Олег Акатов – Игры Кисялюриков (страница 9)

– Спасите! Помогите!

Окружение, на крики о помощи, не реагировало. Значит, я воспринял мысленный голос.

– Ты где? – мысленно спросил я. Голос пропал. Через время, послышался мысленный крик.

– Я здесь, лети ко мне! – в голосе слышалось удивление и радость. Я сказал что, его не вижу. Голос ответил, что он поднял правое крыло. Пришлось взять направление к клеткам с пернатыми и, проходя вдоль клеток с птицами, я стал внимательно в них всматриваться. Это был какой-то кошмар. Птицей было забито огромное количество клеток, птицы одновременно кричали и дрались. Я повторил вопрос и услышал очень слабый ответ. Я, с трудом, разобрал, что он, всё ещё, машет мне крылом. После долгого хождения по птичьему ряду, я начал останавливаться у каждой клетки и спрашивать.

– Ты где? Ты где?..

Наконец, я остановился у клетки с голубями. И на мой вопрос, пришел громкий ответ.

– Я здесь, прямо перед тобой.

Голуби были различных расцветок и отличались размером. Меня заметили продавцы и, сразу, набросились с навязчивыми предложениями. Мне оставалось, лишь, пропускать их предложения мимо ушей и молча вглядываться в птиц. И, тут, наконец, с самого низа клетки, из-под голубиных лапок, вылезло грязное и потрёпанное существо, похожее на ворону. Увидев меня, оно подняло правое крыло и мысленно заорало:

– Я здесь!

Я тоже помахал ей рукой. Ворона начала радостно подпрыгивать и обзывать меня всякими нецензурными словами с требованием, немедленно, его спасти. Продавцы были очень молоды и, по-видимому, ещё те, шалопаи. Заметив мой жест рукой, они замолчали, уставившись на меня. Я указал пальцем в ворону. Они достали это чучело из клетки, связали ему лапки и крылышки тоненькой верёвочкой. Продавцы, в два горла, начали мне втирать о кулинарных достоинствах данного, редчайшего в мире, деликатеса. И если я его куплю, то они, в знак уважения ко мне, тут же, его и ощиплют, прямо, у меня на глазах. У вороны, от таких разговоров, закатились глаза. Я, молча, достал и протянул им медную монетку, но получил такой резкий отпор, как будто бы я, хочу за бесценок, купить, у них, породистую лошадь. Только две серебряные монеты и ни копейкой меньше. Я развернулся, сделал шаг в сторону, делая вид, что собираюсь уйти. Меня сразу догнали, подёргав за рукав. Вокруг этого представления начала собираться толпа. Один из мальчишек начал щёлкать, своим указательным пальцем, вороне по затылку Я знал, что торговля, не мой конёк и решил идти другим путём. Я положил на клетку тряпицу с салом, развернул, достал нож и разрезал сало на две половины. Кусок сала, который казался мне больше, я дал в руки этим сорванцам. Мальчишки вдохнули аромат копчёности и, тут, я, резко, забрал его себе. Сорванцы переглянулись, видимо боясь, что сделка сорвётся. Один протянул мне птицу, а другой ухватился за сало. Я положил жертву бартера за пазуху, завязал узелок с остатками сала и сунул в узелок ржавый нож. Немного понаблюдал, за развернувшейся дискуссией, между пацанами, по всей видимости, игравшими на публику. Развернувшись, чтобы уйти, я обнаружил вокруг нас множество зевак и, с трудом, протиснувшись сквозь эту толпу, пошел дальше, искать сумку.

Найдя телегу, с которой продавали сумки, я купил одну, сложил в неё свои вещи и пошел к дому портного. Портной встретил меня радушно. Я переоделся, надев новые штаны с карманом. Спросил разрешения у портного, искупать мою птичку и, сразу же, окунул её в ручей, пробегающий по двору. Ворона была грязная с залипшими перьями и казалась мёртвой. Но, как только, я сунул её в воду, она начала кричать и вырываться. Прополоскав перья артистки, я отпустил её.

– Ты, свободна! – но в голове сразу раздались противные мысли.

– Ты меня купил. Теперь, ты должен меня кормить! Из-за тебя, я так настрадался… Мне связали крылья! А ты, жмот, пожалел отдать за меня две серебряных монеты. А я стою, гораздо дороже!

Рядом стоял портной, он говорил, не останавливаясь. Старичок, нашел себе свободные уши. Мне всё это надоело, я разбудил душу хозяину тела и отдал управление. Рат начал трясти головой и тереть свой лоб, достал мешочек с монетами, развязал его и вздохнул. Хозяин, глядя на его манипуляции с кошельком, спросил, с сочувствием в голосе.

– Что, много пропил?

– Как пил, помню, а в себя, только сейчас, пришел. И, не пойму, зачем я дорогие сапоги купил.

– Если не нравятся, мне отдай, – пошутил портной.

– В том то и дело, что нравятся, у меня таких мягких сапог, ещё, никогда не было.

За время разговора, ворона искупалась, почистила перья и стояла, расправив крылья, суша их на ветру.

