Олег Алтайский – ДОБРОВОЛЬЦЫ (страница 5)

Различные передряги, которые его чудом не привели на скамью подсудимых. Встреча с достойными и верными друзьями, знакомство с Еленой и настоящая мужская работа, о которой он мечтал с детства.

Владимир четко осознал для себя что всё это время кто-то незримый и всемогущий ведет его по жизненному пути, словно держа за ручку. За маленькую детскую ручку. А он такой сильный, большой и могучий, всего лишь малюсенький ребенок рядом с Ним. Под Его защитой и покровительством. Рядом с Тем, кто заботится о нем и защищает его.

На смартфон пришло сообщение. Владимир посмотрел на экран.

Сердце парня кольнуло теплой и нежной иголочкой. Сообщение было от его любимой.

Сообщение от Елены: Как твои дела, любимый?

Володя набрал текст: У меня всё хорошо. Почему моя милая девочка так поздно не спит?

Пришел ответ от Лены: Что-то не спится. За тебя волнуюсь. Могу позвонить?

Володя написал ответ: Да, Леночка можешь. Я сам тебе сейчас наберу.

Радостный и воодушевленный Владимир, отойдя подальше в сторону, где и связь лучше и уши часового не присутствуют при их разговоре, он позвонил своей молодой жене и они, ещё час просто проболтали по телефону.

Одухотворенный, полный решимости и жизненных сил, Володя направился в палатку.

У него оставалось на сон ещё чуть больше часа. Не раздеваясь, он завалился на кровать и тут же уснул, со счастливой улыбкой на лице.

В шесть часов утра объявили подъем. Недовольно кряхтя, мужчины потянулись в сторону умывальников, но убедившись, что все краны заняты, проходили дальше, к торцевому выходу из палатки, на утренний туалет и перекур.

Прошедшей ночью Владимир спал плохо. Заснуть у него получилось только под утро. По этой причине он чувствовал себя разбитым и настроение было ужасным. Кое-как умывшись и приведя себя в порядок, он вышел на свежий воздух. Подозвав к себе своего заместителя, он сообщил ему во сколько их взвод идет на завтрак и поручил ему провести это мероприятие. Эфиоп был опытным военнослужащим именно армейским, а не бойцом спецназа одной из силовых структур типа ГРУ или СВР. Наблюдая за ним Владимир вникал в специфику армейского общения с подчиненными и поражался их отличию от бойцов группы Француза.

Контингент, с которым предстояло работать был, мягко говоря, специфическим.

Полное отсутствие какой-либо дисциплины и ярковыраженная собственная пустая значимость. Все себя позиционировали профессионалами и знатоками военного дела. Но позиционировать себя и быть на самом деле таким это две совершенно разные вещи.

Например, третье отделение Афериста.

Во взводе Владимира оно уже было сплоченной группой. Парни раньше, с их слов, но без какого бы там ни было подтверждения, работали на Донбассе вместе. Так же вместе они приехали и на СВО. С одной стороны, это было совсем не плохо. Но, с другой стороны, они оказались наиболее неуправляемые. Постоянно пытающиеся навязать всем свою поведенческую линию. Конфликтные ситуации с ними начали возникать с самого первого дня. Их манера поведения мало походила на военную дисциплину и больше соответствовала народному ополчению или банде кронштадтских моряков под флагом анархистов. Все попытки организовать их, закачивались недовольным бурчанием себе под нос. Дошло до того, что Владимиру пришлось приводить их в чувство методом дисциплинарного воздействия. Что в условиях подготовки к реальным боям было совсем диким и неприемлемым. Словно в детском саду, взрослым людям пришлось объяснять прописные истины, давно всем известных правил общего поведения в мужском коллективе.

При очередной конфликтной ситуации с ними Владимир решил по максимуму затянуть гайки.

– Послушайте парни, вас сюда никто силой не загонял, – обращаясь к ним произнес Владимир повышенным тоном. – Здесь формируется военный отряд, с военной выучкой, дисциплиной и системой командования. Если кто-то считает, что у него тут нет командиров, то тот сильно заблуждается и мой совет ему пересмотреть свое отношение к службе. Если вы такие крутые и профессиональные воины, то у вас в скором времени представиться возможность – это продемонстрировать на деле, а не на дешевых понтах, которые вы тут передо мной демонстрируете. Мне глубоко плевать на ваше мнение и негативное отношение ко мне. Если меня назначили командиром взвода, то будьте любезны выполнять все мои распоряжения.

Я от вас требую всё строго по уставу, ни чего лишнего. За водкой в магазин я вас не посылаю и подай принеси тоже не приветствую. Но порядок в жилом помещении, движение строем в столовую и на полигон буду требовать с каждого. Нравится вам это или нет. И мне удивительно наблюдать что кое кто из вас даже не знает, что курение в строю запрещено. Вы ведете себя как свиньи, но отношение к себе требуете человеческое. Так вот, запомните, как вы ко мне, так и я к вам. Не дождетесь чтобы я тут перед вами лебезить начал. Через две недели все окажемся там, где каждому представиться случай доказать и нам и себе кто он, на самом деле в этой жизни, тварь или человек. Вот по результатам той работы и будет формироваться мнение о каждом. А пока будьте любезны выполнять и мои требования и требования моего зама. Вы тут не одни и не в свободном плаванье. Вы всего лишь отделение моего взвода, поэтому будьте любезны не самоустраняться и быть во взводе.

