Глаза неизвестного сверкали холодно, словно принадлежали не человеку, а рептилии. В суетливых движениях чувствовалась нечто от грации гадюки, готовящейся к стремительному броску.
– Жить хочешь? – неизвестный рыкнул раздраженно. Голос не походил на грубые голоса «быков». В нем чувствовалось сила привыкшего к беспрекословному повиновению человека и неплохое образование. Александр сплюнул на землю кровь и упрямо сжал губы.
– Хочешь, я знаю, – казалось, что говоривший ехидно улыбнулся, но когда он продолжил, в голосе появились стальные нотки, – тогда запомни, чтобы больше тебя возле Ольги я не видел, иначе убью!
Александр ненавидяще глядел в белесую муть лица. С ветки на лоб упала капелька, поползла по скуле, щеке и пропала в земле.
Человек выпрямился, провел пальцами по уголкам рта словно смахивая невидимые крошки:
– Упрямый, – вроде даже одобрил, – Ладно я тебя предупредил. Все, пошли.
Хлопнула, открываясь, дверь автомобиля. Пострадавший «шкаф» подбежал к Александру и с руганью пнул полубесчувственное тело.
– Я сказал поехали!
Глухо бормоча нечто матерное под нос, «бык» подчинился. Грохнула, дверь, загудел мотор, зашуршала шинами отъезжающая машина. Звук затих вдали.
Александр заворочался. Опираясь о шершавую стену дома, поднялся на ноги. Кровь тяжело бухала в висках. Мучительно болели бока, отдаваясь тупой болью в голове, болела скула, ребра, наверное, сломаны, но сильнее боли – стыд. Словно мальчишку избили, порвали форму. Унизили…