Олег Алтайский – «Пикник» под кронами корней (страница 9)
– Элементарно. Когда бойцы уходят на боевку, они все свои вещи у него оставляют и банковские карты, и телефоны, и документы. Если боец погибал, то его часто Вьюн, со своим подручным замполитом Зверем, не отправлял в морг, а прикапывал где-то и объявлял пропавшим безвести. Говорили всем так, во всяком случае. А по боевому журналу проводили как члена новой боевой группы, работающей на самом передке, или вообще в тылу врага. Таким образом и работу показывал, перед штабом корпуса, и из погибших хромоногих косых и кривых пенсионеров, решивших повоевать на благо Родины, отъявленных диверсантов делал. Со всеми из этого вытекающими последствиями, почестями и наградами, но только посмертно. Сам понимаешь, что это все только на бумаге.
– Зачем?
– Да затем, что погибший продолжал зарплату на свою банковскую карту получать. А она, как я уже говорил тебе, у Вьюна в шкафчике вместе со всеми документами и пин кодом разумеется.
– И что? Он эти деньги себе с карт снимал?
– Да. Прикинь зарплату за десятерых получил, это уже два ляма с лишним, а у него там, в этом списке, уже намного больше. Там у них пипец сколько схематозов для заработка. Этот Зверь, например, распределял обязательное денежное довольствие бойцов, которые в отряд приходили.
Как ты знаешь, всем единоразовая выплата положена при заключении контракта. На эти деньги боец должен был себе экипировку приобрести. Зверь эти бабки собирал, объясняя, что закупки должны быть централизованными, бойцам потом старье всякое и тряпье выдавал. Броники и каски вонючие с трупов. Короче не плохо так наживался. С командиром, естественно, тоже делился. Потом они начали заявки на гуманитарку рассылать по предприятиям, просить прицелы ночные, тепловизоры и дроны. Этим Зверь лично занимался. Он мышь та еще, без мыла любому под шкуру залезет. Когда партия гуманитарки формировалась, её мимо отряда на Донецкий рынок везли и там продавали. Этим жена Вьюна занималась со своей сестрой.
– От куда ты все это так хорошо это знаешь?
– Меня Вьюн, к своей бабе водителем-охранником пристроил. Вот я уши и грел, когда она под шафе, лишнее по телефону трепала кому-то. Сейчас они в ссоре. Не поделили вероятно что-то. Вот я вместо нее и поехал в Москву. Доверенности, на получение выплат после смерти бойцов, получить.
– Афигеть! Там же миллионы?
– Вот-вот.
– А как же родственники?
– А что родственники? Родственники уверены, что их сын, муж, отец воюют исправно и с ним просто связи нет.
– А если они правду узнают?
– Вот это я уже не знаю, как они разруливают. Честно признаться, даже думать не хочу. Наверное, кидают по умолчанию, да и все тут. Сам знаешь сколько безвести пропавших. Море!
– А ты не думал о том, что им такой свидетель как ты живым не очень нужен?
– Да думал конечно. Поэтому и планирую свалить в скором подальше от Вьюна совсем.
– Куда это?
– В африканский корпус хочу. Жду, когда у моих парней контракты закончатся. Всей нашей слаженной бандой и двинем папуасов щемить. Скоро Коста службу закончит, потом его близкий кентярик Бес, потом Омут с Блэком. Уже банда приличная.
– А у кого контракт не скоро закончится? С теми как?
– Через того же Зверя врачебный эпикриз состряпаем по ранению. Денег ему заплатим и все.
– Он и этим занимается?
– Да и не только. Он на контракт в наш отряд вообще столько мертвых душ завел, что отряд впору в бригаду переименовать. Эти мертвые души получают зарплаты и какой-то процент Зверю с Вьюном платят.
– Афигеть! Вот это да! Вот это отряд у вас, так отряд!
– Больше скажу, он своим мертвым душам еще умудряется и боевые награды за деньги вымутить. Ордена и медали, официально продает.
– Слышь, ну это вообще перебор. Они просто не могут быть не в разработке у спецслужб. Почему они не сидят до сих пор?
– Так вот и я тебе про это же. Кто руку дары несущую рубить будет?
– Ничего не понимаю, – Максим на несколько секунд задумался и внимательно посмотрев на Сергея спросил:
– А зачем ты вообще мне все это рассказываешь?
Сергей грустно улыбнулся и ответил:
– Этому несколько причин. Во-первых, после всего что мы с тобой вместе прошли под Изюмом, я уверен, что ты меня не подставишь, поймешь и если что, подстрахуешь.