– Мы тут тебе не в Армии, – недовольно и с гримасой пренебрежения произнес парень с позывным Куба. – Мы присягу не давали и строем ходить не собираемся. Ты это молодым задвигай, мы это уже всё давно схавали.

– Я тебя услышал, боец, – спокойно ответил ему Владимир. – Не хочешь ходить строем, отлично. После стрельб, ваше отделение остается на полигоне, убирает ящики и гильзы. После чего самостоятельно, как вы и хотели, без строя, возвращается в лагерь. Заодно и построение на ужин пропускаете. Так что сразу можете двигать в столовую, доедать те объедки что после всех вам достанутся.

– Не буду я тут убирать ни чего, я тебе не уборщик.

– Ну если не уберете, то тогда весь взвод по тревоге подниму после отбоя и на полигон марш-броском пригоню, за вами мусор убирать. Можно подумать ящики и гильзы не от вас тут остаются.

– Нет, не только от нас, но и от вас.

– Отлично. Раз ты самоустраняешься и разделяешь нас, на ваших и на наших, тогда ваше отделение от стрельб отстраняется и направляется в оцепление полигона. Мониторить чтобы коровы в сектор стрельбы не заходили. Ну а после стрельб, сюда. Ящики за нами убирать. Я всё сказал. Тема закрыта.

– Я не всё сказал…

Владимир резко перебил говорившего.

– Заткни свой рот ушлепок, ты меня уже достал. Или я тебе его сейчас по-другому заткну. Ещё раз говорю, я вас сюда не звал, сами пришли. Вы у меня во взводе, делать будете всё то, что я говорю. Что-то не устраивает, это ваши проблемы. Делайте выводы, принимайте решение. Я свои выводы уже в отношении вас сделал. Всё, ждите здесь. Сейчас доложу, за вами приедет машина и развезет вас на точки оцепления. Вечером как вернетесь, командира отделения жду с докладом, что тут всё убрано и отделение вернулось в расположение без дополнительных проблем.

Двумя отделениями взвод Владимира направился в сторону группы инструкторов, наблюдающих издалека за дисциплинарными действиями Владимира. По их лицам Володя видел, что они его прекрасно понимают и поддерживают. Все они были кадровыми офицерами спецслужб, именно такими какими военные и должны были быть. Точь-в-точь, как и бойцы в группе Француза. Для них так же, как и для людей Француза было бы просто диким подобное поведение бойцов в боевой группе.

Один из инструкторов потом подошел к Володе, когда рядом никого не было и спросил.

– Наблюдал я сегодня за утренним диалогом. Не боишься, что вот такие типы, при первой возможности в спину тебе выстрелят?

– Нет. Не боюсь. Я боюсь за другое, что вот с такими типами я поставленную боевую задачу выполнить не смогу. Что нас враги раскатают и остальных нормальных парней положат. А эти мыши приблатненные, по кустикам попрячутся, а потом героями вернуться. Живые и здоровые.

– Да, тоже та ещё перспективка. Но других у нас нет. Приходится работать с теми, кто идет.

– Приходится.

– Ты раньше кадровым был?

– Нет, я частник.

– Частник?! Да ладно?! А с кем из наших работал если не секрет?

– Для вас не секрет. Вы же не посторонние. В группе Француза был.

– Француза?! Это который сейчас в Аденском заливе пиратов кошмарит?

– Ага. С ним.

– Ни фига себе! Круто! Я его хорошо знаю, серьезная у него группа. Много чего про вас слышал и всё только хорошее. Погоди, так ты тот самый Таксист что у него в группе пулеметчиком был?

– Ага, – улыбаясь ответил Володя.

– Слышал я и за тебя тоже. Приятно встретить одного из его парней здесь. Ладно, пойдем работать. Время идет.

Как ни странно, но внутренний конфликт внутри взвода благоприятно отразился на общей подготовке. Бойцы проблемного отделения убавили наглости в своем поведении и больше старались не нарываться на штрафные санкции со стороны Владимира. Правда и внутреннее напряжение и общая неприязнь друг к другу плотно засела как у Владимира к ним, так и у них к нему. Другие два отделения, на наглядном примере проштрафившихся, старались тоже не нарываться и процесс обучения приносил свои положительные плоды. Вскоре второй взвод, которым командовал Владимир, по всем показателям вышел на первое место. В других двух взводах продолжала оставаться атмосфера народного ополчения, хотя по своему боевому опыту многие из них были достаточно матерыми бойцами, превосходящими по опыту и самого Владимира и других бойцов его взвода. Но есть такая поговорка: «Дисциплина бьет класс!», Владимиру удалось это наглядно продемонстрировать и подтвердить.