Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 21)
Перед глазами — короткие вспышки стилизованных рисунков, изображающих человека в старинной одежде, который проводит различные приемы… Их очень мало по сравнению с
Когда наконец лампы гаснут, я ничего не чувствую и не соображаю, у меня больше нет тела, мой разум рассыпался на миллионы Нико-пикселей. Грохочет голос Зары, но слов я не понимаю. В голове ворочаются зачатки мыслей, но нет сил их обдумывать. В затылке бьётся жаркий шар, набухает и опадает, от него по телу разбегаются раскаленные пульсации, прожигают там каналы, все более разветвленные, сложные. В ритме с
Меня грузят на носилки, и голова поворачивается набок, перед глазами двоится Рио без сознания.
Веки начинают смыкаться, я обещаю себе не спать, пока не посмотрю, что с Илаем и Хелен, но опустошение берет свое — вырубаюсь.
Просыпаюсь от бормотания чуть ли не над ухом, с трудом продираю глаза, вижу белый потолок. Хочу спросить, кто как, но язык не слушается. Пытаюсь поднять руку — безуспешно. Но тело я чувствую, значит, меня не парализовало, а так проходит адаптация. Кто-то тихонько стонет неподалеку. Вроде бы Илай. Хелен не слышно. Интересно, насколько велика вероятность сдохнуть?
Мы не в своих румбоксах, а в общей палате. А вдруг они обнаружили
Сколько прошло времени? Час? Сутки, неделя? С каждым следующим пробуждением я все дольше нахожусь в сознании, все реже случаются приступы, это наводит на мысли, что дело движется к выздоровлению.
Понемногу начинаю двигаться — удается повернуть голову: справа от меня неподвижный Илай, за ним Рио, его лица не видно, только тело, накрытое простыней. Слева — Хелен бледная до синевы, с ввалившимися глазами, обведенными черными кругами, словно ее били по лицу.
— Мне казалось, что я сдохну. Сломаюсь. Разорвусь, — хрипит Илай.
— Эхха, — отзывается Рио.
Для ответа я подбираю самую простую реплику:
— Да.
— А мне кажется, я уже умерла, и это вот, — Хелен поднимает руки, роняет их на простыню. — Не живое. Или — чужое. Я уже не я, внутри меня — чуждое. Вдруг они смогут нами управлять с помощью этой штуки?
На разговор нет сил, ставлю первоочередную задачу — вернуть телу подвижность, и начинаю его разрабатывать, сгибать-разгибать руки, двигать ногами. Почти невидимый браслет-артефакт подбадривает волнами тепла, он будто прислушивается к тому, что я делаю. А я обливаюсь потом, задыхаюсь, мышцы сводит судорогой, но это меня не останавливает. Продолжаю работать, буквально насилуя свой организм, и получаю неожиданное вознаграждение:
Это я так прокачиваюсь? Ну, окей. Только характеристики странные. Что там у нас, кроме
И никак этот текст не развернуть. Интересно, процент чего? Ну не может у меня быть нулевой
Глядя на меня, Илай тоже заставляет себя работать, Рио пока не в состоянии. Апатичной Хелен все равно.
Никто к нам не заходит и не говорит, что происходит. Но за нами точно наблюдают. Дверь открывается сама собой, въезжает тележка с едой, катится между кроватями, мы берем подносы и начинаем есть, не вставая. Жрать хочется нечеловечески. Проходит час-два, и мы снова голодны. Нашим мучителям это известно, еды они не жалеют.
Понемногу просыпаются аналитические способности. Когда безумно хочется жрать? Когда повышается обмен веществ. Значит, наши организмы сейчас активно восстанавливаются и, возможно, меняются.
Интересно, что у нас с доступом в систему. Фокусирую взгляд на Хелен. И где чертов текст с ее характеристиками? Система среагировала и выдала:
У меня, надо полагать, примерно так же: доступ в систему получен, но в ней мы — нубье, ни на что не годное. Если эксперимент строится по принципу РПГ-игрушки, нам предстоит долго прокачиваться, чтобы достичь уровня того же Серка.
Что такое «рекрут»? Если это нулевой ранг, дальше что? Память подсунула характеристики покойного Грина, он был капралом, Серк — сержантом. Значит, ранг равен военному званию. Точный ответ придет, когда мы увидим остальных игроков и разберемся в правилах, вояки вряд ли что-то станут объяснять. Или я ошибаюсь?
