Олег Алтайский – «Пикник» под кронами корней (страница 8)

Время было раннее, машин на дороге было мало. Город еще спал и автомобиль резво мчался по трассе.

Спикер, развалившись на пассажирском сиденье смотрел перед собой, иногда с хитрым прищуром поглядывал на Максима.

– Ну чё братец, как ты тут устроился в мирной жизни? – спросил он.

– Да как-то не очень. Тяжеловато все стало.

– А с работой чё?

– Да вот, таксую на своей машине. Другого пока не нашел ни чего.

– Да уж, не радостная перспективка.

– Ну какая есть. Сам-то ты чего думаешь?

– А чё тут думать. Пока мы там свои жизни кладем, на гражданке особо хитрые и предприимчивые все хлебные места заняли. Надо вот теперь вопросы им задать конкретные и поделиться попросить, всем заработанным за наш счет.

– Ага, так они с тобой и поделились.

– Да куда они на фиг денутся с подводной лодки. Не ссы, обезжирим их в два счета.

– Быстрее сядешь. С такими мыслями тут долго не задерживаются.

– Ну если по-глупому все делать, то да. Но нас же они сами научили. Когда их поджало, они нас попросили на защиту их интересов встать. Как мы им ненужными оказались, так они свои сальные физиономии в сторону отводят.

– Ну есть такое дело. Что теперь из-за этого, с собой войну домой везти?

– А почему и нет? Ты только посмотри на них. Сытые, упакованные, холеные, наглючие. Нельзя им это просто так с рук спускать.

– Интересные у тебя мысли в голове. Жалко только, что не правильные.

– Чем это они неправильные? Что я хочу получить все то, за что воевал?

– Ну не криминалом же.

– Послушай братец. Наше общество, это большой многоэтажный дом. Каждый этаж живет своей жизнью. На одном этаже апартаменты, ночные клубы, веселуха, развлекуха. На другом нищета и безысходность. На третьем война, блиндажи, грязь и холод, кровь и голод. Каждый этаж сам за себя. У нас есть возможность автоматом проложить себе путь к лифту на тот этаж, куда сами захотим.

– Это новые жертвы, чем все закончится мы с тобой оба прекрасно знаем.

– И чё теперь? Молчать в тряпочку? Нет уж, пусть не надеются на нашу снисходительность. Я не собираюсь после дембеля частным извозом заниматься и глядеть из окна японской помойки на сытую жизнь тех, кто ее не заслужил. Одни воруют, не стесняясь и нам втирают, что воровать это грех и так делать неправильно, а мы молчим и позволяем им дальше обворовывать нас и страну в яму загонять.

– Ты же в Африку хотел свинтить после укропии? Что-то поменялось?

– Нет. Африка сама собой. Но она же тоже не вечная. Когда-то и с нее домой вернуться придется.

– Понятно. Я так подозреваю что это Вьюн тебе мозги так заморочил, что ты гражданскую войнушку дома замутить собрался.

– Да при чем тут Вьюн? Он бабла столько поднял, что и так в шоколаде. На несколько поколений хватит.

– Ты думаешь, что он у спецслужб не на контроле и ему это с рук сойдет?

– Да ни чё я не думаю. Мне Вьюн уже по барабану. Мне самому как-то о своем благосостоянии подумать надо. А он со своим баблом, кого угодно купит.

– Да и не таких приземляли, – с нотками напряжения в голосе ответил Максим.

– Братец, я тебе тему предложить хочу рабочую, а ты как мышь гражданская съехать пытаешься в сторону. В натуре ты тут мхом покрылся. Я тебя курсанул короче, а ты сам думай, нищебродом и дальше быть или ярко и красиво заявить свои заслуженные права на более достойное существование.

– Я тебя Серега услышал. Мне и в самом деле на гражданке тяжело. Но твое предложение считаю из разряда посттравматического синдрома человека, вернувшегося с войны и поэтому глупым и безрассудным.

– Нет. Я со своей войны уже не вернусь. Мне на ней комфортно, особенно когда враги кругом как грибы растут.

Максим решил сменить тему разговора и спросил:

– Ну чё, как там, бегает мой мотоцикл?

