Олег Акатов – Игры Кисялюриков. Том 3 (страница 18)

– Порти, старайся держаться Агба, она тебя подлечит и многому научит, – давал я наставления портальному. – Я ей доверяю! А я, постараюсь выявить кукловода. Если не найти того, кто заставлял их призывать сущности, кукловод наймёт других исполнителей.

– Япама! Посоветуй, как лучше подзарядить Порти? – спросила Агба, качая непроявленного Порти у себя на руках, как младенца.

– Необходимо, чтобы Порти подключился к осине. Осина вытянет из него всю негативную энергию. А потом, пусть заберется под корни дуба и найдет грибницу. Именно в грибнице, протекает самая чистая энергия.

– Хорошо. Только, к нам едет хозяйка, вон, уже и лошадь наша с подводой показалась, – предупредил нас Порти.

– Агба, перехвати мою жену, пока она, не разобравшись, не сорвала нам обмен, – попросил Лесник. – А ты, Япама, уверен, что сможешь вырваться от монахов?

– Нельзя быть ни в чём уверенным. Их амулеты сильнее меня. Если меня долго не будет, постарайся прислать ко мне, кого-нибудь на помощь, лешего, или русалку. Видишь большой дуб? – показал я, на крону большого дерева, выступающую над лесом. – Там, в дупле, сидит чудище, и я такое, ещё не встречал.

– Сам ты, чудище! Эти монахи призвали старую Лешачиху. А она, перед этим, долго находилась в спячке. Так она, до сих пор, никак не может от неё отойти, и не понимает, как она тут оказалась. Но её лучше не тревожить. Мне кажется, она, немного диковатая… Всё, ведут, сопротивляйся. Буду ждать несколько дней, потом постараюсь кого-нибудь прислать на выручку, – сказал Лесник, засунув руку в серединку бублика и делая вид, что борется со мной.

Свет прекратил свой поток из окон здания. Два монаха вели детей перед собой, держась за верёвки, которые были накинуты на их шеи. Позади них, так же с ружьём, важно шествовал тучный монах и разбойник. Подойдя к Леснику, монахи дёрнули за верёвки. Подростки остановились, развернулись и поочерёдно плюнули, стараясь попасть в лица монахов. Но тут, между монахами, просунулись стволы ружья, которые совершили круговые движения перед лицами подростков. Воцарилось долгое молчание. Наконец подошел разбойник, который нёс на плече обрубок бревна с серебряной цепью. Разбойник подошел к Леснику и бросил на дорогу бревно, стараясь попасть им на ногу Лесника. Заметив, что на него никто не обращает внимания, разбойник, мелкими шажками и оглядываясь, пошел в сторону монастыря. Монах бросил верёвку и легонько подтолкнул в спину подростка. Он, с опасением поглядывая на Лесника, подошел к нему и, нагнувшись, отмотал от бревна серебряную цепь. Просунув цепь в отверстие моего бублика, и сделав петлю, завязал ее узлом. Закрепив цепь замком, монах резко отскочил от Лесника.

– Забирай своих гадёнышей, – с презрением в голосе сказал монах. – Они у меня столько съели, что с тебя надо ещё и вычесть. А ещё, верёвки наши отдай и можешь проваливать.

Подростки, подойдя к отцу, развернулись, стянули верёвки и, смотав их в клубки, бросили в монахов. Монахи молча забрали верёвки, подняли бревно, положили его себе на плечи и пошли в сторону монастыря, унося мою сущность, прикованную цепью к бревну.

– Лесник, не забывай меня! Я хороший! Я молочко люблю. Я много чего умею… – орал я, лёжа на бревне.

Сыновья бросились обнимать отца, говоря без остановки.

– Что это было, круглое, с ручками? Оно у нас дома было?

– А мы, совсем не боялись, этого толстяка.

– Уходим, быстро! – сказал Лесник. – Видите, мамка ваша нас ждёт?

ГЛАВА 4

Монахи принесли бревно в тронный зал. Положили его на стол, покрытый каплями застывшего рыбьего жира. По колоннам, уже, не бежали энергетические потоки, освещение, с трудом пробивалось через сильно закопчённые стёкла окон. Монахи ушли. Толстяк, тяжело сев на два табурета, снял со своей толстой шеи все амулеты и стал, поочерёдно, тыкать ими в бублик. Мне оставалось, только, включиться в игру. Я вскрикивал, при каждом приближении руки с амулетом, стараясь запомнить его форму. От их приближения, мне становилось немного не по себе. Очень плохо мне стало от приближения сильно потёртого когтя, который вынут из деревянной коробочки. При приближении этого когтя я старался терпеть и не показывать вида, что мне становится плохо. После того, как тестирование амулетов на мне прекратилось, монах положил коготь в коробочку, а амулеты повесил себе на шею. Он достал из кармана бронзовый амулет, положив его на стол перед собой, и вытер, вспотевшие от усердия, ладошки о свою рясу.

– Бездельники, принесите мне поесть, запить. И побольше! – заорал он. – Малинового вина мне притащите. Быстро!

Но, на этот крик, никто не откликнулся. Подождав немного, монах, облокотившись на стол, обхватил ладошками своё пухлое лицо и засыпал меня вопросами.

