Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 23)
— А теперь вы должны войти в мою когорту. Всем немедленно принять приглашение!
* * *
Перед глазами возникает:
Присмиревший было Илай снова на взводе:
— Мы — должны?!
— Да, потому что я маг, а вы — бойцы. Но даже как простые бойцы, вы пока никто. Вшивые рекруты! Ваше
—
Виктория смотрит презрительно:
— Не понимаешь? То-то и оно. Большинство из вас даже не увидят никогда свое
Илай, кажется, готов начать разъяренно ругаться. Поворачиваюсь к нему и медленно качаю головой. Он обиженно кривится, а я обращаюсь к Виктории:
— А если мы откажемся?
— Вы еще не поняли? Вы ОТДАНЫ мне. Хотите вы того или нет, вы будете в моей когорте. Степень свободы определяет ваше согласие.
— Не понял! — рычит Илай.
— Ясно дело — ты же тупой болван. Объясняю. Вступаете добровольно — просто выполняете распоряжения. Если нет… — она с выражением смотрит на него, он слегка пятится, наверное, вспоминает боль, которой Виктория недавно наградила нас. Переводит взгляд на меня в поисках поддержки, но чем я помогу сейчас?
Даже с маньяком можно договориться, а с избалованной девкой — тем более, но эта перспектива пока туманна, а грубое циничное насилие возмущает до глубины души. Меня не просто сажают в тюрьму, меня собираются лишить воли! Посадить в клетку мой разум!
— А что будет, когда мы победим? — говорю по возможности спокойно, хотя хочется наброситься на нее и вцепиться зубами. — Если мы поможем тебе выиграть, то можем рассчитывать на свободу?
— Вы можете рассчитывать на то, что я стану снисходительнее к вам. И — да, — она решительно кивает. — Я стану снисходительнее. Если мы победим, то я отпущу вас на все четыре стороны. Тогда делайте что хотите!
Это звучит убедительно, ее тон такой, что поневоле возникает впечатление — сейчас Виктория не лжет.
Я мысленно касаюсь сообщения, и волна щекотного жара прокатывается по телу.
Не прошло и минуты, как система выдает:
— Илай, — тараторит Рио. — Это ты, что ли, Черный Дракон?
Китаец ржет как маленький конь, хлопая себя по худым бедрам. Видимо, накопилось столько напряжения, что организм решил сбросить его смехом, и меня тоже складывает пополам. Хотя умом и понимаю, что ничего особо смешного в этом нет, но удержаться просто не могу. Смех истерический, резкий, от него даже начинает болеть живот.
Виктория едва заметно кривит рот в ухмылке, только Хелен по-прежнему лишена эмоций.
— Эй, вы че ржете, а? — недоумевает Илай.
Делаю серьезное-пресерьезное лицо, смотрю ему в глаза:
— Черный… Дракон! — и снова дергаюсь от хохота. — И как тебя называть теперь?!
Когда проходит истерика, остается лишь безжалостный оскал реальности и пустота. Мы в глубокой заднице, и непонятно, как отсюда выбираться.
Молча идем за Викторией. Каждый шаг дается с трудом, сердце колотится, как после интенсивного бега — ей приходится останавливаться, дожидаясь нас. Она и рада бы заставить своих рабов двигаться быстрее, но понимает, что такой марш-бросок может нас убить. Мы нужны ей: на Острове, похоже, идет борьба за человеческий ресурс.
На ходу я размышляю над ее словами. Значит
Очень во многом еще предстоит разобраться, но постепенно картина проясняется.
Казалось, мы два раза обошли земной шар по экватору прежде, чем свернули за невысокий холм и достигли конечной точки. Что именно это — конечный пункт, не было сомнений. Череда невысоких холмов окружает каменистую пустошь. То тут, то там кривые морщинистые деревья тянут к небу ветви, похожие на руки, скрученные артритом. Между камнями желтеют редкие пучки травы. А на середине равнины стоит необычное сооружение — каменный фундамент-подушка, на ней остатки крепостной стены. Когда-то эта стена, собранная из черных камней, высилась метра на четыре, теперь же осталось от силы два. В одном месте пробоину заделывали булыжниками, перемешанными с глиной.
