Олег Белоус – Армагеддон. Беглецы (страница 3)

И настал черный час Полоцка. Затрещали створки ворот. Еще немного и не выдержат они, рухнут и хлынет враг в город, неся смерть и разрушение.

С опушки леса, заросшей рыжим, колючим кустарником, словно из-?под земли, вырвалась кованная рать пришедших из Руяна воинов и ударила в тыл киевлянам. Их было в десятеро меньше, но это были отборные воины.

Киевляне разом остановились, замерли. Распахнулись ворота и полочане обрушились с другой стороны на заколебавшегося врага, в едином порыве сметая все на своем пути.

Ближе, ближе… и варяги сошлись в смертельной схватке с киевлянами – потомками тех, кто в древности покинул берега Варяжского (балтийского) моря и ушел на Дунай, а оттуда на берега Славутича-батюшки (поляне-русь были потомками выходцев из Руяна, переселившихся в эпоху Великого переселения народов). Лишь клубилась золотистая пыль, да взлетали в вверх серебряные молнии клинков, да змеились смертоносные жала копий.

И дрогнули киевляне, побежали, безжалостно преследуемые варягами…

– Когда на полочан походом ходил князь Аскольд киевский, то прогнал я его и многие беды принес князьям киевским, хотя они дальние родичи мне, – сухо сообщил князь и сжал губы в бескомпромиссную трещину.

Он отлично понимал к чему подбивает хитрый старец градской из богатейшего города солеторговоцев и соледобытчиков. Путь, торговый путь на юг! Новгородский мятеж, в котором активно участвовали богачи из Руссы, и приход варягов, призванных старейшиной Гостомыслом, привели к отказу новгородской земли от зависимости от киевских князей. Но через земли восточных славян проходило несколько торговых путей и главный – путь из «варяг в греки». И кто будет контролировать его, тот получит много серебра и власти – в этом причина столь позднего и неожиданного появления посла новгородского.

Олег почувствовал, как внезапная, иррациональная злость подымается в душе, но продолжил спокойно. Многолетний опыт научил скрывать истинные чувства. Поджал губы и бросил настороженный взгляд на собеседника.

– И по делам вам! Аз баял Новгороду, что пока в Киеве княжат Аскольд и Дир, доходы будут падать. Аз предлагал нанять кривичей, карелу, русов и удальцов иных племен для похода на полдень. Но отказали мне вы. Баяли, что пуста казна градская. Так что вините в сем собственную жадность.

– Княже, не лукавили мы – с серебром в казне новгородской бедне (трудно, тяжело – древнерусское), – Борич помолчал, решаясь, продолжил, – Зато серебро есть в Руссе. Город даст столько, сколько надо на наем воев добрых, на брони и мечи. Пойди и возьми княжества южные, княже. Как думаешь, светлый князь, по силам тебе сие? Бают … – Борич кольнул внимательным взглядом каменное лицо пришельца из царского рода русов, – ведаешь ты будущее и открыто тебе многое, что простецу недоступно.

Посол замолчал и сглотнул кислый комок в горле. В его глазах, полных надежды и какого-то детского любопытства, отражалось лицо руса. Подвиг великий – создать великое царство, наподобие франкского, не может не привлечь падкого на славу и свершения героические русского князя. Идеальная приманка.

Ноздри князя чуть раздулись, а в глазах уже зажигались искры азарта. Склонили-таки новгородцы гордую выю (шея по-древнерусски) … Но предложение щедрое. Щедрое. Покорить полян, захватить Киев – заманчиво… Очень заманчиво. Такой славный подвиг века будут помнить и воспевать гусляры на княжеских да боярских пирах! А он сравняется в подвигах с великими предками, воевавшим еще с гуннами и готами! И дружина будет гордиться удачливым вождем. К тому же, князь словен и полян куда могущественнее и богаче простого князя словен. А путь из «варяг в греки» – это серебро, много серебра и золота, да еще и влияние на новгородцев и прочих…

В светлице, на столе, трепетали, тихо потрескивая, огоньки свечей в серебряном подсвечнике, капли воска сползали, застывали внизу белыми комками. Их блики выхватывали из мрака углы комнаты, чтобы тут же вновь скрыть в непроницаемой тьме, где, казалось, таилось само Зло или нечто запретное. В этот миг Борич снова мальчишка, в кругу таких же пацанов у постреливающего угольками костра. А кто-то из старших рассказывает страшную сказку про мертвецов и утопленников. И страх на мягких лапах кружил в ночи вокруг костра.

Князь, прищурившись, смотрел в глаза посланника богачей из Руссы оценивающим и пристальным взглядом, а тот, словно завороженный, не мог отвести глаз. И, вдруг, Боричу стало страшно от тяжелого взгляда князя-колдуна. Невольно родилась зловещая догадка: колдун задумал нечто злое, запретное. Сердце, сжалось, пропустило удар. Судорожно сглотнул. Много чего рассказывали о князе Олеге. И о том, что прозревал он грядущее и мог обратиться в зверя дикого или легкокрылую птицу-сокола. И что в бою мог заворожить, задурить врага. Байки? Ну кто его знает… Но однажды отравить хотели князя, но не стал он пить травленный мед.

