Олег Алтайский – "Пикник" под кронами корней (страница 10)

За то время, что Максим был дома после возвращения со службы, во время частного извоза, среди его знакомых появилась девушка, с которой у него завязывались приятельские отношения, в формате водитель – пассажир. Девушка Максиму нравилась, но развивать более близкое знакомство он как-то не решался. Звали девушку Ирина, работала она бухгалтером в одной коммерческой фирме и подвезя ее как-то до дома, после работы, парень стал стараться встречать ее каждый день. Так они стали добрыми знакомыми. Молодая девушка видела, что нравится парню и особо этому не препятствовала, но и держалась, первое время, немного на дистанции. Вероятно, давая понять этим, что водитель такси, это не предел ее мечтаний. Подъехав вечером и встречая девушку после работы, Максим, все же решился на попытку перевода их отношений в другой более близкий формат.

Ожидая Ирину, он обдумывал как сделает ей свое предложение, отпраздновать Новый год вместе, понимая, что если девушка согласиться, то этим самым их отношения перейдут на другой уровень. Если откажется, то, вероятно, тем самым их общение может закончиться, так толком и не начавшись. Но зато будет хоть какая-то определенность и ясность.

Когда он увидел знакомую стройную фигурку, направляющуюся от офиса в его сторону, он сразу забыл обо всем том, что и как хотел ей сказать. Приветливо улыбаясь, парень вышел из своего автомобиля и направился ей навстречу. Ирина, улыбалась в ответ и шла навстречу парню.

– Привет. – произнесла девушка первой.

– Здравствуй. – ответил ей Максим.

– Ты прямо как по расписанию, я уже привыкать начинаю, что меня водитель после работы встречает.

– Это разве плохо?

– Смотри, так привыкну, придется тебе менять свою работу.

– Так я и не против, – взволновано ответил парень.

– Вечернее время у таксистов обычно самое прибыльное, а ты его на меня тратишь. От возможного заработка отказываешься. С меня же деньги ты брать перестал.

– Ни чего страшного. Как ни будь перетерплю. Я один живу, мне много не надо.

– Ну это пока один, но ведь это же временное явление, – хитро улыбнулась девушка, усаживаясь на пассажирское сиденье, в заботливо открывшуюся перед ней дверь автомобиля, Максимом.

– Я надеюсь, что моя работа в такси, тоже временное явление.

Обойдя свой автомобиль и сев за руль, парень запустил двигатель и тронулся с места по уже хорошо знакомому ему маршруту.

Проехав несколько минут и настроившись на разговор, Максим спросил у девушки:

– Ира, а ты где планируешь встретить Новый год?

– Не знаю пока, еще не думала. У родителей, наверное, как всегда. А что?

– Хотел предложить встретить его вместе.

– Как неожиданно. Даже в кафе не разу не предложил сходить, а тут сразу раз и Новый год вместе.

– Да я как-то не любитель всех этих кафе. А Новый год все-таки праздник серьезный.

– Да я толком и не знаю о тебе ни чего. Встречать Новый год с мало знакомым мужчиной, как-то чревато непредсказуемыми последствиями, – хитро глядя на Максима произнесла девушка.

– Да у меня все просто. Как у многих сейчас. Вернулся с СВО, пробую найти себе место в этом новом для меня мире. Пока не очень успешно.

– Ты на СВО был? – удивилась девушка.

– Да, а что в этом такого?

– Просто, мне казалось, что все, кто вернулся оттуда психически неуравновешенные, больные и покалеченные люди. А ты такой спокойный.

– Ага. Как айсберг в океане, – Максим многозначительно хмыкнул.

Девушка эту ухмылку интерпретировала по-своему и настороженно задала вопрос:

– А что, не спокойный? Тоже психически неуравновешенный?

– Да спокойный я, спокойный. Намного спокойней чем был раньше. И парни что оттуда возвращаются тоже большинство нормальных, как ты выразилась психически уравновешенные. Просто они уже чуть-чуть другие с обостренным чувством справедливости. Так же как они, для всех окружающих и окружающие их люди, стали для них другими. Более циничными, меркантильными и не добрыми. Так и раньше все было, наверное, ничего не поменялось. Просто вернувшись оттуда, как-то более острее начинаешь чувствовать всю эту лживость и лицемерие в нашем обществе.

– Но я неоднократно видела, как люди в военной форме, в пьяном состоянии, отвратительно ведут себя. Сейчас это сплошь и рядом. Наглые, хамоватые, развязанные.

– К сожалению есть и такое. С этим спорить бессмысленно. Лично мое мнение, что они просто позорят нас всех. Наглость и распущенность – это демонстрация силы слабым и глупым человеком. Не проявив достойно себя там, пробуют самоутвердиться здесь.

Что касается лично меня, то я вообще не любитель всех этих увеселительных питейных заведений.

– Что, когда выпьешь тоже буйный?

