Олег Алтайский – Мужская работа (страница 16)

– Тебе хорошо, а мне до восьми утра тут еще зябнуть, – произнес Сармат и поглубже укутался в свою плащ-палатку.

– Что за гул? Никак не пойму, как будто комбайны в поле, – спросил настороженно Ворон.

– Да какие осенью комбайны?

– Как раз осенью подсолнечник и убирают, до самых морозов.

– В такой-то туман. Да и сыро для уборки. Мне кажется по сухому убирать должны.

– Так-то да, а что тогда шумит? – не унимался Ворон.

– Блин, да танки, наверное. Танкисты свою технику прогревают.

– Точно танки. Что-то я забыл, что мы на войну приехали, – тихо засмеялся Ворон.

– Главное, чтобы это наши танки были.

– Ну а чьи еще? Там отряд Грача блокпост держит. С дугой стороны села, парни Монгола. Мы посередине. Были бы укры уже шумело бы всё вокруг.

– Ага, и рации подозрительно молчат. Может спят все?

– Может. Пойду и я отолью пока время есть, чтобы драгоценные часы на свой сон не терять.

– Давай, – ухмыльнулся Сармат и прислушался к гулу техники. Гул медленно приближался.

Ворон ещё не вернулся, а шум двигателей был всё отчетливей, вскоре к нему добавился лязг гусениц. Не прошло и десяти секунд как на Сармата, из тумана выехал танк с украинским флагом на башне. Перед ним двигалась командирская «Буханка». Боец непроизвольно отступил назад и растаял в тумане. За буханкой и танком следовал бензовоз. Дальше ещё танк и ещё. Украинская танковая колонна медленно проползала в сторону глубокого тыла войск ДНР.

Сармат быстро отыскал Ворона.

– Ворон! Это Укры! Это танки укров!

– Да не гони ты? С чего взял?

– У головного танка украинский флаг на башне.

– Да ну на фиг! Ничего не путаешь?

– Да нет я тебе серьезно говорю, это укры.

Ворон быстро спрыгнул в траншею и через секунду появился с РПГ-26 (ручная противотанковая граната) в руках.

Сармат в нерешительности спросил:

– А вдруг это наши?

– Ты же говорил там флаг украинский?

– А ты же говорил, что им тут неоткуда взяться.

– Ну говорил, ну взялись же. Я лучше перед своими отвечать буду. Чем в первую ночь укров пропущу к себе в тыл. Точно флаг был?

– Точно. Ну тогда всё. К бою. Буди Таксиста.

Ворон скрылся в тумане, в сторону шума техники и через пару секунд раздался оглушительный выход из противотанковой трубы. Тут же прозвучал разрыв гранаты, подтверждающий поражение цели. Ещё через несколько секунд после возгорания техники, подорвался боекомплект, находящийся в подбитом танке. Мимо наших парней высоко в небо улетела танковая башня и рухнула где-то в середине сельскохозяйственного поля. Сармат, Ворон и проснувшийся Таксист, толком ничего не понимая пытались разглядеть хоть что-то в плотном тумане. Но пока ни чего толком видно не было.

Откуда-то со стороны деревни прогрохотал одиночный танковый выстрел. Новый разрыв со стороны дороги и начался кромешный ад. Танковые выстрелы, разрывы. Рев двигателей. Скрежет и хруст металла. Истошные вопли и крики раненых. Кто в кого и откуда стрелял понять в тумане было невозможно. Украинские танки вспыхивали один за одним как спички. Воздух разогревался от горящей техники и вместе с наступлением рассвета, от прогретого пламенем воздуха, рассеивался и туман.

Украинская техника была сожжена полностью. Колона даже не успела толком развернуться в боевой порядок. Только никто не мог понять, кто жё все-таки их всех сжег. Прибежавшие из деревни на шум боя бойцы всех отрядов, быстро оцепили местность и заняли оборону. Понаехало многочисленное командование и начались разборы полетов. На дежурившую в ту ночь троицу, все смотрели как на врагов, разбудивших высокопоставленных командиров в фазе самых сладких снов.

К нашим товарищам подошел Румын и спросил:

– Что тут за битву под Прохоровкой вы устроили? – троица одновременно пожала плечами.

– Что мнетесь? Кто их расхерачил?

– Да не знаем мы. Туман был, хоть глаз выколи.

– Аааахренеть, танковую колону чуть не профукали, специалисты мать вашу. Хорошо хоть кто-то её раскатал в труху.

– Ни че мы их не профукали, – обиделся Ворон. – Первый выстрел мой был.

– Из чего ты стрелял? Из карманного танка что ли? – хотел было отмахнуться от него Румын.

– Из какого танка? У нас у каждого по трубе. Моя вон пустая валяется. У парней ещё целые пока. Две штуки есть.

– Ворон!!! – от неожиданности Румын аж подпрыгнул:

– Что же ты молчишь идиот? Так это ты…, то есть вы…, то есть мы…, то есть это что ж, мои бойцы колону укров сожгли?! Да ты…, да я…, ну ты…, ох молодец! Жди. – после этих, понятных только ему междометий он куда-то убежал.