– Отвечай, исчадие. Не вздумай мне врать! Мой амулет правды, сразу покажет, что ты врёшь! Почему ты не говорил, когда тебя поймали, а сейчас, вдруг, заговорил? Как тебя звать? Откуда мы тебя призвали? И что ты за тварь, такая?

Мне пришлось сделать в бублике большой рот и отвечать на вопросы монаха. Я решил своими ответами заморочить ему голову, изображая из себя недалёкое, но жадное существо.

– А что мне за это будет? И когда меня будут кормить? Я молочко люблю.

– Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – заорал монах, стукнув кулачком по столу.

Кулачок, угодив в кучку застывшего рыбьего жира, разбрызгал его во все стороны. Одна из капель угодила ему в глаз. Монах испугался и свалился с табуретов.

– Да я, тебя, вообще, кормить не буду! – заорал он. – Тогда, ты сам предложишь свои услуги!

Встряхнув закипающие мозги и, остудив свою жирную тушу сидением на холодном полу, монах успокоился, решив повторить попытку. Снова, забравшись на табуреты и, сделав страшное лицо, монах смотрел на амулет, лежащий на столе.

– Так, как говоришь, тебя звать? – шипящим голосом спросил он.

– Япама, – честно ответил я.

– Очень, очень хорошо… Это значит, что твоё имя созвучно с именем Яга. Так вот почему ты явился на наш призыв! Япама, а ты, такой же мерзкий, как это чудовище, Яга?

– Нет, я намного хуже, меня называли Кошмарнодобрым.

– И много людей ты убил?

– Наверное, очень, очень много! – я честно врал. – Так много убил, что всех, уже и не упомню, – и я стал морочить монаху голову, переводя допрос на другую тему. – Иногда, вспоминаю, но, тут же и забываю. А я, вообще-то, молочка просил. Да, ещё бы, жареных колбасок с маринованными грибочками. Да ещё бы, горячих шашлыков, да запить бы, всё это, винцом малиновым.

Середина амулета начала светиться. Амулет сигнализировал хозяину, что мой ответ не был принят. Поэтому, мне и пришлось перевести тему на еду, чтобы вызвать у монаха аппетит и это подействовало. У монаха забурчало в животе. Он сполз с табуреток и куда-то убежал, гулко топая своими сапогами по грязному мраморному полу. Решив воспользоваться случаем, я выпутал пружину моей сущности и, освободившись от цепочки, взлетел. Но, услышав топот сапог, тут же вернулся на прежне место. Дотянувшись лапкой до амулета, я намазал светящуюся середину застывшим рыбьим жиром. Монах вернулся, положил на стол свиную лопатку и забрался на табуреты.

–Молока нет, – сказал он. – Очень скоро молоко будет. Если, конечно, расскажешь всё, что ты умеешь делать. А потом, ты подпишешь со мной договор. Надеюсь, что писать ты умеешь?

– Писать я умею, вернее, умел. Только я молочка долго не пил и, теперь писать не могу. Без молока, я не смогу долго протянуть. Загнусь я скоро. Копыта отброшу, ласты склею, исчезну, испарюсь. – После этого, я изменил цвет бублика. Я побелел и втянул в себя все ладошки, переходя, местами, в невидимый спектр.

– Не вздумай мне подохнуть, а то я тебя убью! – пригрозил мне монах. – А ты можешь клады находить?

– Только, очень маленькие, – ответил я – Разумеется, если ты поделишься со мной этим кладом. А вот если подкрепиться, то можно полетать и поискать.

– Подожди, а расскажи, где делась та клетка, в которой ты сидел? Отвечай!

– Так, это же друзья твои, разбойники, клетку забрали. Они тебе не сказали? Ну, тогда слушай, как дело было. Пока ты сома уплетал, ваш разбойник притворился пьяным и выманил твоих балбесов на улицу. А в этот момент, в ваш свинарник забежали его подельники! Схватили клетку, выпустили меня и тут, раз, раз! Одного, кажется, звали Тощий. Но, это не точно, хотя и верно, но не всегда. Вернее всегда, да, но не совсем. Но, если уж нет, так, тогда уж точно, да! Или-или всё пропили, или-тили прогуляли, трали-врали всё прожрали. – Я врал, сочиняя на ходу и путая следы. – Ой, мне что-то плохо, сил больше нет, наверное, скоро со своими предками встречусь…

Амулет, лежащий на столе, нагрелся, жир тек с него, серединка замигала. Но, монах этого уже не видел, он убежал. Мне удалось освободиться. У меня получилось взять этот амулет и поднять его к потолку, найти щель в стене и засунуть в неё амулет. После этого, я немного полетал по помещению, разглядывая надписи на столбах, и вернулся на место. Вскоре прибежал Толстяк с двумя монахами. Монахи, сняв бревно со стола, положили его себе на плечи, и внимательно слушали наставления от Толстого.

– Значит так, ты, исчадие, называющее себя Япама, пока ты ещё не издох, должен доказать мне свою преданность! Отправляйтесь в лес и без клада не возвращайтесь! Да, не забудь, что от этого зависит твоя бесполезная жизнь. Не найдёшь клад, я тебя утоплю! Вас это тоже касается, бездельники! Всё, уносите его! А я, пока, поем спокойно.