Олег Азарьев – Искатель. 2013. Выпуск №5 (страница 35)
— Нет, наверное, это все-таки был метеорит, — проговорила Марина. — Я читала о таких. Полетал где-то в космосе, нахватался излучений, которых на Земле не бывает, и однажды в незапамятные времена свалился прямо на голову местному народу.
Петя ухмыльнулся. «Да ты просто мои мысли читаешь — безо всяких божков!»
— Вот-вот! После этого страна развалилась и утонула. Вместе с народом, который не выдержал собственной честности — нежданной и ненужной.
Марина пожала плечами.
— А что? Может, все так и было.
— А почему метеорит? — спросил Петя, снова разглядывая волны. — Почему не какая-то древняя и могучая магия? Как в кино показывают.
— Н-ну, потому что, в отличие от некоторых своих подружек, я в эту фигню не верю… Или почти не верю.
Петя ехидно улыбнулся.
— А как же все эти документальные передачи по тиви — про аномальные зоны, духов, колдунов и привидений?
— Ну, во-первых, тиви и есть тиви — что с него возьмешь? Ты же на больных не обижаешься? А во-вторых, я убеждена, что вся эта магия считается магией лишь до той поры, пока ее не возьмут за хвост и не выпотрошат ученые. После чего она становится научно доказанным фактом. Такое уже не раз было в нашей истории.
— Прописные истины упрямого прагматика.
— Прописные или нет, а всё — истины, — отозвалась Марина рассудительно.
Затем они снова замолчали. Петя закурил первую за сегодня сигарету и после двух глубоких затяжек с отвращением почувствовал, как от никотина слегка поплыло в голове. Марина, пригорюнившись, водила пальцами по шершавому борту лодки с облупившейся и местами осыпавшейся краской и старалась не думать о том, что будет, когда Костя наконец вылезет из своей берлоги.
Солнце припекало, и немного погодя Марина попросила воды. Петя достал из рюкзака бутыль с водой и передал Марине. Когда она пила теплую пахнущую пластмассой воду, Петя вдруг напрягся и с оживлением негромко сказал:
— А вот и он. Жив, здоров и невредим — лидер Костя, сукин сын.
Марина резко опустила бутыль.
— Петя! Прекрати! На материке можете говорить что хотите. Здесь, пока мы не уплыли, давай сдерживать эмоции.
Петя бросил недокуренную сигарету на мокрый песок и обреченно вздохнул. Она права. Спокойно. Что это он, в самом деле? Скорей всего, вчера они, все трое, были одинаково неправы. А стало быть, все — сукины дети.
— Это я так… — сообщил он. — В рифму пришлось.
Костя огляделся и теперь неторопливо шел к ним. На нем были плавки. Он был бос. В руке — фляга с водой. На ходу он отпивал по глотку.
— Обойдись без рифм, — глухо посоветовала Марина. — Тем более — таких.
— Ладно. Только ты и ему скажи…
— Скажу, если надо будет.
— Ага. И если он послушает.
Костя подошел и остановился в нескольких шагах от слегка задранного носа лодки. Прищурившись, поглядел на лодку, на Петю, на Марину. Вид у него был не самый свежий — русые волосы взлохмачены, глаза припухли, губы потрескались.
«М-да… Викинг, потрепанный бурей, — подумал Петя. — Впрочем, не все же тебе попутный ветер по жизни, дружище».
— Собрались, я гляжу, — сиповато промолвил Костя.
Петя молча кивнул и стал смотреть в сторону.
— Да, как видишь, — сказала Марина равнодушным тоном. «О, Боже! Хоть бы обошлось без выяснения отношений».
— Что, бросить меня хотели? — с укоризной осведомился Костя. Он вспомнил свою ночную попытку отплыть.
— Хотели бы — бросили бы, — ровным голосом заявила Марина. — А так — сидим, ждем вашу милость.
— Ладно, сердобольные мои. Подождите еще немного, пока я тоже соберусь.
— Окунись, что ли, — предложила Марина. — Взбодрись. А то видок у тебя… как после тяжелого запоя.
— Так и есть, — проворчал Костя, завинчивая флягу, уронил ее на песок, вздохнул глубоко и с разбегу нырнул в прибой.
Петя вспомнил, что у Кости хранилась плоская фляжка НЗ со спиртом и что пиво стояло в его палатке. «Ну конечно, — подумал он. — Крутой парень топит горе в огненной воде. Тоже мне — индеец Белое Перо. В заднице».
— Что это он сказал? — спросила Марина, обернувшись к Пете.
— Ничего особенного. Сдается мне, он вылакал спирт из НЗ и запил его пивом. Никогда не пробовала?
— Нет.
— Убийственная смесь. Даже в небольших количествах. «Ёрш» называется.
Марина, щурясь от солнца, вопросительно посмотрела на Петю. Тот неохотно пояснил:
— Мне жаль его печенку. Полагаю, она в нокауте.
