Олег Бард – Разрушитель Небес и Миров. Арена (страница 16)
— Молния туда долбанула, что ли, — бормочет Илай.
— Пусть будет молния, — я первым огибаю поляну и замираю на полпути: передо мной в траве лежит тело.
Черт, второй труп за сегодня. Привыкай, Ник! Это скелет в камуфляжной куртке и штанах, обглоданный рыжими муравьями. Они все еще копошатся в глазницах, в проломленном черепе. Система подсказывает:
Магна? То есть перед нами останки девушки. А у Грин в характеристиках присутствовали нечитаемые символы, интересно, почему? Потому что он совсем старый и давно там лежит? Значит ли это, что тут, на Острове, давно ставят эксперименты на людях, и мы — далеко не первая смена?
Этот второй труп уже не производит на меня такого впечатления, как первый, я почти спокоен. А вот Рио, заметив тело, пятится. Илай останавливается, Хелен говорит по-сербски, но я неожиданно понимаю ее речь:
— Боря, давай обыщем? Вдруг найдем оружие. Это вроде боец какой-то или нет?
Однозначно — нейросеть что-то делает с нашими мозгами. Прокачивает как-то, что ли. Почему Рио говорит без акцент, почему я понимаю слова Хелен?
— Он был таким же, как мы, — говорю я и добавляю. — То есть она была. Система написала даже ее имя, вы не видите, что ли?
Все отрицательно крутят головами. Борис, шагнув к покойнице, ногой переворачивает ее на спину и начинает шарить по карманам.
Шипя, отряхивает с рук муравьев и отступает:
— Она безоружна, или ее обыскали до нас.
— Или она была испытуемой, как я и говорил. Потому что в окне системы написано «рекрут».
Легкость и равнодушие, с которыми Борис обращается с трупом, удивляют меня больше, чем внезапная способность понимать чужой язык, которую мне дала нейросеть. Чем они там с сестрой занимались у себя в Сербии, если ему так наплевать?
— Я бы взяла куртку, — продолжает Хелен, обхватив себя руками.
Похоже, ее знобит. Мою новую куртку никто не заметил, она напоминает старую изодранную, но на ней больше карманов. Борис пожимает плечами:
— Ну, бери.
Девушка садится на корточки, тихо ругаясь, начинает расстегивать молнию. Вскакивает и бросает в спину брата:
— Да помоги же!
Смотрю, как они освобождают труп от одежды, и думаю, что в нашем отряде есть настоящие отморозки, а с виду и не скажешь. Вот так познакомишься с милой девушкой, и откуда тебе знать, что она не брезгует потрошить мертвецов... Покачав головой, я шагаю прочь, Илай и Рио идут следом.
Вскоре брат с сестрой догоняют нас, и Борис сразу опережает остальных, пытаясь показать, что он тут главный.
Не проходит и минуты, как его лидерство подвергается испытанию. Он сбивается с шага и останавливается, потому что у него буквально из-под ног кто-то отскакивает в бамбук и исчезает там. Качаются стебли, трутся друг о друга, и кажется, что в зарослях целая стая... только стая кого? Выхватив ножи, мы сбиваемся в кучу.
— Что это было? — спрашиваю я, мысленно призывая систему — пусть подскажет, чего нам опасаться, но получается плохо, над бамбуком просто плавает смутное облачко. А ведь должен врубиться режим исследования, нет? Хотя во время инсталляции было написано, что этот режим, как и режим охоты, не будет сопровождаться подсказками.
— Хрен поймешь, — ворчит Борис. — Похоже на собаку. Ну, или волка. Размером точно с крупного пса. Наверное, такие же гиены, какие тебя подрали.
— Да не, — мотает головой Илай. — Оно бежало на двух лапах, как обезьяна.
— Оружие у нас паршивое, — продолжает Борис. — Считай, что и нет оружия. Обороняться нечем! От собак отобьемся, а если нападет что посерьезнее…
— Будем надеяться, что оно не опасное, — говорю я, думая о том, что серб прав, неплохо бы раздобыть оружие, и жаль, что покойный Грин не оставил мне подарочка в виде пистолета или хотя бы кинжала.
В грудь толкает теплом, рука с невидимым браслетом подрагивает, и система выдает:
Стебли бамбука, где спряталась неведомая фигня, подсвечиваются синеватым. Ага, понятно! А таки да, неплохая подсказка. Осталось срезать стебель и приладить к нему нож. Никому ничего не говоря, отправляюсь в заросли, но подальше от места, где спряталось непонятное существо, пилю самый толстый стебель.
