Олария Тойе – ИНО (страница 3)

Он снова залопотал по-своему, тряся огромной головой. «Совсем замечательно. Я домой инопланетянина притащила». Почему-то мысль, что существо не отсюда, никаких эмоций во мне не вызвала. Наоборот, это все объясняло: и его странную внешность, и неизвестный язык. Интересно, как он оказался в машине того мужика? Может, маньячила этот быстро сообразил, что к чему, и решил на нем заработать? Передал бы куда следует, денежку бы получил. Конечно, если бы после этого жить остался. Всякий знает, владеть секретными сведениями опасно для жизни!

«Мамочки! – подскочила я. – Так это ж я теперь такими сведениями владею…» В голове живенько нарисовалась картинка, как под покровом ночи я оттаскиваю «ребенка» обратно в лес, по которому с ним бежала, и, с облегчением вздохнув, оставляю его там на произвол судьбы. «Нет, я так не смогу. Только что же делать? Как с ним объясняться? Зачем он здесь вообще появился, не упал же он со своего неба? Прилетел? На чем?» Целая куча вопросов, и ни одного ответа.

Ладно. Начнем с того, что попытаемся его накормить. Вряд ли он воздухом питается. Может, снизойдет до того, чтобы попробовать нашу земную еду. Уж точно сейчас гуглить «чем питаются детоподобные неприятного вида инопланетяне», не стоит. Наверняка, существуют те, кто все или почти все знают и так просто в покое нас не оставят. Мальца на опыты, а меня… ну, меня… Даже думать не хочется!

Я-то точно буду про него молчать в тряпочку, а вот по поводу других людей – сомневаюсь. Придется какое-то время нам пожить в изоляции.

Открыв холодильник, я скептически оглядела содержимое. Собиралась же сегодня в круглосуточный заскочить напротив дома. Какое там! С такой-то жуткой ношей… Из того, что у меня осталось: сыр, отваренные макароны со вчерашнего дня, два помидора и какие-то полуфабрикаты в морозилке. Дадим ему для начала сыру.

Я вытащила кусок «российского», отрезала толстый ломоть и протянула инопланетному гостю. Тот взял сыр в мягкие непослушные пальцы и уставился на меня. Я отрезала себе такой же кусок и стала демонстративно его есть. Увидев это, гость быстро сунул сыр себе под нос и, очевидно, унюхав, что это съедобно, принялся молниеносно поглощать продукт. Смолотив кусок, он схватил со стола остальной сыр, и, не успела я глазом моргнуть, как он умял его вместе с воском и полиэтиленовым пакетом. После этого он посмотрел на меня и проскрежетал что-то по-своему. Мне показалось, он хочет сказать, что совершенно не наелся. Я вынула макароны и помидоры, поставила их на стол перед «ребенком» (мысленно я так его и продолжала называть). Их он тоже мгновенно умял и снова уставился на меня, выпрашивая еще.

– Ну, дорогой, придется тебе подождать, – пробурчала я, распахивая морозилку и выуживая оттуда замороженные блинчики с мясом. Еще один мой ужин, – вздохнула я, укладывая все шесть блинчиков на политую постным маслом сковороду.

– Блинчики с мясом, – сказала я, тыча пальцем в сковородку.

– Шсэпррр, – ответил уродец.

– А съел ты сыр и помидоры. И даже макароны мои съел.

Надо показать ему макароны. Я нашла в столе упаковку спагетти.

– Макароны! Ты их сегодня ел, но они были вареные! – произнесла я, не надеясь на понимание.

– Шсэпррр, – повторил «ребенок».

– Шсэпррр? – Я указала на макароны. – Но ты же сказал, что шсэпррр – это блинчики!

«Ребенок» изобразил, словно он ест что-то и повторил слово «шсэпррр».

– А, – поняла наконец я. – Еда. Все это называется еда. Или пища. Я ем, ты ешь….

– Этээ, – протянул инопланетянин.

– Еда! Пища!

– Этээ, пыэээщэ.

С ума сойти! У него почти получалось. Только с гласными проблемы. Интересно, кому сложнее учиться – мне с его «шпрс хртч» или ему, если он гласные почти не произносит?

