Олег Ауров – Город и рыцарство феодальной Кастилии: Сепульведа и Куэльяр в XIII — середине XIV века (страница 12)
Однако значимые новации в историографии испанского средневекового города были связаны отнюдь не только с внешними (главным образом французскими) влияниями. Как ни парадоксально, но важную роль в этой сфере сыграли те важные изменения в принципах территориально-административного устройства Испании, которые произошли в конце 1970–1990-х годов. Жестко централизованная при Ф. Франко, страна вступила в активный процесс автономизации, начатый (но вовсе не законченный) предоставлением соответствующего статуса Каталонии, Стране Басков, а несколько позднее и Галисии. Автономные власти получили весьма значительные полномочия, которые к тому же с течением времени еще расширились. Со временем добавился и еще один значимый мотив, связанный с пребыванием Испании в ЕС, а именно официальная политика Брюсселя по формированию «Европы регионов».
Поэтому как продвинутые, так и отсталые в этом плане испанские области вступили в перманентную борьбу за расширение своих прав. Среди прочего всемерно поощрялись (и поощряются) локальные исследования, призванные дать свидетельства исторической и культурной уникальности соответствующего региона; в свою очередь, эта уникальность становилась своеобразным козырем в спорах с центральным правительством[163]. Соответственно, ранее более или менее единая история полуострова стала стремительно дробиться на фрагменты, тогда как количество обобщающих работ резко сократилось[164].
Весьма показательно в этом смысле содержание одного из последних испанских сборников, посвященного классической проблеме медиевистики — формам взаимоотношения города и его округи[165]. Удивляет не столько то, что материалы, вошедшие в книгу (доклады, сделанные на конференции в Нахере в 2006 г.), посвящены исключительно региональным сюжетам — городам Андалусии, Мадриду, Эстремадуре, Майорке, Лиссабону, мусульманским городским поселениям (в конце концов, само по себе это нормально для жанра сборника), сколько отсутствие в книге какого-либо обобщающего введения или заключения.
Правда, в какой-то мере его роль выполняет одна из статей, помещенных в заключительной части сборника: «Город и его территории на средневековом Западе: система пространства (состояние исследований)». Однако, как видно из названия, это обобщающее исследование посвящено далеко не только городам Пиренейского полуострова, т. e. далеко выходит за рамки той проблематики, о которой идет речь в абсолютном большинстве представленных в книге материалов[166]. Самое же главное то, что автором означенного текста являются не испанец и не редакторы (Б. Арисага-Болумбуру и Х.-А. Солосано-Телечеа)[167], а лишь один из докладчиков, причем иностранец — французский испанист Д. Менжо[168]. Очевидно, что редакционная коллегия просто не посчитала необходимой выработку какого-либо общего взгляда на проблему и рассматривает получившуюся мозаику как норму[169].
Еще одна очевидная тенденция — некоторое снижение интереса к традиционной проблематике, связанной с институциональными аспектами истории средневековых городов со стороны «чистых» историков. Эта область превратилась в исключительную прерогативу историков права. И здесь они достигли видимых результатов. Но в большинстве своем эти результаты не касаются устоявшихся парадигм. С одной стороны, период 1980 — начала 1990-х годов характеризовался настоящим всплеском деятельности по публикации средневековых текстов, касающихся городов. Появились принципиально новые издания документов из местных (в том числе городских) архивов. И немалое участие в этом приняли (и принимают) историки права старшего поколения, демонстрирующие блестящую палеографическую подготовку. Длительное время отстававшие от своих коллег из других западных стран в этой области испанские ученые не только достигли их уровня, но и заняли лидирующие позиции[170]. Вплоть до конца 1990-х годов именно публикации заняли значимое место в исследованиях по истории испанского средневекового города.