Сергей зевнул и отстраненно ответил:

– Бегает, наверное. Лично я не в курсе.

– В смысле? – удивился Максим. – Как это не в курсе? Ты же его у меня сам просил, я же лично тебе его отправлял?

– Да там братец история с ним получилась короче. Вьюн в позу встал, как его увидел. Заставил на баланс отряда поставить. Меня он от штурмов отодвинул в сторону. Говорит, что хватит мне с автоматом в руках на передовой прыгать. Что типа мол, я свое отвоевал достойно и теперь время других пришло, а мне и на более спокойную должность пора. Тем более что контракт заканчивался. Короче сдал я все свое имущество и теперь сам видишь, от службы, только приятные воспоминания остались. Все негативное из головы выкинул. По командировкам раскатываю.

– Не, ты погоди про командировки, меня мой вопрос волнует, – возмущенно произнес Максим. – Я, значит тут последние копейки наскребал, для того чтобы Вьюну подгон сделать, а не тебе?

– Да ладно тебе, чё ты заводишься? Помог фронту и благодарочка тебе от нас сердечная.

– Да на кой мне ваша благодарочка. Вьюн на Гелике катается, он такие мотоциклы пачками покупать может, а я тут перебиваюсь с хлеба на воду, думаю, что полезное дело делаю, а получается, что мошенникам зарабатывать помогаю. Где сейчас мой мотоцикл?

– Понятия не имею. В мотовзводе его нет. Как поставил его на отрядное имущество, так больше не видел.

– Покупал его я, документы на него у меня. Я на него в угон подам, пусть менты разбираются.

– Да не пыли ты братец. Какие менты? Они к нему близко подойти не смогут. Он как сыр в масле катается. Чувствует себя как у Бога за пазухой. Ему сам черт не брат. Только себе проблем наживешь. Там не все так просто.

– Кто вообще такой, этот твой Вьюн? Как он командиром стал?

– Да там мутная история. Сначала другой был. Потом он как-то странно погиб, когда зарплату в отряд вез. Там несколько мешков денег было. Под сотню миллионов. По какой-то причине поехал другим путем и главное тем, где активность украинских ДРГ повышенная. Короче в отряд тот командир не вернулся, нашли потом его сожженную машину и их обгорелые останки. Деньги, как ты сам понимаешь, никто не обнаружил. А может и обнаружили, да только промолчали. Тут история умалчивает. После гибели того командира, как-то неожиданно появился Вьюн и вместе с ним еще один черт картавый. На гуманитарке все сидел по началу. Потом его замполитом назначили.

Вьюн сначала был стройным и подтянутым, а сейчас рожа что жопа, легче перепрыгнуть чем обойти. Пипец как отожрался. И этот черт картавый все время рядом с ним. Они там свои делишки и мутят.

– А как у этого картавого имя, не в курсе случайно?

– Точно не помню. Позывной Зверь, а как имя, вроде бы Юрий.

– Похоже, что и с ним я тоже общался по телефону.

– Ни чё се! А с кем еще?

– Да и с Вьюном я тоже разговаривал.

– На тему? – Сергей насторожился.

– Да прикрутить они меня хотели ко своим поставкам. Я их послал мягко.

– Опасно. С этими чертями расслабляться нельзя. То-то я и думаю. Чего это Вьюн меня обхаживать принялся.

– Случайно не он тебя ко мне в гости отправил?

– Не, он не в курсах что я сюда поеду. Хотя, ему это просчитать как два пальца об асфальт. Возможно, они не исключают такой вариант развития событий. Мы же близкие как не крути.

– Вот-вот и я про это.

Сергей задумался на несколько минут. Затем достал свой мобильник и выключил его. Максим, глянув на непонятные манипуляции товарища, спросил.

– На кой ты свой смартфон вырубил?

– Да мне этот Зверь названивает постоянно. Интересуется, где я, да что я. Короче без связи пару деньков посижу.

– А им что скажешь потом?

– Да, как всегда. По старой схеме. Типа забухал. У нас же одна отмаза.

– Ясно. Значит ты по поручению Вьюна в Москву приехал?

– Да. Бумаги на подпись его нотариусу привозил. Тоже мутная схема. Я так понял, что он с нее бабки капытить начал.

– Как это?