* * *
Утром следующего дня я, Рио и Илай стоим, покачиваясь, будто зомби, держась кто за стену, кто — за изголовье кровати. Только убитая горем Хелен лежит трупом.
Из коммуникатора доносится синтетический голос, который мы уже слышали раньше:
— Приветствую вас, юниты! Мы рады, что вы не выбыли из проекта! Вы прошли
Илай морщит лоб и кричит:
— Эй, вы там спятили? Какой там «следуйте»! Мы еле стоим на ногах! Что еще за Арена?!
Распахивается дверь, и влетает знакомый меха-коршун, зависает в середине комнаты, вздрагивает и начинает двигаться назад.
Рио моргает так часто, словно у него начался нервный тик:
— Нам надо идти за этой штуковиной?
Илай, едва не падая, бросается к Хелен, протягивает руку, она принимает помощь и встает — страх смерти побеждает апатию. В отличие от нас, ее не качает, на ногах она стоит уверенно и идет первой. Не сговариваясь, мы с Рио опираемся друг на друга и ковыляем по коридору. С каждым шагом ноги все больше напоминают тяжелые гири. Шаг, еще шаг. Острая боль спицей пронзает голову, тело деревенеет…
Я знаю, что должно случиться, и успеваю лечь прежде, чем начинаются судороги.
Сознание то вспыхивает, то гаснет. Словно кадры, меняются действия в моменты просветлений: меня волокут по коридору. Потом — кабина то ли автомобиля, то ли вертолета. Взволнованное лицо склонившейся надо мной Хелен. И опять темнота беспамятства.
В себя прихожу на поляне, поросшей пожухшей травой. Справа — горная гряда, слева — лесистые холмы, над нами синее небо, но в одной стороне по нему расходится какая-то муть, в целом по форме напоминающее гигантский столб, протянувшийся от земли.
Надо мной склоняется Рио:
— Ты как?
Я лежу на земле. В голове пустота.
— Вроде живой. Где мы?
С трудом присаживаюсь, гляжу по сторонам. Рядом валяется Илай, ему не плохо, он просто отдыхает. Хелен с тревогой смотрит на меня.
— Они говорили, что нам пора на Арену. Мы где сейчас?
— Нас выгрузили здесь, — объясняет Илай. — Ничего не рассказали.
Я ощупываю карманы, оглядываю ребят, которые были просто попутчиками, а стали чем-то большим — в этот раз нам не выдали даже ножи и воду. Значит ли это, что мы сами должны добывать пропитание? А если нападут муты?
Доносится легкий шелест травы, и из-за деревьев к нам выходит девушка.
Прямые русые волосы по пояс. Зеленые глаза, тонкая талия, хотя формы толком не разглядеть под мешковатым камуфляжным костюмом. На груди едва заметно фосфоресцирует какой-то арт — это что, система его подсвечивает? Скорее всего, работа «режима исследования». Она смотрит на нас бесстрастно, словно мысленно взвешивает каждого, вертит из стороны в сторону. Под маской безразличия начинает проступать недовольство:
— Господи, ну и дерьмо мне снова досталось. Встали, пошли за мной, — она щелкает пальцами и поворачивается спиной.
От такой наглости мы деревенеем, переглядываемся. Виктория оборачивается:
— Вы плохо слышите? Встали и пошли! Я ваш командир, так что подчиняйтесь или сдохните.
Глава 13. Доминаторы
Илай бычится, упирает руки в боки, Хелен прячется за него:
— С хера нам тебя слушаться? — его глаза наливаются кровью, как у впадающего в ярость быка. Он и похож на быка: здоровый, мускулистый, весь какой-то бугристый, с выпуклым крепким лбом, с широкой сильной шеей. Вот только вместо смертоносных копыт — большие угловатые кулаки.
Виктория презрительно отвечает:
— Мое слово для вас закон. Без меня вы тут никто, да и умрете очень быстро. Если будете скромными и смирными, мы поладим, и вас ждет немного снисхождения. Если нет — только боль. Много боли, а затем — все равно смирение… или смерть.
Ого, сколько пафоса! Я потираю пульсирующий висок, вдумываясь в смысл ситуации. Эта девица тут давно, неплохо бы наладить с ней контакт, хотя бы узнать, что это за Арена — и не гладиаторами ли нам предстоит быть на ней.
— Иди ты к черту, мегера! — продолжает бычиться Илай. — Еще только бабе я не подчинялся!
Это он, кажется, зря. Губы Виктории кривятся в ухмылке: