Олег Бард – Ундервельт. Западня (страница 50)
Что за?..
В шею будто комар укусил, Наган не обращал внимания на укус до тех пор, пока дверной проем перед глазами не раздвоился.
Только тогда он мазнул рукой по шее, вырвал дротик с парализатором, развернул арбалет к себе, чтоб застрелиться, но он был неимоверно тяжелым. Палец нащупал спусковой крючок, нажал его, но руки дрогнули и вроде оружие выпало из рук, а Наган завалился набок рядом.
* * *
Беспамятство напоминало горячечный сон: издали доносились голоса, кто-то хлопал в ладоши…
Постепенно ощущение собственного тела вернулось. Наган очнулся и понял, что это не овации — его бьют по щекам:
— Просыпайся, падла… сука такая, открывай глаза!
Он разомкнул веки. Над ним склонился Краско. Такой же рыжий, как и в реале, только волосы и борода гуще, рожа холеная, глаза желтые, полыхающие безумием. По обе стороны от него замерли сумеречные, одетые в камуфляж, в бронежилетах, с автоматами.
Краско улыбнулся, и по спине Нагана продрал мороз. В фильмах такими показывают маньяков, которые собираются резать жертву, привязанную к разделочному столу.
Захотелось заехать с локтя по его рылу, услышать треск носовой перегородки… Нет, ударить снизу вверх, чтобы переносица, хрустнув, вошла в мозг. Наган дернулся, но и руки, и ноги были связаны. Чего и следовало ожидать.
— Доброе утро, — Краско, сидящий у его кровати (или кушетки?) оскалился, состроил скорбную рожу. — Правда, доброе не для тебя. Давай по-хорошему: ты говоришь, где карточка с вирусом, я возвращаю тебя в реал.
— Сначала — реал, потом карточка, — прохрипел Наган и с сожалением подумал, что упустил возможность, поспешил. Надо было затаиться, выждать… Да какая теперь разница?!
Напускное радушие сошло с лица Краско.
— На твоем месте я бы не торговался.
Наган зло улыбнулся и послал его, а сам завертел головой, выискивая, обо что можно убиться. Краско сделал каменное лицо и проговорил, обращаясь к сумеречному слева, судя по сложению, это был орк.
— Вы видели, что я пытался по-хорошему. Поднимите его, пусть смотрит.
Сумеречные завозились с кушеткой, и она развернулась вертикально вместе с привязанным к ней Наганом. Напротив на стене были три монитора: большой в середине, по бокам — два поменьше. В них отражался он — связанный, растрепанный, с окровавленным лицом — и пленители. Кроме мониторов, в комнате имелись приборные панели и три компьютерных кресла. Краско ухмыльнулся, повернулся спиной к Нагану и щелкнул пальцами. Мониторы зарябили помехами, вспыхнули.
Чуть раскосые ярко-синие глаза — на весь экран. Дрожащая камера отдалилась. Тонкий нос, русые пряди падают на лицо. Яна! Веки припухли, будто она плакала. Там — его Яна. Наган рванулся так, что веревки впились в кожу.
На ней был серый брючный костюм, тот же, что в день их последней встречи, на белой блузке алели три капли крови из расцарапанной щеки.
В реале в стену были вбиты два штыря в метре один от другого. Яну за руки привязали к ним. Наган предположил, что это в одном из рабочих кабинетов Краско.
— Полюбуйся! — улыбнулся Краско и ткнул пальцем в экран. — Ты ведь не позволишь нам причинить ей боль? Микки?
— Да, братишка, — прозвучал смутно знакомый голос, и камера перестала трястись.
Оказывается, Краско помогал Миков, тот самый «завхоз»! Он установил смартфон на штатив, ненадолго исчез из поля зрения, зазвенел металл. Миков появился со стеклянным столиком, где в лотке виднелись хирургические инструменты. Яна вскинула голову, заметалась, ошалело уставилась на него. Миков приблизился к ней вплотную, — она шарахнулась, — прильнул и зашептал в самое ухо, указывая на камеру:
— Отгадай, кто сейчас на нас смотрит? Твой любимый муж! Хочешь передать привет? Помаши ему ручкой! Не можешь? Как грустно, — он схватил ее за волосы, развернул к камере, языком провел по щеке. — Хорошенькая. Да, Тоша?
— Свали, — Яна дернулась, с тоской и надеждой глянула в камеру.
Это точно не марионетка Краско, а его Яночка. Наган стиснул зубы, наблюдая, как Миков гладит Яну мясистыми пальцами. Комок тошноты подкатил к горлу — настолько противоестественной, дикой была картина. Да, Краско мог сделать что угодно — с ним, но трогать Яну… Это все равно что на глазах у верующего осквернять святыню.
— Жалко портить такую гладкую кожу, — промурлыкал Миков, придвинул стол ногой — зазвенели инструменты; не отпуская Яниных волос, дотянулся до скальпеля, схватил его и прижал к щеке — под острием выступила капля крови. — Антон, как думаешь, может пригласить мальчиков, пусть немного развлекутся, или сразу начнем?
От возбуждения Миков тяжело дышал, он держал Яну лицом к камере, в широко распахнутых глазах плескался страх.
— Все зависит от благоразумия твоего мужа, — радостно объявил Краско. — Как он скажет, так и будет.
— Росс? — слетело с ее губ.
Нагана учили, что с террористами торговаться нельзя. Потому что обычно, получив желаемое, заложников они убивали. Спасти Яну все равно не получится. Вопрос в том, умрет она быстро или мучительно. А он потом сойдет с ума, не в силах себе этого простить.
Наган перевел взгляд на Краско. Его глаза горели, ноздри раздувались, а на виске пульсировала синяя венка. Он упивался властью. Где гарантия, что когда получит карточку, откажет себе в удовольствии, и развлечение не продолжится?
— Где носитель с вирусом? — заорал Краско, повернувшись к Нагану, и тот оторопел.
Откуда Краско знает, что носитель у него?
— Скажу, если отпустите ее, — прошептал он.
— Ты сам в это веришь? Взрослый мужик, а говоришь такие глупости, — сказал Краско ласково. — Ты ж сам понимаешь: не отпущу, но обещаю не мучить. Итак, я жду.
Мысленно Наган разорвал путы, отобрал автомат у охранника, перестрелял сумеречных и взял в заложники Краско…
Но на самом деле он не мог сделать ничего. Даже облегчить страдания любимого человека.
— Микки, начинай.
— Эх, девка-то красивая, я мальчикам уже пообещал…
— Время, Микки! Я сказал — начинай!
Микова происходящее забавляло не меньше Краско.
— Какие у нас тонкие, изящные пальчики. — Он схватил Янино запястье, обездвижил ее руку. — Наган, тебе отослать большой палец или мизинчик?
Яна задергалась, тщетно пытаясь его оттолкнуть, когда поняла, что ничего не получится и это не пустые угрозы, закричала. Наган закрыл глаза. Он с удовольствием заткнул бы уши, если б мог.
— Где носитель с вирусом? — поинтересовался Краско ласково.
Глава 29. На круги своя
— Тарасов, какая же ты тварь! — проговорил Тарвит, покинувший тело вороны.
К тому моменту боевые действия в Цитадели закончились: монстры развалили стену минут за пятнадцать и хлынули на территорию Цитадели.
Выжившие заперлись в зиккурате и отстреливались. А потом Краско понял, что повелся на обманку, и сумеречные отступили, монстры разбрелись по окрестностям.
Чтобы пробраться к вентиляционной шахте, Тарасов рискнул: обратился в кабана. Даже если его засекут камеры, никто не побежит выгонять дикую свинью. Проблема была в небольшой бодрости, но ее хватило, когда он протиснулся в узкий лаз, осталось 52.
Он полз по шахте на четвереньках и гнал из мыслей и Тарвита, и тем более Нагана. Его изматывало давно забытое чувство. Похоже, вместе с Тарвитом в его теле завелась совесть. Будто часть им же созданной цифровой личности навсегда впечаталась в мозг.
Подумаешь, подставил Нагана, наплел ему с три короба. Так надо было для дела! Мог бы рассказать правду: карточка — не более чем бесполезный кусок пластика, и вручает он ее перед камерами, чтобы отвлечь Краско от себя. Нагана будет ждать засада — Краско знает о подземных коридорах. Зато пока за Наганом будут следить, Тарасов исчезнет из виду.
Здравый смысл твердил, что тогда Наган отказался бы помогать. Где гарантия, что, когда его жену начнут резать, он все не выболтает? И месяц подготовки пойдет прахом. Девочку все равно будут пытать у Нагана на глазах — Краско это дело любит, и чем изощренней пытки, тем ему веселее.
Совесть имела в виду весомые аргументы и голосом Тарвита твердила, что он не прав. Так подставлять — это опуститься ниже, чем Краско с его извращениями. Краско хотя бы честен перед собой…
Тарасов хотел крикнуть ей: «Заткнись!» Глянул в вентиляционную решетку и замер: по коридору шло четверо сумеречных. Будто почуяли его, остановились, завертели головами.
Подождав, когда они исчезнут, он пересек комнату, где Краско шлепал по щекам Нагана, привязанному к функциональному столу:
— Просыпайся, падла… сука такая, открывай глаза!
Возник порыв пристрелить детектива, но он остановил себя. Сначала надо закончить дело, остальное потом. Тарасов заставил себя ползти дальше. Поворот. Еще поворот. Первая комната с нужным креслом, с помощью которого можно осуществить задуманное. Два сумеречных у входа. Ползем дальше.
Все бы хорошо, но в тело рвался Тарвит, эта синтетическая сущность осознала себя и страстно хотела не просто жить — она желала, чтобы Вистор отказался от своей задумки. Но уж нет! Злокачественная реальность, представляющая опасность для материнской, должна быть уничтожена.
Вторая комната, тоже двое охранников. Третья комната, и тут охрана застыла истуканами. Порабощенные Краско, они — часть его сознания. Если пристрелить их, через пару секунд помещение наводнят сумеречные.
Но если они заснут, Краско, увлеченный допросом, может и не заметить потери бойцов. Тарасов достал дротик с парализатором, высунул через решетку, дунул в трубку, прицеливаясь в сумеречного справа, потом — во второго. Отрубились они мгновенно — осели на подкосившихся ногах, как тряпичные куклы.