Олег Алтайский – ДОБРОВОЛЬЦЫ (страница 7)
Володя снова вспомнил слова Андрея Константиновича, но Эфиопу ответил по-другому:
– Так, ну-ка давай прекращай мне тут даже думать об этом. Нас сюда силой никто не загонял. Все мы давно взрослые люди и способные принять то решение, за которое в состоянии ответить. Поэтому раз мы здесь, значит мы пойдем туда и сделаем всё, чтобы доказать, что мы не пальцем деланые. Дома на диване, перед телевизором, все герои, покажите теперь это здесь, лицом к лицу с теми, кто вашим родным и близким смерти желает. Не надо думать сейчас про комфорт и уют, не надо думать про еду и завтрак с горячим кофе и свежей прессой. Чем там хуже нам, значит тем хуже и нашим заклятым врагам. Значит мы все, сожмем свои зубы и через не могу и не хочу выполним то, что нам прикажут. А если есть те, кто в себе не уверен, то лучше откажитесь сейчас и здесь, но только не там.
В помещении наступила тишина. Только шелест пластиковых пакетов, в которые бойцы складывали свои запасные вещи и тревожные, взволнованные вздохи звучали со всех сторон.
Володя вышел из комнаты и направился вниз, посмотреть на ту группу отказников что вернулись самостоятельно с позиций.
Во дворе он увидел два десятка бойцов, грязных, худых, измученных и злых. Которые что-то бурно пытались донести на перебой приехавшему на общение с ними Бородаю.
– Да вы поймите, Александр Юрьевич, нас туда просто на убой кинули. За десять дней нам ни разу ни сух пайки не привезли ни боеприпасы. Мы свой боекомплект у украинских трупов пополняли, как и рационы питания. За дохлыми укропами всю воду допили и все их недоеденные консервы сожрали. Эти армейские командиры нас просто кинули туда и забыли. Мы еле вышли. Наших погибших парней кто теперь доставать оттуда будет?
– Парни я вас услышал, – пытаясь понизить градус напряженности говорил им Бородай. – Давайте сейчас все успокоимся, отдохнем и потом спокойно проведем работу над ошибками. Обещаю, что я решу этот вопрос и впредь такого не повторится.
– Да пошли вы все, командиры… – бойцы успокаиваться не собирались и их эмоции только росли.
Бородай продолжал пытаться их успокоить:
– Если вы не хотите меня слушать, то чем я тогда смогу вам помочь? Давайте отложим этот разговор. Я обещаю вам помочь во всем…
– Да иди ты со своей помощью к своему генералу Рязани. Ему помоги, парнями нашими, кого ещё на верную смерть кинуть. Нам всё понятно с вами. Воюйте тут сами, а мы уходим.
– Зря вы торопитесь и на эмоциях решение принимаете. Такие вопросы на спокойную голову решать надо.
– Да ты ещё наши эмоции не видел. Сейчас на Родник, в ваш штаб прогуляемся, всех полу покеров перестреляем как баранов, вот тогда и будут тебе эмоции. Посмотрим кто из штабных крыс воевать умеет и нам сопротивление окажет. А то только ордена и медали за наши пропавшие жизни получать могут.
– Вы все тогда под уголовку попадете.
– Да чем ты нас пугаешь? Тоже мне, нашел чем пугать. Лучше под уголовку чем в пакет пластиковый, различными фрагментами с землей вперемешку. На тюрьме и в зоне и еда и крыша над головой, там к зекам лучше отношение чем к нам тут. Короче идите вы все, сами знаете куда. Пошли парни оружие сдавать. Пусть эти вояки сами воюют.
Договориться с парнями у Бородая не получилось. Парни толпой направились к оружейному складу.
Бородай увидел Володю и направился к нему.
– Привет, – с некоторой настороженностью в голосе спросил Александр Юрьевич. – Ну как дела?
– Готовимся к выходу, – без эмоций ответил Володя.
– Понятно. Просьбы пожелания есть?
– Есть. Магазины нам нужны и патроны. А то я смотрю с этим проблема может быть.
– Вот они сейчас сдадут своё вооружение, их магазины и возьмете себе.
– Хорошо.
– Как у бойцов настроение?
– После подобных концертов, как-то не очень.
– Отказники есть?
– Пока нет. Надеюсь и в дальнейшем не будет.
– Не переживай, всё будет нормально.
– Всё будет, так как будет. Мы сюда не на легкую прогулку в парке ехали. Это личное решение каждого из нас. Так что какая разница как там всё будет. Каждый получит именно то, что он заслуживает. Кто-то почет и уважение, кто-то глупую смерть, кто-то презрение товарищей. Наша задача бить врага. И пока мы это в состоянии делать, мы будем это делать.