«Аспид (змей –древнерусское) ты искуситель! Но, пожалуй, прав…» – подумал князь и отвел взгляд от напряженного лица посланца. По праву потомка рода, столетиями правящего русами и, одновременно, одного из верховных волхвов Свентовита, князю было доступно многое. И разом без паузы, без раздумий – его дух заглянул в Правь (мир светлых богов древних славян). Лицо вещего князя приобрело задумчивое выражение.

Внезапный ветерок мягкой лапкой коснулся лица Борича. А ветерок ли это в доме у колдуна? Это сквозняк? А может… На краткий миг, на периферии зрения, мелькнула в углу нечеткая тень. Ощущение чужого, голодного взгляда пронзило, а затем донеслось тяжелое, прерывистое дыхание. Шишига? Или, быть может, мара? (злые духи славян) рука дернулась к оберегу на шее, но на полпути остановилась.

Стремительно повернулся. Никого… Показалось или …?

Громкий треск пронзил тишину. Липкая рука ужаса сжала сердце. Старец градской резко обернулся на звук, устремив лихорадочный взгляд на очаг. Уголек! Чур тебя! Чур! Вытер вспотевший лоб рукавом. Во дворе снова залаяли псы, их заполошный вой звучал так, словно они оплакивали что-то.

Олег поднял глаза к потолку, его губы беззвучно шевелились. На расстоянии вытянутой руки новгородец видел лицо князя, на котором недоумение и растерянность сменились еще большим недоумением.

– Странное предрекают боги… – негромко произнес князь. На лице промелькнула растерянность и сменилась задумчивостью, – Коли не заступишь путь тем, кто пришел из-за края мира, все получится. Странно…

– Так как, светлый князь, – после некоторого молчания спросил старец градской, – пойдешь в поход на Киев?

– Коль дадите серебра для войска доброго, – князь помедлил, словно решаясь, затем произнес, будто бросаясь в воду, – пойду. Но ведомо ли тебе, старец градской, сколько стоит нанять одного воина, вооружить и содержать его?

«Согласен», – ласково улыбнулся старец градской. – «Поторгуемся, значит!» Он бросил короткий взгляд на князя. Олег, заметив его, едва заметно наклонил голову. Ликование захлестнуло его. Объединенная славянская земля, где правит зависимый от них князь Олег! Какие возможности! Пращуры бы позавидовали!

Ликование накрыло Борича с головой. Объединенная славянская земля где правит зависимый от него князь Олег! Такие возможности! Да даже пращуры позавидуют!

«Не этому татю хитромудрому… быть соперником мне, потомку королей Руяна!» – высокомерно вздернул подбородок князь.

Правящие «русские» роды отличались глубокой древностью и гордились этим – их генеалогия простиралась в глубь веков не на одну сотню лет. Оттон Бамбергский, немецкий миссионер, при попытке крестить русов столкнулся с упорным нежеланием внимать Христову слову. Тем не менее русы охотно беседовали «о своем древнем происхождении». А в саге о Тидреке Бернском отмечается высокомерие «русских». Так, «русский конунг» Озантрикс отвечал самому Аттиле, когда тот попросил руку его дочери: «Нам кажется удивительным, что конунг Аттила так смел, что дерзает просить руки нашей дочери, ибо он взял с боя наше царство, от этого он возгордился. А отец его Озид был незначительным конунгом, и род его не так знатен, как были руские люди, наши родичи».

Помимо этого, династия руских правителей острова опиралась на развитый религиозный культ. В городе Аркона находилось общеславянское святилище Святовита (Свентовита) – верховного бога, имевшего полную власть над землей и людьми. Из всех славянских земель в знак особого уважения присылали в Аркону пожертвования. Сами руяне передавали в сокровищницу Святовита треть добычи, захваченной в разбойничьих набегах и военных походах. Авторитет Арконского святилища был настолько велик, что туда посылали дары даже датские короли, причем продолжали придерживаться этой традиции еще некоторое время после крещения Дании.

Оба эти обстоятельства – сильно развитая структура верховной власти и обладание могущественным божеством, ставили островных русов в положение господствующей и почитаемой касты, они стали по выражению одного арабского писателя «славянами славян». А многочисленность русов и экономическое процветание острова закрепляли их могущество.

***

Поваренная соль – предмет первой необходимости, физиологически необходимая человеку добавка, регулирующая обмен веществ и другие процессы в организме. И запас ее нуждается в ежедневном пополнении. Но необходимость в соли этим не исчерпывается. Соль – важное средство консервирования. Сегодня она – всего лишь незамысловатая приправа к еде, стоит копейки и продается в любом продовольственном магазине. Но так было не всегда. Кто из нас задумывается о том, что содержимое его солонки в былые времена было ценнее золота, а доведись остаться без доступа к соли – недолго распрощаться и с жизнью? Солеварение и торговля солью в древности и в средние века были чрезвычайно прибыльным делом. Соль служила «нефтью и газом» древности, и контролировавшие промыслы и торговлю солью, были могущественными людьми – настоящими олигархами древности.