По ступеням, высеченным в скале, поднимаемся к арке ворот в виде разинувшей пасть фантастической рыбины. Хотя нет, судя по сохранившемуся каменному глазу справа, это рептилия. Величественность древней скульптуры контрастирует с распахнувшимися перед нами воротами из косо-криво скрепленных растрескавшихся старых бревен. Не удержавшись, касаюсь приземистой арки — похоже, она из цельного камня. Ворота за нами закрываются, мы входим на каменный двор, абсолютно гладкий и ровный. Древние умельцы срезали вершину холма, будто восковую свечку стесали раскаленным ножом. Под ногами — застывшая черная магма вперемешку с рыхлой породой.
В середине двора гранитная чаша размером с небольшой бассейн, наподобие той, что мы видели в городе мутов. У стен — постройки, где безупречная древняя кладка дополнена кривой современной. Крыши соломенные, как на папуасских хижинах. Чуть в стороне от чаши — камень, похожий на неотесанный кельтский крест. Это тотем? Снова, как и на поляне с первым тотемом, чувствую, что из камня кто-то наблюдает за мной, за всеми нами. Будто порывом ветра, до меня доносит ощущение чуждой силы, идущей из него. Подхожу, опасливо касаюсь холодной шершавой поверхности, и он начинает сиять изнутри, как исполинский светильник, на нем проступают символы, напоминающие руны. Что за место такое странное этот Остров? Руны. Тотемы. Маги. Все это — тоже часть эксперимента?
Как узнать, кто я? Есть ли маги среди моих братьев по несчастью? Ну да, Виктория – маг-псионик. Кто еще входит в когорту? Кто смотрит на нас каменными глазами Тотемов?
Система будто откликается на мысленный запрос:
— Илай, смени ты этот клоунский ник! — тараторит Рио, но на пару секунд задумывается, ухмыляется своим мыслям и продолжает. — Хотя нет, не надо. Представь: поле брани, враг наступает и вдруг видит: «Черный Дракон». И все, валяется по земле, суча ножками.
— Для лучшего эффекта смени на Черного Властелина, — подыгрываю я.
Илай вскидывает руки и вопит:
— Да вы задрали!
Нашу перепалку прерывает Виктория:
— Эй, нубы, живо сюда.
Ее не видно. Предполагаю, что она в строении справа от входа, и направляюсь туда, размышляя над тем, что система, перечисляя членов когорты, расставляет их по мере снижения авторитета. Если не считать Викторию и неизвестных двоих, в нашей команде система принимает меня за наиболее перспективного?
Нам навстречу выходит смуглокожая девушка-латиноамериканка. У нее копна вьющихся волос, пухлые губы и огромные раскосые глаза, такие темные, что радужка сливается со зрачком.
Замечаю, что у нее нет левой кисти, рукав штормовки затянут пояском. Вряд ли ей удаляли руку под наркозом, она лишилась конечности здесь, на Арене?
— Привет, новички! — говорит она с каким-то нездоровым задором. — Добро пожаловать в ад! Виктории некогда вами заниматься, и она передала вас мне.
Илаю приходится сложнее всех, его сознание отчаянно сопротивляется неизбежному и, чтобы не сойти с ума, он паясничает, скалится, делает странные движения руками:
— Маг! Чуфырь-чуфырь! Я вызываю фиолетовое пламя!
— Ой, дурааак, — закатывает глаза Ксандра, обводит нас взглядом, шагает к Хелен, встает на цыпочки, щелкает пальцами у нее перед лицом. — Эй, ты вообще живая? Что с тобой, милаха?
— На моих глазах убили брата, и я ничего не смогла сделать, — говорит та без всяких эмоций.