Олег Бард – Ундервельт. Западня (страница 52)
Каково же было удивление Нагана, когда он, голый по пояс, обнаружил себя посреди незнакомого леса.
Оружия при нем не оказалось, в голове был туман. Так-так-так… Похоже, Краско перестарался и отправил его на тот свет, точнее, на перерождение.
Зато было ясно, солнце над головой и ощутимо припекало. Почти как в Москве. Вспомнив, что Краско может его искать, Наган побрел наугад.
Куда теперь? Не все ли равно. Даже когда Наган заснет, будет видеть Яну, ее боль и отчаянье. И пальцы Микова с грязными ногтями. Вся его жизнь сведется к желанию найти отсюда выход, чтобы хотя бы раз обнять Яну.
— Эй, Наган! — позвали его знакомым голосом.
Сквозь кусты к нему ломился Тарасов, на его плече сидела ворона.
Нагана захлестнула злость, аж дыхание сбилось. Ах ты ж гнида… Он остановился, подождал, пока Тарасов приблизится, и кулаком ударил ему в нос. О, до чего же сочно хрустнули кости! Тарасов схватился за расквашенный нос, стряхнув ворону, которая взмыла в небо. На миг полегчало, потом снова накатило отчаянье, захотелось добавить этой крысе.
По пальцам Тарасова хлынула кровь.
— Я пытался помешать Тарасову, но не смог, — прогнусил он, роясь мешке, что на поясе. — Идиот, ну зачем? У меня ж нет зелья здоровья, все потерял, когда застрелился после того, как застрелил тебя!
— Ничего, не сдохнешь, — проговорил Наган, сообразив, что перед ним Тарвит, он злился по инерции.
— У меня осталась память Тарасова, я знал все его мысли, чаянья и планы, — сказал Тарвит, опустив голову и прижав к лицу носовой платок. — Знаешь, что сделает в реале первым делом? Попытается вытащить твою Яну. Уверен, что у него получится.
Возникло ощущение, словно ветер разогнал туман. Будто тучи разошлись, появился клочок неба и на землю упал луч солнца. И серые капли на листьях начинают играть всеми цветами…
— Врешь, чтобы утешить?
— Это правда, разорви тебя кабан! — заорал Тарвит. Струйки крови на его подбородке напоминали щупальца и делали его похожим на упыря. — Что мне, сделать трепанацию и достать мысли? Не могу. Но клянусь, что с твоей женой все в порядке.
Наган прищурился:
— И знания Тарасова, как создавать реальности, тоже остались? Я должен вернуться, чтобы узнать, — сбивчиво заговорил Наган и смолк, устыдившись того, что поддался эмоциям. Но ему больше жизни хотелось узнать, кто у них родится — мальчик или девочка.
— Я сделаю все, что в моих силах. — Тарвит приложил руку к груди.
Жест выглядел театрально, но Наган был уверен в искренности парня.
— Договорились, — кивнул Наган и добавил: — Все-таки мудро поступил Тарасов, заперев Краско здесь. Он же маньяк! Теперь нам тут с ним мучиться, коалицию создавать… И когда-нибудь он мне попадется, а я тоже умею делать больно людям, пусть мне и не нравится, когда они орут… Хотя вопль Краско будет ласкать мой слух.
— С удовольствием поучаствую, — Тарвит хлюпнул разбитым носом и огляделся: — Теперь пора возвращаться к нашим.
Продираясь сквозь кусты, Наган улыбался. Он верил, что Яна жива и они обязательно встретятся. Если не в этом мире, так в другом. Теперь он знал, что миров бесконечное множество, а у него впереди — вечность.
Эпилог
Возле ничем не примечательной хрущовки на окраине Москвы кипела, бурлила толпа. Распугав жителей района, двор заполонили люди в камуфляжной форме, в бронежилетах, с автоматами, но местные не растерялись, высыпали на балконы и снимали происходящее смартфонами, а не местные толпились за живым оцеплением.
Въезд во двор перекрыли бронированные микроавтобусы, доставившие спецназ. Крутились мигалки на карете «скорой помощи»: красный-синий, красный-синий.
Когда дверь третьего подъезда наконец распахнулась, вечерний полумрак взорвали вспышки фотоаппаратов — журналисты хлынули ближе к сенсации, потому что навстречу им шагал похудевший, осунувшийся Виктор Тарасов, которого все уже похоронили.
Окруженный медиками, он вел под руку русоволосую женщину. Женщина рыдала и прятала лицо в ладонях, ее рука была забинтована, и бинт напитался кровью. И это ведь не его жена! Светскую львицу Карину Тарасову многие знают!
— Что здесь происходит?! — заорал в микрофон очкастый парень с пухлыми губами. Сопровождающий его оператор поднял камеру повыше.
Женщина вскинула голову и приоткрыла рот. За беснующимися журналистами, за зеваками, прячущими руки в карманы, она увидела сосредоточенное лицо мужчины — самого дорогого человека на земле. Мгновение — и он затерялся в толпе, но она знала, он жив, он где-то рядом, достаточно лишь протянуть руку.
Не ответив на вопрос, Тарасов вместе с молодой женщиной скрылся в машине «скорой помощи» и перестал волновать журналистов. Они набросились на полицейских, ведущих закованного в наручники непримечательного обрюзгшего мужчину.
Задержанного запихали в микроавтобус. Включились мигалки, зарычал мотор, и машина влилась в плотный автомобильный поток. Журналисты минут пять бежали за ней, колотили в закрытое окно, разевали рты, слепили пассажиров камерами. Потом автомобиль выехал на шоссе, перестроился в крайний левый ряд, включил сирену и рванул в отделение полиции.
Но истинного виновника происшествия, человека, жаждущего мировой славы, журналисты по иронии судьбы обделили вниманием. Никого из них не интересовало тело, накрытое простыней. Люди в белых халатах неторопливо погрузили покойника в катафалк и расселись по местам. Старенький автомобиль завелся, пустил облако черного дыма и покатил вслед за полицейским микроавтобусом, увозя покинувшего этот мир непризнанного гения Антона Краско.
Никто из обитателей Ундервельта еще не знал, что туман, определяющий границы мира, рассеялся, открывая невиданные просторы.
А люди, возвращающиеся по трассе в Наро-Фоминск, вдруг обнаружили, что она обрывается, и вдалеке начинается окутанный туманом очень плотный лес…