Олег Аникиенко – Самопознание богенов (страница 4)
Работы не было, пришлось идти сучкорубом. Потом родился сын, – и силы пошли на стирку пеленок, поиски лекарств. Он держался, хотя от усталости вечером приходилось поддерживать себя алкоголем. А потом, когда переехали в небольшой город, пришлось обустраивать жилье и работать дворником в детсаде, чтобы устроить к тому времени уже двоих детей.
– Кажется, я говорил – «хорошо бы написать», – словно переворачивая камни, выговорил Энлиль.
– Да? А я думал…
Зачем родили третьего? Жена хотела девочку, помощницу… А мои интересы отодвигались. Он честно воспитывал сыновей, играл с ними в игры, учил читать-считать, строгал сабли, водил в кружки. Иногда из глубин подсознания всплывала жалость к себе, но он гнал ее. Он выполнил долг отца, не предал… Мог этим гордиться. Но, слишком глубоко нырнул. И к его самоотверженности привыкли.
Почитывая биографии знаменитостей, Энлиль понял, что творческие люди из-за своего творчества могли и маму продать. Детей бросали. Или вовсе не женились. Лишь бы было время творить. Ну, ладно, можно бросить работу. А жить на что? Лишь выйдя на пенсию, смог написать рукопись рассказов. Но, как издать? Опять нужны деньги…
Чтобы как-то выкрутиться из положения, Энлиль перевел стрелки на друга. Спросил о жене, о которой Грек умалчивал. И тут случилось неожиданное. Друг вспыхнул, его охватил гнев.
– Сволочь! – заорал. – Изменила, сука, пока я тонул на Курилах! И с кем? С «черножопым»!
Выходило, что жена, устав от разлуки, согрешила с руководителем турфирмы, где работала. Об этом сообщили соседи. Любила ли она мужа? Или терпела его доказательства мужественности, которую Грек так культивировал?
– Может, ей не хватало в тебе мягкости, духовности? – осторожно, чтобы не обидеть, предположил Энлиль. Хотя, хотел сказать, – «душевности»…
– Что? Это тебе не хватает духовности! Глядишь и сочинил бы книжку…
«Вот так покурили!» – думал Энлиль, возвращаясь в квартиру.
Пить больше не стали. Легли спать.
Энлиль плохо спал, ворочался. В глубине души сознавал, – ему самому не хватило воли для исполнения планов. Физический труд утомлял, но разве только водкой снимают усталость? Есть другие методики… Облиться водой, отдохнуть часок и – писать… И воспитывать детей можно жестче, научить уважать свободное время отца.
Из комнаты, где спал Грек, послышался звук упавшего тела с дивана. Грохнулся? Приснилась подводная драма? Не такой он здоровый, каким хочет казаться. Дерганный. И – несчастливый? Нет пенсии, сын-инвалид, жена предала. Каков итог его сорокалетних приключений?
…Утром Грек решил ехать к своей бывшей подружке в Челябинск. Приглашала посетить Аркаим, пожить в палатке. С этой дамой он познакомился, когда ездил в институт на сессию. Энлиль не стал его отговаривать. Давящий и покровительственный тон друга его тяготил. Они обменялись номерами телефонов и поехали в аэропорт.
Легче Энлилю стало часа через три после отъезда Грека. И когда тот позвонил вечером, Энлиль, поколебавшись, не взял телефон. Не смог. Ему нечего было сказать человеку, которого он сорок лет считал своим другом.
Звонил Грек и на следующий день, и на третий… Энлиль не отвечал. Он признавал свое малодушие и срывал раздражение на близких.
А потом ему подарили на день рождения новый телефон. И жизнь потекла своим чередом. Крошечным тиражом Энлиль издал свою первую книжку рассказов. Которую, впрочем, стыдился распространять. Туда он добавил только один рассказ. Историю о друзьях, которые встретились через сорок лет и расстались после небольшой беседы уже навсегда.
Голос самоизолированных
Мы и раньше встречались в гостиной обсудить переплетения нашего общего бытия. Дружного хора не получалось, скорей – ариозо индивидуальностей. С трудом выслушивали другого, стремясь обнажить свои позиции… Ну, а карантин лишь обострил винегрет личных мнений
Костяк спорщиков составляли две пары: мама, социальный чиновник, – папа, труженик науки; бабушка, педагог, – и дед, бывший военный. Это наши первые скрипки. Приходила и тетя Ванда со вторым мужем, заглядывал брат, спортсмен-предприниматель. Также, кто-то из общих знакомых…
Зачинал, обычно, бунтарь-папа.
– Карантин? Верхам нужен! Воровской власти… Себе оклады миллионами, людям – недоплаты… Как при царизме, – развращенный двор и – нищая Россия. Теперь на митинг – ни-ни! Дома ропщите… Ведь что творят? На дачные колодцы – налог! Скоро и воздух присвоят…
– Не ерунди! – одергивает мама. – Колодцы – общего пользования и налог на большой литраж… А за жизнь эту народ 30 лет голосует. Значит, устраивает?
