Олег Алтайский – "Пикник" под кронами корней (страница 4)

– Не, не встречал. Но где он знаю.

– Хде? – не моргая спросил водила.

– Максим – это я.

Его ответ прозвучало примерно так же, как фраза из всем известного кинофильма «ДМБ», «Вова Бабков – это я!»

– Как ты? – еще не осознавая, что их поиски так внезапно закончились, спросили мужики.

– Ну вот так, Максим, это я. Чего вам от меня надо? Зачем меня ищете?

– Ну он же, то есть ты же, пропал.

– Да с какого перепуга?

– А что ты тут делаешь?

– Гуляю. Я что, погулять не могу?

– Мы тебя звали выстрелами. Чего молчал?

– У меня нет оружия. Чем мне стрелять?

– Как это нет? Ты тут и без оружия?

– А чё такого?

– А как ты вообще тут оказался? На чем приехал?

– Пешком пришел.

– Ни фига себе! Давай назад подвезем?

– Не, парни, я еще не нагулялся. Дня через три-четыре сам вернусь.

– А что ты тут ешь? Чем питаешься?

– Как чем? Парни, тут лес кругом. Еды навалом. Хочешь мясо, хочешь рыбу.

– А берешь где?

– Блин, мужчины, вы чего? Здесь и беру.

– А как, без ружья-то?

– Руками. Как еще?

Видя, что ему не верят, Максим решил устроить в честь своего дня рождения небольшое застолье. Тем более что и компания нашлась сама собой вполне подходящая.

– Так, я понял, – заговорщицки произнес Максим, – поехали тут недалеко, я вас сейчас угощу по-королевски. Как раз по случаю моего Дня рождения.

Мужчины послушно расселись по местам в своих машинах. Максим залез в первый уазик и стал указывать водителю путь к своей первой точке стояния.

Выехав на знакомый берег, Максим дал команду остановки. Пока мужчины, по распоряжению своего нового знакомого, собирали сухие ветки в лесу и разжигали костер, Максим разобрал свою рыболовную яму и достал промаринованную тушку кабанчика. Подправив протоку для захода рыбы в каменный мешок, он принялся развязывать бечевку пластикового пакета. Когда он извлек из полиэтилена благоухающее лесными травами промаринованное мясо, мужчины не поверили своим глазам. Запах был такой, что у всех присутствующих закружилась голова.

Пока прогорали в костре угли, Максим заварил в своем котелке чай из лесных трав и ягод, настрогал шампуры и разместив на них мясо, раздал своим новым знакомым со словами:

– Ну, как мясо жарить, я так понимаю знают все. Так что приступайте парни. Жарьте, угощайтесь. А я пойду рыбку пока к запеканию подготовлю. Как раз парочка хариусов уже зашла в мою ловушку и камни на огне прогрелись.

По глазам мужчин было видно, что вкуснее мяса они еще в своей жизни не ели. Обгладывая даже мельчайшие косточки, они расправились с кабанчиком за десять минут и с досадой облизывая пальцы, с грустью в голосе, спрашивали Максима:

– А что же он у тебя маленький-то такой?

Максим, улыбаясь пояснял:

– Так я парни это, не рассчитывал на такую компанию. Зачем мне большого кабана брать? Мне одному, на пару, дней тут мяса вдоволь было.

– Вот это да! – с довольной улыбкой произнес крепкий молодой парень, по имени Виктор, в форме бойца ОМОНа, с капитанскими погонами. – Вот это я понимаю, угощение! Теперь мне понятно, чего ты тут неделями гуляешь. Я бы так тоже не отказался.

После того первого марша по горам. Который Максим посвятил своему тридцатилетию, прошло несколько лет. К его прогулкам по горам все вскоре привыкли и внимания на его долгие отлучки не обращали.

Стоянки у него всегда были одними и теми же. Поэтому они с каждым разом только усовершенствовались и особо затратными в плане физических усилий, для пешего туриста Робинзона уже не были. Тем боле что их было всего три. Третья была самая дальняя, до нее было ровно тридцать километров по предгорью, по глухим лесным тропам протоптанных различными представителями животной флоры и фауны обитающих в этих широтах. В основном это были косули, лоси, волки и лисы. Так же встречались бобры, еноты, а иногда и медведи заходили в этот очаровательный своей девственной красотой уголок. Из пернатых были и глухари, и гуси, и утки, и лебеди, и кого только не встретишь в этих местах, где порой не ступала нога человека. Хотя это и было в относительной близости от цивилизации. Но отучившись ходить пешком, человек пересел на различные вездеходы, квадроциклы, мотоциклы, снегоходы и перестал заглядывать туда куда не могла проехать его техника.

На своей третьей точке остановки, Максим обычно задерживался на несколько дней. Временной лежки у него уже тут не было несколько лет, а была полноценная обустроенная землянка. Которую он оборудовал благодаря невольной помощи бобрового семейства, трудившегося в пойме небольшого ручейка. Перегородив который своей плотиной бобры превратили в очаровательное, небольшое, горное озеро.

