Олег Алтайский – ДОБРОВОЛЬЦЫ (страница 3)

– Забудь про тот опыт. Тут всё по-другому. Тут тебе не детская песочница что раньше была.

– Меня туда руководитель СДД сам лично завет. Я с ним в Крыму у Аксенова познакомился. Не думаю, что он меня в мясо отправлять будет.

– А на какую должность он тебя зовет?

– Командиром диверсионно-разведывательной группы.

– Ты совсем дурак что-ли? Это и есть самое что ни на есть мясо. Сто процентное и без каких-либо вариантов. Ты меня вообще удивляешь. Неужели ты такой тупой что сам этого не видишь?

– Андрей Константинович, хватит меня тут оскорблять. Чего вы добиваетесь?

– Чтобы ты идиот, живым остался, с руками и ногами. Про мозг я уже молчу. Контузии тебе не страшны, всё равно там пустота.

Владимира не на шутку задели слова генерала.

– Ну это мы ещё посмотрим, пустота там у меня или нет. Поеду я пожалуй. Ваш тон разговора со мной мне вообще не нравится.

– Погоди, не спеши. Послушай меня. Ты член группы Француза, предлагаю не спешить и его дождаться. Если они заходить будут в работу, то и ты вместе с ними. Там я тебя не собираюсь отговаривать. Но здесь, ты допускаешь большую ошибку.

– Моя жизнь. Мои ошибки.

– Не только твоя жизнь, но теперь и моей дочери тоже.

– И что теперь, мне возле её юбки сидеть и на вас оглядываться? На того, кто меня за дебила тут держит. Если полчаса назад я ещё и сомневался в своем решении, то теперь нет. Вы не отговорили меня, а наоборот, убедили. Не буду я Француза ждать. Всего вам доброго.

Владимир встал и направился к выходу. Слова генерала его сильно задели и теперь он точно был настроен на самый скорейший заход в зону СВО. Сев в свою машину он позвонил Дмитрию.

– Привет, дружище! – произнес он, услышав голос приятеля.

– Здорова Вован. Как сам?

– В норме. Ты как?

– Да тоже по-тихому. Что там у тебя? Что-то по срочному или не очень? А то я тут занят маленько.

– Пять сек повремени со своим занят.

– Говори тогда.

– Я короче в укропию собрался. Ты со мной?

– Что, французы с Африки вернулись? Конечно, об чём базар.

– Нет, не вернулись. Я сам, добровольцем, один, или с тобой.

В воздухе повисла тишина. Дмитрий задумался и что-то пытался осмыслить. После продолжительной паузы он осторожно спросил:

– Как сам? Как один? А как же наша группа? Что-то я тебя недопонял. А с кем?

– У меня хорошие отношения с руководителем СДД, он лично позвал.

– Не братец, у меня есть группа. С незнакомыми в таких темах я не участвую. Я ещё пожить хочу. Опыт есть. Вспомни сам. Или с Французом или ни с кем. И тебе бы не советовал. Мы тут с Максом заезжали на сборный пункт, я там посмотрел на подготовку будущих воинов. Простые мужики ни одного хотя бы приблизительно понимающего куда их готовят. С такими вояками та ещё войнушка будет. Короче нет братец. Без обид. Мы, конечно, друзья, но просто так подыхать я не согласен и тебе не советую. Считаю, что это глупость.

– Да пошли вы все. Генерал меня тут идиотом называет, ты тоже. Короче, ну вас всех в задницу. Сидите тут, ждите пока хохлы сами к вам придут. Как будто не знаете, что происходит.

– Брат, да в том-то и дело что знаем. Это не война, это специальная военная операция. Объявят войну, тогда святое дело, а пока они там амбициями меряются, то пусть сами и воюют. Короче я нет.

– Я тебя услышал. Ладно, отбой связи.

– Ага. Пока.

По дороге до дома, Володя обдумывал своё положение. В принципе он был полностью согласен с Дмитрием и прекрасно его понимал. Но после разговора с генералом он уже по-другому поступить просто не мог. С подобным отношением к себе отца своей жены, он мириться не собирался.

Вернувшись домой, Владимир попал под очередную атаку Елены и понимая, что его просто тупо ставят перед выбором, или залезть под каблук генеральской дочери, или сохранить своё мужское Я. Не поддаваясь на провокацию вступить в долгую и бесполезную ругань, выслушав все оскорбления и претензии в свой адрес, Володя молча встал и вышел из квартиры. Возвращаться обратно он больше не планировал. Тем более если он сейчас пойдет на попятную, то потом очень будет об этом жалеть. Опыт жизненных ошибок говорил именно о том, что когда не сам распоряжаешься своей жизнью, а слушаешь кого-то другого, то в итоге получается только хуже и тот червячок сомнения, который поселился внутри, вырастает до размеров Змея-Горыныча и потом поедает полностью и тебя самого и тех, кто рядом. Что непременно повлечет за собой разлад в отношениях и развал семьи, Владимир даже представить себе не мог тот вариант что они с Еленой расстанутся из-за его минутной слабости сейчас. Решение было принято.