– Я тебя не покупал, а на сало выменял, – мысленно ответил я вороне. – А купля и бартер, это разные вещи, так что, ты свободна… Кыш! Со мной находиться, тебе, будет опасно.

Ворона замахала крыльями, взлетела и села на ветку.

– Пойду, пройдусь по ярмарке, поспрашиваю, – сказал Рат, посмотрев на ворону. – Может, встречу кого из города, нужно, как-то, добираться домой, пока все не разъехались.

– Выйди за ворота и спрашивай, у всех проезжающих, так будет быстрей, – посоветовал портной, и они попрощались.

Рат, закинув сумку на плечо, ускоренным шагом направился к воротам, ведущим в сторону города. По пути, он купил и съел пирожок. А я, в свою очередь, выслушивал лекцию, вперемешку с упрёками, от вороны, которая перелетала с ветки на ветку по ходу нашего движения.

– Ты должен был, вначале, показать на голубя и поторговаться, затем поторговаться за другую птицу. Отойти, осмотреть другой товар и, только тогда, совершать, очень нужную мне, покупку. Пойми и запомни простую истину, что пьяным, нельзя совершать покупки, иначе, тебя обведут вокруг перьев. Какие ужасные страдания мне пришлось перенести и всё это, из-за твоей жадности!

Рат, к этому времени, прошел ярмарку и подошел к открытым воротам. Он взглядом искал знакомых, всматриваясь в телеги, проезжающие мимо. На шею Рата опустилась петля и немного затянулась. Рата схватили за руки, за ноги и быстро поволокли. Его затащили в помещение напоминающее кузню и привязали к столбу. Перед собой я увидел крепкого мужчину. На грязный пол, из моей новой сумки, он вытряхнул все вещи. Подняв с пола нож, он показал его Рату.

– Узнаёшь? – спросил он.

Рат спокойно ответил, что это его нож. Посыпались всяческие угрозы и, даже, два раза его ударили. Рат вёл себя спокойно, это, больше всего, выводило похитителя из себя. А меня, в это время, доставала ворона.

– Есть, есть на свете справедливость! Вот и, ты, побывал в моей шкуре и перьях. Будешь знать, как жадничать! – каркала она мне на нервы.

Представление с угрозами продолжалось недолго. Рата развязали, перевели в другое помещение, посадили на табурет и дали воды. Рат сидел и молча слушал объяснения, растирая, при этом, затекшие руки. Мужчина объяснил, что когда Рат резал сало на ярмарке, этот нож увидел его подмастерье, который прибежал и рассказал об этом. Сам он, кузнец и является хозяином этой кузни. Он обратился к старосте, и они устроили за вором слежку. У них всё получилось, и они поймали вора. Но, осмотрев нож, по следам ржавчины, он понял, что его, уже, не использовали много лет. Да и похитителем ножа, Рат быть не мог, слишком, уж, молод. Пугал он его так, на всякий случай. Рассчитывая, что, испугавшись, вдруг, что-то и расскажу. Кузнец рассказал, что лет пятнадцать назад, на эту кузню, напали разбойники и убили отца, а он, сам, ранил их предводителя. Предводитель разбойников сумел забрать этот нож и меч, а, уже раненый, смог улететь на большой птице. Тот меч отец выковал для охотников, которые спали рядом в лесу и, прибежав на шум, перебили всех разбойников. В итоге, Рат выпил с кузнецом вина, и кузнец пообещал, в знак примирения, выполнить одну, не дорогую, кузнечную работу, бесплатно. Я перехватил управление телом.

– Нож оставь себе, как я вижу, тебе он очень дорог. Для меня, он, не очень удобен, я изрезал им рубашку. Сделай мне раскладной нож. – Я начал объяснять кузнецу суть проэкта, правда, и сам, не очень-то разбирался, во всех тонкостях изготовления подобного изделия. Но, кузнеца заинтересовала сама идея, он всё схватывал на лету и, даже, дал ему название Дамский нож.

Я отпустил бразды правления телом. Подмастерье привёл двух посетителей. Один из них вёл под уздцы лошадь, они узнали Рата, радостно с ним поздоровались и договорились, что подвезут его до города. Но, только, после того, как кузнец подправит одну сбившуюся подкову их лошади. Я, снова, перехватил управление.

– Ты подкуёшь лошадь, – сказал я кузнецу, – и выполнишь обещание, тогда, мы будем с тобой в расчёте.

Такой вариант всех устроил, работа закипела, а я отстранился от управления телом. Кузнец знал своё дело, быстро выполнил кузнечную работу. Подкованную лошадь запрягли в телегу, все сели по своим местам и Рат залез к знакомым возчикам. Три телеги тронулись в путь, под скрип колёс. В это время, начал дуть сильный, попутный ветер. Рат долго тёр свой лоб.

– Если выпью вина, – сказал он попутчикам, – так у меня, сразу, отнимает память, я плохо помню, что делал.

Возчики, только, посмеялись.

– Так бывает со всеми, кто выпьет много вина, – сказал один из возчиков. – У всех теряется память. И ничего страшного в этом нет, если, только тебя, при этом, не убьют, или, чего хуже, ограбят.