Во-вторых, если что со мной случится, то ты теперь сразу поймешь откуда ноги растут.
В-третьих, я надеюсь, что мы будем вместе.
– Э нет братец, в криминал меня не втягивай пожалуйста.
– Это не криминал, это наше общее будущее.
– Надеюсь, что тут ты неправ. Надеюсь, что все как-то устаканится.
– Привычка терпеть и приспосабливаться превращает всех нас в бессловесных баранов. Только и ждущих что когда-то все образумится и обустроится.
– А кровавый поход против своего народа это значит нормально? Ты так сам становишься зомбированным уродом, с которыми мы с тобой вместе воевали на украине. Ты от них что ли эту заразу подцепил?
– Я просто трезво смотрю на вещи.
– Ты просто подвержен последствию воздействия войны на тебя и, возможно, влиянию Вьюна.
– Нет, только не Вьюна. Он один из тех к которым мы потом тоже придем. У него нет ни чего святого.
– А у тебя есть?
– Надеюсь, что есть.
– А в чем отличие между вами?
– Он на всем этом деньги зарабатывает. Не гнушаясь ничем. А я просто жить достойно хочу, а не существовать, как ты сейчас.
– Так ты вроде бы тоже ради денег идешь на все это.
– На что на
– Он что, еще и оружием торгует?
– Он всем занимается на чем деньги сделать можно. Ну не сам лично, конечно. Есть у него на эти роли ставленники, которых он крепко держит за причинное место. Подцепил на чем-то и использует теперь.
– И много у него таких своих людей?
– Много. Одним из которых я сам являюсь.
– А тебя он чем держит?
– Обнулил я одного из наших, за трусость и предательство на передке. А это дело одному из бойцов на экшен камеру попало. Он запись Вьюну передал. Вот он меня ей и взял в оборот. Заставил меня еще раз присутствовать при казни калек и инвалидов из числа бойцов отряда, чьи зарплаты он теперь себе присваивает, а они как-бы в тыл к противнику с секретным заданием ушли. Сам понимаешь, что этот их поход, в одну сторону. Через пару месяцев представит кого-то из них к государственной награде и потом родственникам в торжественной обстановке вручит ее, со скупой мужской слезой соболезнования по тяжелой утрате кормильца.
– Ни чего себе делишки! Да у вас не отряд, а банда.
– Так и есть и лично меня это не устраивает.
– Но меня все равно, в это дерьмо прошу не впутывать.
– Я тебя в курс поставил, а там сам решишь, когда к нам примкнуть.
– К кому к
– Нет конечно. И чем дальше, тем нас будет больше.
Максим тяжело вздохнул и грустно произнес:
– Жаль мне тебя искренне, Серега. Добром это все не закончится. Такие самураи как ты, долго не живут. Или сядешь, или ляжешь.
– Да, я это знаю. Но сделаю это с гордо поднятой головой, а не в рабской позе, выпрашивая подачку на жизнь у тех, кто меня обворовывает.
Так за разговором, парни доехали до районного центра, в котором проживал Максим и припарковав машину возле дома, отправились отдыхать с дороги. После достаточно непростой беседы Максиму так и не удалось поспать. Тяжелые мысли в голове парня отодвинули сон в сторону. Лежа на своей кровати, он думал о том, что творилось вокруг этой специальной военной операции на украине, слушая как мирно похрапывает его боевой собрат. Тот, с кем он не одну ночь провел в блиндаже под обстрелами вражеских минометов. Он тогда и подумать не мог что все вот так может произойти в их жизни. Что они, вместо радости Победы над злом, сами могут стать его неотъемлемой частичкой.
Погостив несколько дней, Сергей отправился в обратный путь, к себе в отряд. За все время что он гостил у Максима, к тому разговору они больше не возвращались, но его смысл незримо стал между ними, формируя и новое общение и осознание всего того, что происходило вокруг.
Глава 3.
Новогодняя ночь приближалась. Максим, стал задумываться, где и с кем ему встречать Новый год, так как встретить свой первый Новый год после возвращения домой в полном одиночестве он хотел меньше всего. Была даже мысль поехать в Москву, найти своих боевых товарищей и отпраздновать с ними. Но у всех свои семьи, а Новый год, как всем известно, это прежде всего праздник семейный и оказаться за праздничным столом в чужой семье, это как-то не совсем правильно. Если встречать праздник с такими же свободными и холостыми парнями, то это было чревато масштабной попойкой, пьяными гулянками с соответствующими приключениями и вероятно глубокое чувство похмелья утром, в полицейском участке. Этого хотелось еще менее.