Созвонившись с Александром Юрьевичем Бородаем, он выяснил адрес пункта сбора, предупредил что выдвигается и поехал в свой гараж.

Достав со стеллажей свой армейский рюкзак и перебрав вещи, Володя переоделся в военную форму, собрал все необходимое и изучив по интернету все возможные маршруты до Ростова, вызвал такси.

Доехав до автовокзала Саларьево, Владимир с тяжестью на душе, приобрел билет и сев на скамейке стал ждать прибытия своего автобуса. Ждать пришлось долго и времени подумать обо всем было предостаточно.

Совсем не так он представлял себе отправку мужчины на фронт. Никакой тебе торжественной обстановки. Только ругань, сопли, слезы и оскорбления. Смартфон молчал, ни звонков, ни смсок от Елены не было. От этого становилось ещё более невыносимо и хотелось только скорее оказаться на передовой, чтобы выпустить весь свой негативный пар на противника, длинной, автоматной очередью. Честно говоря, Владимир уже и сам где-то глубоко внутри чувствовал, что и погорячился, и поторопился со своим отъездом, но подобное отношение к себе со стороны близких ему людей он тоже терпеть был не намерен. А теперь, когда он уже в военной форме со своим огромным, тяжеленным рюкзаком ждет автобус и билет на него уже куплен, вариант что-то поменять, просто на просто, для него уже отсутствовал.

На перрон подъехал Неоплан и объявили посадку. Поставив свой рюкзак в багажное отделение, Владимир вошел в салон и занял своё место.

Дорога до Ростова-на-Дону заняла всю ночь и только ближе к обеду следующего дня Володя добрался до места, которое ему сообщил Бородай. Это была одна из туристических баз на краю города. В районе Левого берега Дона, которое местные привыкли называть сокращенно – Левбердон.

На этой базе, Владимир нашёл старшего и был приятно удивлен что о нём уже в курсе. Поселили его в двухместном номере, отдельно от всей общей человеческой массы и началась у парня процедура оформления документов. По отношению к себе он видел, что по его персоне были даны отдельные указания и все шли ему на встречу, как будто он один из командиров. Потом несколько дней он просто ждал, когда наберется необходимое количество добровольцев для отправки на учебный полигон. Время тянулось медленно. Он то гулял по округе, то часами пялился в телевизор, то болтал ни о чём с такими же, как и он сам парнями, на крыльце здания, используемого в качестве курилки.

Контингент добровольцев был разношерстным. На подготовленных бойцов мужчины походили мало. Больше всего они походили на донбасское народное ополчение две тысячи четырнадцатого года. Обычные мужики, работяги, шахтеры, трактористы и водители. Правда почти каждый был со своим боевым опытом. Но ни одного похожего хоть отдаленно на бойцов группы Француза не было. Были конечно и другие, молодые модно и дорого разодетые в американскую военную форму, с тактическими очками и перчатками на армейских карабинчиках. С модными ремнями и в дорогой армейской обуви. По их виду было понятно то, что они еще более посторонние на войне люди, чем те измученные жизнью мужики. Что это просто любители игры в страйкбол, думающие, что на войне им будет так же весело как на игровой площадке.

Непроизвольно Владимир вспоминал и слова Андрея Константиновича, и Дмитрия. Но ни чего уже изменить был просто не в состоянии. Документы уже были оформлены, контракт подписан и теперь, до его завершения, все мысли кроме как отвоевать достойно в обозначенный в контракте срок, необходимо было отметать в сторону.

Учебный центр.

По истечении десяти дней необходимое количество людей для формирования отряда было собрано. Народ погрузили в автобусы и повезли на учебный полигон, расположенный под Тамбовом. Прибыв на место, бойцов поселили в огромной палатке, вмещающей в себя более ста человек, оружейную комнату, медицинский и бытовой блоки.

Народ выбрал себе места на двухярусных кроватях и так как уже было достаточно поздно, все завалились спать.

С самого утра началась организационная суета. На утреннем построении, объявили человека, который в дальнейшем будет командиром отряда. Им оказался достаточно легендарная личность, а именно Андрей Юрьевич Пинчук. Полковник запаса с позывным Гек. Его боевой путь на Донбассе, был с самого начала четырнадцатого года и ему даже довелось быть первым министром государственной безопасности ДНР.

Он выступил перед своими бойцами с приветственной речью. Рассказал о ситуации на фронтах и предстоящих задачах. После ознакомительной речи, он разделил общую массу народа на три взвода и назначил командиров.

Всех командиров, как оказалось, Владимир уже знал лично. Командиром первого взвода был мужчина с позывным Морячок. Очень амбициозный и заносчивый. С ним у Володи, с самой первой минуты их знакомства в семнадцатом году, установились прочные взаимно неприязненные отношения. Испытывая взаимную антипатию друг к другу мужчины просто на просто старались не общаться между собой ни под каким предлогом. Почти весь взвод Морячка был собран из его бывших бойцов и соратников. Атмосфера в его коллективе была подчеркнуто дружеская, но к остальным бойцам отряда они относились слегка высокомерно.