– Я вообще не любитель этого дела. Мне неприятно ощущение, когда я не контролирую свое тело, мысли и поступки. Мне более комфортно, когда я свободен от всего. До СВО я любил гулять неделями по горам в полном одиночестве, ощущая себя полностью свободным и одним целым с природой и Космосом. Как вернулся, так и не был в горах ни разу. Что-то изменилось во мне, совсем на природу не тянет.

– А еще чем ты до СВО занимался?

– Индивидуальным предпринимателем был. Цех металлообработки имел, ковка, сварка, все такое. Делал мебель для улицы. Кованные калитки и ворота. Подставки под уличные вазы, различные декоративные аксессуары, украшающие участок.

– А почему сейчас этим не занимаешься?

– Моё производство в глухой деревеньке стоит. Почти в горах. Место, достаточно отдаленное от цивилизации. Пока воевал, весь мой цех разворовали и разрушили, станки в негодность пришли, что смогли демонтировать, на металлолом сдали. Стекла выбиты, двери выломаны, территория заросла бурьяном. Все это восстановить большие деньги нужны. Которых у меня пока что нет.

– А говорят, что вам там большие деньги платят.

– Относительно большие. Это кому как. Для того, кто раньше, копейки в колхозе получал может и большие. Для того, у кого свой бизнес был, совсем не очень. Просто они аккумулируются там. Тратить особо негде. Еда, обмундирование, крыша над головой бесплатные. Вот с годами и превращаются все зарплаты в круглую сумму.

– А сколько ты там был?

– Три года. Как в конце зимы двадцать второго зашел, так в конце зимы двадцать четвертого вышел. Домой уже в двадцать пятом вернулся.

– Ого. Три года! Долго.

– Очень долго. Думал, что на пару месяцев вся эта неразбериха на украине будет, а она на годы затянулась.

Ну так что ты мне по поводу Нового года скажешь? Рассчитывать мне на твое приятное общество или вообще не настраиваться на праздник?

– А где ты его встретить планируешь?

– Пока понятия не имею. Если согласишься, то возможно где-то в ресторане, может в ночном клубе, может где на туристической базе. Где ты захочешь. Если не согласишься, то тогда точно дома.

– Нам на работе пригласительные предлагали в загородное кафе, в лесу, на природе. Говорят, что там классно. Давай я тогда завтра возьму парочку билетов для нас.

– Это значит твой ответ – Да?

– Какой ты сообразительный. Прямо экстрасенс. Мысли читать умеешь, – девушка рассмеялась звонким мелодичным смехом.

Максим улыбнулся ей и весь его организм наполнился приятным радостным чувством.

На календаре был последний уходящий день две тысяча двадцать пятого года. Предпраздничная суета царила по всюду. Мандариново-конфетный запах чувствовался в самом воздухе и мелодия из кинофильма «Ирония судьбы, или с легким паром», непроизвольно звучала в голове. Люди спешили по своим делам, кто домой с тяжелыми пакетами из супермаркета, кто, наоборот, в магазин за подарками для своих родных и близких. Кто-то после рабочего корпоратива уже был в праздничной кондиции и весело размахивая портфелем с банным веником, словно Женя Лукашин, герой все из того же фильма, брел неуверенной походкой только в одном ему известном направлении, толи в баню, толи в аэропорт. Максим, в предвкушении приятного вечера в обществе Ирины, пребывал в прекрасном настроении. Улыбаясь наблюдая за прохожими и клиентами, он выполнял свои крайние заказы в этом году и собирался ехать домой, готовиться к праздничной ночи и с желанием поспать хотя бы несколько часов до встречи с Ириной.

Развернувшись возле автовокзала Максим стал свидетелем конфликта между человеком в армейской форме, с костылем в руке и компанией подвыпивших развязанных молодых людей. Окружив инвалида, мужчины, отвешивали ему пинки и весело смеясь наслаждались своим физическим превосходством. Инвалид, неуклюже прыгая на одной ноге, пытался отмахиваться своим костылем. Все окружающие укоризненно поглядывали в сторону инцидента, но заступаться за человека с костылями в руках побаивались. Максим направил свою машину прямо к ним и резко затормозив, всего в нескольких метров от хулиганов, переключил их внимание на себя.

– Э, ты куда едешь, олень? – возмутился один из них, самый здоровый и самый наглый. – Не видишь, что ли что тут люди?

Максим вышел из машины и спокойно ответил:

– Где тут люди? Людей я не вижу. Шакалов трусливых вижу, а людей нет.

– Чё ты сказал?

– Мало того, что ты тупой, так ты еще и глухой. Надеюсь, что хоть смелый. Один на один слабо? Или как все шакалята, только толпой, над инвалидами глумиться можете? Иди сюда, я тебе сейчас слух подправлю.

– Да я тебя урод сейчас урою.

Подвыпивший хулиган ринулся на Максима.