Если погода позволяла, то Максим мог часами лежать на склоне горы и созерцать трудовые будни старательных хвостатых вальщиков деревьев в береговой линии. Бобры трудились, а парень, наблюдая за ними ждал, когда сможет присвоить себе очередной поваленный ствол.

Несколько десятков стволов он уже нагло присвоил себе и соорудил из них потолочное перекрытие в своей землянке. Законопатив мхом и замазав глиной, он сверху накрыл все дерном так, что о присутствии человеческого жилища ни чего даже не напоминало.

В последующем ему этот опыт сильно пригодится и возможно именно ему он и должен быть благодарен за то, что смог выжить в лесах под Изюмом, где ему довелось активно поучаствовать в вооруженном противостоянии с украинскими националистами.

Когда началось СВО, и многие омоновцы засобирались в боевую командировку, капитан по имени Виктор, тот самый с которым он познакомился на своем марше в честь тридцатилетия, первым делом позвал с собой Максима, своего уже, достаточно хорошего и проверенного временем друга. Максим, недолго думая, согласился. Для него откликнуться на призыв, встать на защиту своей страны, по умолчанию был одним из самых приоритетных. Он, так же, как и Виктор, засобирался в дальнюю дорогу. С выбором позывного, вопросов тоже особо не возникло. Так как Максима, после того случая в горах, вся округа звала просто – Леший.

С тех пор много чего Максиму довелось испытать и пережить. Он пережил гибель многих своих товарищей и смерть Виктора в том числе. Держа все это в себе и понимая, что мало с кем может поделиться тем, что у него на душе, вернулся домой.

Он уже совершенно не походил на того веселого, предприимчивого и жизнерадостного молодого человека, который четыре года назад принял решение оставить о себе след в истории, откликнувшись на приглашение друга Виктора.

Тогда им даже в голову прийти не могло, во что они вляпаются и чем для них обернется эта увеселительная, в кавычках, поездка. По первому времени им так это все и казалось. Друзья рассчитывали, что все эти события закончатся в течении месяца. Но они очень сильно ошиблись. Каким-то чудом Максиму удалось вернуться живым, хоть и не совсем целым, а вот Виктору повезло меньше.

Вернувшись домой, Максим с тоской на душе и с покалываниями в сердце ходил по территории своего предприятия. Цеха были кем-то вскрыты и разворованы. Ни инструмента, ни дорогого оборудования не было. Вся территория была заброшена и заросшая высоким сорняком. С тех пор как он уехал никому до его хозяйства не было дела. Да и винить в этом он никого не собирался, прекрасно понимая то, что сам от части во всем виноват. Получилось все так, что он сам, уехав на несколько лет и пустил все на самотек. Что итог всему был закономерным и предсказуемым.

Само село, в котором у него было производство, тоже за эти четыре года сильно изменилось. Беспощадная рука войны дотянулась и до него. Село опустело, мужское население практически вымерло. Многие из мужчин, так же, как и он, отправились на войну. Кто по мобилизации, а кто и добровольцем, как он сам. Из тех что вернулись, здоровых почти не было. Смотреть на мужчин без рук и ног, с протезами, стало привычным делом. О тех, кому повезло меньше говорили российские флаги, обильно развевающиеся на территории сельского кладбища.

Еще совсем не старый мужчина, прошедший тяжелейшие испытания войной, вернувшись домой, впервые в жизни почувствовал себя беспомощным и беззащитным как ребенок. Восстановить все то, что такими усилиями он налаживал несколько лет у него уже не было ни сил, ни средств. Впереди его ожидали поиски работы, заработка и непонятное пока для него будущее.

Глава 2.

С того момента, как Максим закончил свое участие в боевых действиях, прошло несколько не простых для него месяцев, поиска себя в мирной жизни. Мир вокруг него так же, как и он сам сильно изменился и был уже не тем, каким был раньше. Разобщенность в обществе, нервозность и враждебность друг к другу чувствовалась на каждом шагу. Не желая уподобляться общему настроению, наш герой немного отдалился от всех и стал вести уединенный образ жизни.

Различные организации пытающиеся на фоне СВО создать себе имидж и организовать свой маленький очень прибыльный бизнес, связанный со всем что необходимо фронту, появлялись в тот момент как грибы. Цены на армейскую экипировку выросли до неприличных размеров. Не имеющие ни стыда, ни совести торгаши всех мастей принялись зарабатывать на войне деньги. Различные лже-гуманитарные фонды, широко рекламирующие свои якобы благие цели и намерения, собирали с населения деньги и, наверное, чем-то может и помогали воюющим бойцам. Правда вот за несколько лет нахождения там, сам Максим и не видел, и не слышал про подобные организации даже намека. Он был очень удивлен такой многоуровневой поддержкой фронта в тылу и прекрасно понимал, что если бы хоть на один процент от этих крикунов и выскочек, от этих лже-гуманитарных миссий, рассказывающих на каждом углу какие они патриоты, шла бы помощь фронту, то мы своих врагов просто пирожками бы закидали.