Историки права также испытали влияние общей тенденции к регионализации исследований[171]. При всей виртуозности использования этого жанра испанскими правоведами следует учесть и свойственную ему особенность — акцентирование частного в противовес общему: как правило, обращающиеся к нему исследователи не ставят своей целью пересмотр устоявшихся историографических парадигм. Выделим, пожалуй, лишь одну действительно важную новацию, выходящую далеко за пределы частных наблюдений: введение понятия «сообщество города и деревень» (
Следует обратить внимание и на тот факт, что историки права молодого поколения (в противовес ветеранам, таким как Г. Мартинес Диэс или X. Родригес-Фернандес), занимающиеся историей городских учреждений и городского права, все реже обращаются к собственно средневековому материалу, хронологически предшествующему середине XIV — началу XV в. С одной стороны, в муниципальных архивах он представлен в гораздо меньшей степени, чем документы более позднего времени. С другой — сказываются особенности подготовки специалистов на юридических факультетах современных испанских университетов. В 1980-х годах из их учебных программ были исключены курсы латинского языка. За минимальными исключениями отсутствуют они и в современных испанских средних школах (включая церковные). В определенной мере, ограничивая поступление свежей крови, этот фактор также способствует сохранению устоявшихся представлений.
7. Необходимость взгляда извне
Проследив основные вехи развития испанской историографии средневекового города, отмечу, что ныне, пожалуй, лишь инерция поддерживает сохранение историографических концепций о де-факто «нефеодальных» по своей сущности «свободном городе» и «народном рыцарстве».
За более чем два столетия, прошедших со времен Ф. Мартинеса-Марины и А. Эркулану, заложивших основы этих концепций, как национальный, так и европейский историографический контекст претерпели кардинальные изменения. Был введен в оборот огромный массив ранее неизвестных источников, получили распространение новые методы исторических исследований, неоднократно менялись господствующие научные парадигмы. Однако последствия высокой степени политизации исследований по истории испанской средневековой цивилизации вообще и средневекового города в частности, свойственной периоду XIX — начала XX в., не могли исчезнуть одномоментно. Отдельные элементы старых историографических представлений мутировали, были снабжены вполне современным научным инструментарием и в таком виде сохранились до настоящего времени.
Политизация — неизбежная спутница исторической науки, и медиевистика была и остается одной из ее наиболее политизированных областей. Но, принимая этот факт как неизбежную реальность, считаю необходимым отметить, что сам по себе он не противоречит принципу научности исторических исследований. В длительной исторической перспективе субъективные политические, этнокультурные и иные ценности и постулаты в значительной мере компенсируются потенциальной множественностью ракурсов изучения конкретной научной проблемы.
В данном случае я имею в виду участие в исследовании истории пиренейского средневекового города иностранных ученых, вклад которых при всей неравноценности весьма значим. Ощутимо уступая своим испанским и португальским коллегам в возможностях доступа к источникам и литературе, они способны предложить совершенно новые исследовательские ракурсы, по-новому взглянуть на устоявшуюся проблематику. И порой (хотя и далеко не всегда) этот свежий взгляд оказывается не только любопытным, но и весьма плодотворным.
Представляется, что в силу ряда причин русская испанистика сыграла и еще способна сыграть здесь весьма важную роль.
Глава 2.
Испанский средневековый город: взгляд из России
В отличие от зарубежной науки — не только испанской (что не требует комментариев), но и французской, британской и лидирующей в настоящее время американской[174] — в отечественной медиевистике к настоящему времени еще не сложилась целостная картина истории стран Пиренейского полуострова. За исключением краткой «Истории Испании и Португалии» В.К. Пискорского, вышедшей двумя изданиями (в 1902 и 1909 гг.)[175], единственным общим рудом такого рода на русском языке остается переводная работа Р. Альтамиры-и-Кревеа[176], испанское издание которой появилось в начале XX в.[177] К ней следует добавить еще несколько книг популярного характера на ту же тему[178]. Единственным исключением до: их пор остается работа А.Р. Корсунского «История Испании IX–XIII веков»[179], но и ее содержание к настоящему времени в значительной степени устарело; к тому же, как явствует уже из названия, фонологически книга охватывает лишь часть периода испанского Средневековья.