«Вот дурачок!» — сочувственно подумала Марина о Косте. Но нет, надо держать себя ровно с обоими. Хотя бы на острове. Да и вообще, ей бы сначала в себе разобраться.
Мокрый Костя вышел на берег. Он тяжело дышал и держался рукой за правый бок, где, судя по его ощущениям, на месте печени залег тяжеленный булыжник. «Что-то я переборщил вчера. Пошел в разгон, сорвало тормоза, и потом уже не мог уже остановиться, пока не добил весь спирт. М-да, такой ершик надо было употреблять осторожней, — сказал себе Костя. — А эта сучка — видит, что мне хреново, и хоть бы спросила, что да как, не говоря уж о том, чтобы посочувствовать. Не чужие все-таки… Не совсем чужие. И Петя хорош. Ишь, рожу воротит. Будто сам — ангелочек небесный».
— Я быстро… — пробормотал он, отдышавшись, и пошел к одинокой палатке возле кучки золы. В горле стоял ком обиды.
— Петя, помоги Косте, — сказала Марина, глядя вслед согбенной фигуре бывшего команданте.
«Да, жалко его, — подумал Петя с искренним сочувствием. — Сдается мне, он тут больше всех пострадал. А его самолюбие — уж точно. Такое разочарование и такие удары судьбы. — Он вспомнил свой прямой справа. — А этот удар, наверное, был-таки лишним». Он повернулся к Марине.
— Там ведь и твои вещи. Могла бы присоединиться.
Марина ловко перескочила через борт. Они зашагали вслед за Костей. Тот оглянулся, но ничего не сказал. Он снова шел впереди, но в его походке не было прежнего лидерского задора.
Еще через час общими усилиями, почти не разговаривая (точнее — хмуро обмениваясь сквозь зубы словами и короткими фразами), тяжелую посудину с трудом стащили на воду и поспешно побросали в нее поклажу. Костя и Марина забрались в лодку, а Петя отвел ее немного от берега, потом подтянулся на руках, отчего лодка накренилась и закачалась, и перевалился на рюкзаки и скамейки. Тем временем Костя поставил мотор на место и завел со второго рывка. Лодка развернулась по широкой, плавной дуге и пошла прочь от острова. Костя сидел на руле и посматривал на компас. Остров медленно удалялся — маленький, неприметный, безымянный, необитаемый и опасный.
«Надо будет сюда вернуться, — подумал Петя. — Обязательно надо вернуться и найти этого божка… И притащить на материк… И посмотрим, что после этого с нами — со всем нашим миром — станется? Оч-чень будет интересно…»
— Прощай, остров загадок и разочарований, — грустно произнесла Марина, глядя из-под длинного козырька бейсболки на груду серого песка над таинственными развалинами.
Петя хотел было съязвить насчет пошлых красивостей, но вовремя смолчал. Зачем настраивать Марину против себя? Ведь у него с ней теперь может много чего случиться.
«Еще каких разочарований! — подумал Костя, не оглядываясь. — Будь ты неладен! Чтоб тебя первым же штормом смыло!»
— Остров забытого бога… так лучше звучит, — сказал Петя и мысленно добавил: «Кому остров разочарований, а кому… В общем, кому как…» И украдкой глянул на Марину.
— Забытого бога? — процедил Костя брюзгливо. — Если ты об этой железяке, то лучше и не напоминай.
Валерий Бохов
МОРЯКИ С СУХОГРУЗА
Редко когда в июне в Баренцевом море бывают шторма. Этот начался 1-го июня и отправил на дно несколько суденышек-ра-ботяг.
Двое суток свирепый шторм трепал жалкий спасательный плот.
Пятерых моряков, находящихся внутри плота, кидало друг на друга, жестко швыряло на стенки, неоднократно переворачивало плот, бросало с волны на волну, поднимало на гребни волн и опускало с высоты так стремительно, что у них замирало сердце, подкатывало к горлу, и все, что из пищи и слизи еще было внутри, вырывалось наружу.
Влага, пот, грязные тела, моча и остатки пищи заполняли это маленькое пространство; воздух внутри плота был плотен и неприятен.
Морякам не удавалось передохнуть ни минуты в эти двое суток.
На третьи сутки боцман, очнувшийся раньше других, понял, что шторм затих и их уже никуда не несет и не тащит. Больше того, они были неподвижны! Совсем неподвижны! Все матросы провалились в тяжелый сон. В верхнем иллюминаторе боцман, с трудом разлепив глаза, увидел яркий солнечный свет и… радугу. Заставив изломанное тело приподняться, он увидел, что радуга перекинулась через огромное водное пространство.
Еще он обнаружил, что плот их неподвижно стоит на огромном скальном языке, полого спускающемся к воде.
— Ребята, подъем, мы на суше!