Папа умолкает и уходит на кухню. Мамин аргумент о народе его убивает. Он считает толпу незрелой для выбора нужного Правителя. И депутатов выбирают не за ум и честь. А за деньги и смазливую внешность! У людей нет опыта демократии…
– Стыдно торговать масками в эпидемию! – вздыхает бабушка. – Это как в войну продавать билеты в бомбоубежище. Спекуляция, позор…
– Время торгашей! – включается дед. – Гнилье!
Деда возмущают быстрые присвоения воинских званий. Руководители армии – без военного образования. А смазливые секретарши – уже генералы. За какие заслуги? Сам он полковник в отставке, имеет ранение, ветеран…
– То «табуреткин», менеджер, командовал. Теперь – прораб.. Министр обороны – в армии не служил! Зато дворцов себе понастроили, виллы, острова…
– А меня заботит, как преподают историю в школах, – продолжает бабушка. – На каких примерах воспитывать патриотизм?
– Болтовня одна! Картонные герои… – кипятится дед. – Сима, ты патриот?
– Да, дедушка! Но учителям не рекомендуют «советские» примеры. Рассказывать можно о первой мировой…
– Списали! Вычеркнули! Дожил… – корежится дед. – А кто войну выиграл, кто города строил? От обиды он уходит к папе на кухню.
– Вы! – кричу ему вслед… Строили! Воздвигли!
Комната наша просторная, – места спорщикам хватает. Можно и пошагать, оттачивая реплики…
– Не понимаю, зачем спорт закрыли? Залы, клубы… – Это холодно режет слова брат, предприниматель. – В моем зале свободнее, чем в магазинах. Занимайся в двух метрах от другого. Зато алкомаркеты "трудятся", дают прибыль. Народ спивается. Это – нормально?
Все с ним согласны, но думают о своем.
– Какой он, к черту, пехотинец! – Дед возвратился пошуметь. Сейчас он обрушился на губернатора, называющего себя солдатом Президента. Это который с бородой и получил, не воюя, звание генерала. – В пехоте – копейки получают! А этот – царствует… И преданно юлит.
Дедушка скучает на пенсии. И еще у него хронический гайморит. Потому в карманах у него всегда сопливые носовые платки. А ночью храпит. У бабушки от этого расстройство сна…
– Кру-гом! – командует, по-военному, бабушка. И продолжает: – Нужно ли говорить ученикам о нашем времени? И – как? От реалий не уйти. Государство крепнет, социалка – стонет… И нужно ли учителю выражать свое мнение?
Бабушка пишет книгу «Записки библиотекаря». В молодости она выдавала книги солдатам, учила их думать. Теперь любит соединять два слова в одно, плодя, по ее мнению, филологические находки.
– Можно найти формулировки… – Это уже папа вернулся. – Думаю, школьникам нужно мнение учителя. На чьей он стороне? В лагере богатых начальников или – с народом. Умалчивать о текущей эпохе – нельзя. И новый патриотизм на советских достижениях не склеить. Бумажный он получается… Сидят политтехнологи в виллах, пьют коктейли, патриотизм сочиняют. Сосут из пальца… А ветераны – без крыш в деревнях, бутылки собирают! Скорей бы кончился этот сон…
Иногда думаю, у папы с мамой брак – кармический. Оба призваны друг друга дополнять, воспитывать. Папа – идеалист, мятежник. Его знамя, как он говорит, – честность, гуманизм. Он не терпит карьеристов…
Мама – смотрит на мир практичней. Она – «государственник» и считает, что каждому деньги давать нельзя. Пропьют. Их непохожесть для меня открылась в детстве. Папа читал мне про героев, а мама – познавательные книжки о правилах на дороге. Пожалуй, я унаследовала от обеих предков… Но что государственная жизнь не согласована с людьми – очевидно.
– Не смотри телевизор, дочь! Там ложь… зомбирование. Это страшно. Толпа и Христа распяла, и Гитлера вознесла. Они и сейчас у руля… На выборах нет подтасовок! Так голосует попса. За Стаса Михайлова, Киркорова, Правителя… Сколько их?
Я вспоминаю советского поэта:
«Из тех людей, что населяют землю,
пять человек не могут без меня…
Я среди них – как сыр катаюсь в масле.
Они живут друг с другом в несогласье,
свою любовь от ревности храня…»
– Вирус дан в наказание! – говорит тетя Ванда, сестра мамы. – Заслужили! Грехи искупайте! Пришел час расплаты…
– Да ведь гибнут не только грешники… Простые люди. Если бы только негодяи…
– Мы не знаем подлинно, – не сдается тетя. – Надо переболеть! Жить в справедливости, в Боге…
– Ох! – выдохнул папа. – Христианский паниковирус! Вы знаете, патриарх призвал воздержаться от визитов в храмы… Сам объехал Кремль на мерседесе. А икону свою даже в руки не взял. Так и простояла Богородица на заднем сидении, рядом с напитками… Вы видели дворец патриарха у моря? Рядом с дворцом президента…
– Мы – Евангельские… У нас нет икон. И Бога славим песней…