Вскоре к парням подошла целая делегация командиров и начальников.

– Ну что бойцы, рассказывайте, как тут дело было? – спросил самый главный, с позывным Немец.

– Ворон, говори, – распорядился гордый Румын.

– Ну это. Шум был в тумане. Мы сначала подумали, что комбайны. Потом шум уже от дороги шёл. Потом Сармат сказал мне что танки едут и у головного украинского флага на башне. Я противотанковую гранату взял и отработал вон по тому, – Ворон указал на танковые останки раскуроченной техники без башни. – А что потом началось, я и сам не понял. Со всех сторон как начали по ним лупить. Главное кто? Туман рассеялся ни наших танков, ни следов от них. Как в воздухе растворились.

– Ага, вместе с туманом, – добавил Немец. – Вы парни обратите внимание как танки стоят, после подбитой вами коробочки и до неё.

– Ну, стоят и что? Колонной так и стоят, – пожал плечами недоумевающий Ворон.

– А то, что они лицом друг к другу стоят. Ни о чём вам это не говорит? Ты боец сколько тут воюешь уже?

– Вчера приехали. Сегодня первая ночь была.

– Ну ты даешь! Хорошо начинаешь. Так держать. А получилось у вас тут следующее. Когда ты в середину колоны шмальнул. Головные подумали, что атака с тыла на них пошла. А хвостовые решили, что атака с фронта. Головные развернулись чтобы сваливать, а хвостовые приняли их за наши танки, и они сами себя перехерачили. Вот и всё кино.

Лицо Ворона, переваривая услышанное медленно расплывалось в улыбке. Если бы не выстрел спросонья нашего танка со стороны деревни, то уничтожение вражеской колоны, Ворон мог бы записать на себя одного.

Многочисленные поисковые группы бойцов разбрелись по всей округе. Они собирали те ништяки, которыми обильно было всё усыпано вокруг. Документы, различное вооружение, какие-то личные вещи, боеприпасы. Сожженные трупы украинских военнослужащих, чернеющими головешками складывали вдоль проезжей части, на обочине, от куда их потом забирала бригада эвакуации.

Таксист сидел на поваленном стволе дерева, рядом с ним пристроился его друг Димка. Володя произнес:

– Ну если тут такая война идет. То брат чувствую, что мы навоюемся. Я до сих пор в себя прийти не могу. Жуть.

– Согласен. Вчера только в мирном городе были, а сегодня горы трупов у дороги. Я тоже в шоке.

– Рассказывали, что тут разрозненные банды бандеровцев. Что мы их быстро утихомирим, а тут гляди чего, танковые колоны. Против регулярной армии воевать нам придется.

– Да уж! Так сказать, с почином нас, – задумчиво произнес Дмитрий и они погрузились каждый в свои тяжелые размышления.

*****

Разгром танковой колоны произвел на всех неизгладимое впечатление. Местные жители, ощутив реальную угрозу своей жизни стали меньше появляться на улице, а бойцы, подсознательно мобилизировавшись стали ответственней относиться к своим обязанностям.

В связи с тем, что ещё совсем недавно эти места были украинскими, многие гражданские жители не успели переформатироваться и принять новый порядок вещей и осознать внезапно возникшую буферную зону разграничения. Так же не успели переформатироваться те, кто был ярко выражено против России и причисляли себя к сторонникам националистического батальона «Азов», чья база находилась в Мариуполе. Эти националисты уже во всей красе успели проявить себя и продемонстрировать свою жестокость и ненависть ко всему русскому. На их счетах были зверские убийства тех, кто проявлял себя сторонниками России. Методы, которыми они казнили, у обычных людей вызывают шок. Как они могли придумать такие изощренные способы казни, остается только загадкой. И в голове, у нормального, не больного психически человека, не укладывалось. Так, например, одним из способов их зверств была казнь с применением строительной монтажной пены. Распылитель-насадка прикреплялся к баллончику, вставлялся несчастному в задний проход и в кишечник перекачивалась монтажная пена. Расширяясь, она разрывала внутренности, причиняя неимоверные муки и вела к мучительной и страшной смерти.

В самом Мариуполе, подонки из батальона «Азов», воровали на улицах несчастных девушек, везли к себе, насиловали их и после сексуального глумления, во все отверстия закачивали монтажную пену.

Про этот изощренный и ужасный метод издевательства, информация быстро распространилась по всей области и не осталась неизвестной и для наших парней. При досмотре автомобилей на блокпостах, обнаружение в багажнике хоть одного баллончика вело к неминуемому задержанию и долгим разбирательствам. Прикинуться строителем монтажником в зоне боевых действий процедура весьма затруднительная и итог подобных находок всегда был предсказуемым и для военного времени оправданным. Так было и в нашем случае.

От разгрома танковой колоны прошло менее десяти дней. Украинская сторона ещё не могла свыкнуться с мыслью что почти во все села под Мариуполем зашли вооруженные силы ДНР. Вероятно, по этой причине танковая колона и оказалась в таком тотальном для себя положении. Что говорить про наглючих нацистов, разъезжающих по селам как по своим собственным.