– Вот и отлично. Надеюсь, ты своих парней так же замотивировал?
– Почти так же.
– Хорошо. С магазинами я всё решу, не переживай. Сейчас эти свое вооружение сдадут и через час ты своих к оружейке подтягивай.
– Принято. Через час у оружейки с личным составом.
– И ещё, всех предупреди чтобы свои мобильники туда вообще не брали. Укропы вычисляют мобильный сигнал и бьют по нему с точностью до метра. Так что телефоны просто запрещены.
– Я понял, – Володя тяжело вздохнул. В голове появилась мысль, что нужно будет перед отключением телефона, написать Елене сообщение что он какое-то время на связь выходить не будет.
Бородай продолжил:
– У меня к тебе ещё одна просьба есть.
– Слушаю вас Александр Юрьевич, – угрюмо произнес Володя.
– Может быть тебе стоит поменять позывной? А то как-то командир взвода с позывным Таксист, звучит не очень. Генералу докладывать, что группа из взвода Таксистов выдвинулась на позиции. Сам понимаешь…
– А какой позывной звучит у командира взвода?
– Что-то ты смурной какой-то в последнее время. Может быть Сумраком?
– Значит группа Сумраков выдвинулась на позицию, звучит лучше?
– Во всяком случае по-военному.
– Да, честно говоря, мне без разницы, если это для генерала так важно и других забот у него нет, то могу и Сумраком быть. Позывной Таксист ко мне тоже прилип спонтанно.
– Вот и отлично, Сумрак. Значит договорились. Ладно, мне пора к Рязани по этим типам пообщаться. Их теперь до границы нам довести как-то надо. Транспорт нужен.
Бородай направился в штаб, а Володя, снова тяжело вздохнув сел на бетонный блок, достал свой смартфон и принялся писать Елене сообщение. После того как он его отправил, мобильное устройство было выключено.
Прошло несколько часов. Время близилось к полудню. Военный Урал с бойцами в кузове мчался на выезд из города. Кругом были следы артиллерийских прилетов, сожженные заправочные станции и разрушенные торговые центры. Город Изюм хоть и жил своей прежней жизнью, работал и центральный рынок, и магазины, но следы войны уже оставили на нем, свои неизгладимые отметины.
Переехав по понтонной переправе, возведенной военными инженерами рядом с подорванным украинскими военными автомобильным мостом, через реку Северский Донец и вырулив на Ростовский шлях, армейский грузовик помчался в сторону Малой Камышевахи, сразу за которой начиналась зона активных боевых действий. Там уже артиллерийские выходы и прилеты звучали не где-то там вдалеке, а повсюду. Главное для водителя, это было не пропустить поворот на Бражковку, так как если его проскочить, то всего через несколько сотен метров можно было выскочить прямо на украинские укреп сооружения и огневые точки. Попадая тем самым под огонь прямой наводкой, от которого уйти шансов было мало.
Миновав Бражковку, армейский Урал, по сельской грунтовой дороге проехал через полностью разбитое село Сулиговку и свернув за ним, на проселочную, стал объезжать лесной массив с левой стороны. На правой его стороне уже свободно перемещались диверсионные группы неприятеля и попасть тут в засаду, тоже было обычным делом.
В северной части этого лесного массива, автомобиль с бойцами, на большой скорости въехал в густые заросли кустарника и замер. Володя, ставший теперь Сумраком, подал команду:
– К машине. Быстро разгружаемся и разсосредотачиваемся. Готовим себе укрытия на случай минометного обстрела. Старшим остается Эфиоп, а я убываю к армейским для налаживания взаимодействия. Эфиоп, командуй.
Посмотрев на карте точку, где они остановились и точку, где стояла армейская бронегруппа, Владимир, вышел на проселочную дорогу, по которой они ехали и быстро зашагал в нужном направлении. Разгрузившийся Урал, задним ходом выехал из кустарника и помчался обратно. Володя посмотрел ему в след и прибавив шагу, пошел в противоположном направлении. Снова в памяти всплыл лик Дьявола, который собранный из облаков заглядывал к ним в Урал при заходе в зону боевых действий.
Воспоминание смеющегося над ним ликом вызвало у Володи дикое желание помолиться, но текста той молитвы что он читал в машине, он не помнил. На ходу он стал придумывать себе свою личную молитву. В итоге получился следующий текст, с которым он и встречал, в дальнейшем, каждый свой новый день на войне и который помогал ему прожить его. Тогда Володя четко уяснил для себя одно, что атеистов на войне не бывает.