— Что ты делаешь? — спрашивает Илай.
— Ножи у нас плохие, такими только мясо на кухне кромсать. Нужно копье для дальнего боя. Если нападут звери, работать будем в паре: кто-то — ножом, кто-то — копьем.
Меня распирает от энергии, разум работает четко, решения приходят мгновенно. Кажется, что мысли быстрее скорости света. По идее, эликсир бодрости должен уже выветриться. Если это нормальное состояние измененной
— Ну типа прикольно придумано, — кивает Илай. — А чем крепить нож к палке?
В этот раз подсказка не требуется.
— На берцах трупа — длинные шнурки, — поясняю я.
— Разве там не крючки? — хмуро спрашивает Борис.
— Точно нет.
— Ленка, ты что выбираешь — нож или копье?
— Сдохнуть! — она опускается в траву, встряхивает куртку, снятую с трупа, и накидывает на плечи.
— Хватит расслабляться, не прикидывайся! Все, идем дальше!
Она бледнеет, поднимается и делает шаг вперед, во взгляде ее тоскливое уныние.
Рио, топчущийся в сторонке, кривится, глядя на нее. Молча срезает две палки, затачивает и принимается крутить их так быстро, что смазанный след от них сливается, будто след от лопастей вертолета.
— Илай, давай обратно, — предлагаю я.
Мы быстро возвращаемся к трупу, я освобождаю его ботинки от шнурков и пытаюсь примотать нож к древку, но рукоять соскальзывает, и ничего не получается сделать. Берет злость: в идеале так все красиво смотрелось! Но тут же вспыхивают несколько других решений: порезать штаны трупа на лоскуты, обмотать скользкое древко и только потом приладить нож... Второй вариант — расщепить бамбук, вставить узкую рукоять в щель и зафиксировать... Особенно радует, что идеи выдает мое сознание, а не артефакт. Нейросеть в любом случае повлияла на меня, даже без
Древесина оказалась гибкой, не сломалась при расщеплении, и я останавливаюсь на втором варианте. Чтобы проверить, достаточно ли прочно держится нож, втыкаю копье в дерево, вытаскиваю. Получилось!
Возвращаюсь к остальным, бросаю свернутый шнурок Борису, и он начинает колдовать над копьем, но выходит неважно. Как и у меня поначалу, рукоять скользит по древку. Он ругается, но попыток не бросает. Предлагать ему помощь бессмысленно, он хочет быть боссом и любые подсказки воспримет как оскорбление.
— Долго тебя ждать? — спрашивает Илай, и Борис лишь зыркает исподлобья.
Признавать поражение он отказывается, продолжает пыхтеть над копьем и в конце концов справляется.
Дальше движемся парами, поглядывая по сторонам, из мыслей не уходит череп с муравьями, копошащимися в проломленной кости, рядом — камень со следами засохшей крови. Ту девушку убили камнем, значит, это сделали другие люди. Запоздалая мысль.
Бамбук продолжает трещать, звук перемещается вместе с нами — кто-то за нами крадется, причем кто-то тупой. Стоит остановиться и вглядеться в бамбук, как преследователь замирает.
— Там кто-то есть, — Илай кивает на заросли, не останавливаясь. — Что делаем: идем дальше и не паримся или паримся и прогоняем этого… зверя?
Я фокусирую взгляд на зарослях, чтобы система могла выдать подсказку, что же там прячется, но ничего не получается.
— Я за то, чтобы прогнать, — говорит Рио. — Вдруг это оно убило ту девушку?
Борис останавливается, ворчит презрительно:
— Нашли проблему, слабаки!
Пружинящим шагом он направляется к стене бамбука, с копьем наготове. Происходящее забавляет его, глаза горят. Увидев подходящий просвет, ныряет туда, доносится радостный возглас:
— Вот так!
Мгновение — и окрестности оглашает истошный девичий визг, словно четвертуют младшеклассницу. Борис вышагивает обратно на поляну с добычей, тащит за волосы девчонку лет двенадцати, замотанную в шкуру, она дико вопит: «Ай! Ай-ай!» и извивается так, что мелькают локти-колени-грязные стопы, и не разобрать, где что.
— Смотрите, кто вас напугал! — ухмыляется наш серб.
Девчонка изворачивается, кусает его за руку.
— Ах ты сучка! — он перехватывает копье, чтобы ударить ее.