Потом он со скоростью света съел блинчики, я едва успела проглотить один. У меня уже не осталось ни сил, ни настроения торчать с ним на кухне, опустошая свои и без того скромные запасы, и я повела его в комнату, хотя видно было, что он бы еще ел и ел.

По всей видимости, его не интересовали гастрономические качества еды. Главное, чтобы было съедобным. Что ж, завтра накуплю ему какой-нибудь дешевой дряни. Пущай лопает!

– Будем знакомиться, раз уж тебя сюда занесло, – сказала я. – Ты, конечно, ничего не понимаешь сейчас, но придется тебе учить мой язык. Ну, может быть, и я немножко твой поучу.

Произнеся весь этот бредовый монолог, я приложила ладони к груди.

– Маша. Мария. Меня так зовут.

– Мээшш, Мррэээ.., – прогундел «ребенок», протягивая в мою сторону руки.

– А ты? – я показала на него. Гость соображал быстро.

– Хршээккрр! – Он прижал к лицу руки и, отступив на шаг, воздел их вверх. – Хршээккррр!

– Ты – Хршэкр?! – переспросила я, кивнув в его сторону. – Я правильно поняла.

– Тэ Хршээккррр!

Ага, придется мне ломать язык, называя его этим именем, или…

– Итак, без возражений. Называть тебя я буду Херши! Без обид, ты мое имя тоже выговорить не можешь. Херши! – Я снова показала на него. «Ребенок» затряс головой. «Вот и познакомились».

Бытовые вопросы тоже вызвали массу сложностей. Противные жировые складки тела Херши частично скрывала какая-то грязная хламида. У меня не нашлось ничего подходящего, только старая, местами в мелких дырочках растянутая футболка, которую я собиралась вместо половой тряпки использовать. Объяснить гостю, что надо помыться и переодеться, оказалось той еще задачкой. Вообще, вид льющейся из крана воды вызвал у Херши не то истерику, не то религиозный экстаз. Мыла он, кажется, в глаза раньше никогда не видел и попытался его съесть.

Ну, а про знакомство с унитазом я вообще молчу! Как прикажете объяснить инопланетному туристу, что это за белая штука и зачем на ней надо сидеть?

Зато языковое понимание между нами наладилось быстро. Он сразу схватывал, что я имела в виду, указывая на тот или иной предмет, и пытался повторить фразу. Получалось коряво, но временами даже узнаваемо. Я тоже кое-как выговаривала его абракадабру, и строчила в блокноте ручкой, записывая значения слов. У него же, наверное, в мозгу был спрятан портативный компьютер, потому что он с первого раза запоминал услышанное.

Какое счастье, что сегодня пятница и не надо будет вставать завтра с утра пораньше. Мы «учились» почти всю ночь. Как ни странно, какие-то слова отпечатались в моей памяти. Он же старался, как мог, только произносил слова, искажая их до невозможности. Но это не главное, нам надо было просто научиться понимать друг друга. Тогда он все мне расскажет и, может быть, получится отправить его как-то домой, что ли…

Хоть мы и наладили с Херши кое-какое общение, побороть брезгливость мне не удалось. Да и заснуть с ним в одной комнате я бы ни за что не смогла. Так что, нарушив все правила гостеприимства, я постелила ему на полу в коридоре. Закрыла дверь комнаты на защелку и мгновенно отключилась.

* * *

Выходные пробежали молниеносно. Никаких сложностей они мне не принесли, за исключением того, что Херши слишком много ел. Его аппетит просто поражал. Если бы я готовила постоянно, он поглощал бы пищу без остановки. Только я не так много зарабатываю, чтобы кормить прожорливого инопланетянина всякой вкуснятиной. Пришлось перейти на не полезную, но дешевую пищу, но он и ее моментально уплетал. «Не удивительно, что он такой жирный! Может, это у них там считается красивым?»

Мы нашли очень хороший способ, помогающий понимать друг друга – рисование. Я не бог весть какой художник, но карикатуры в школьные годы получались удачные. Вот в таком жанре я и рисовала разные ситуации, вещи и действия. Он долго рассматривал авторучку, потом крепко ухватил ее пальцами и тоже начал рисовать. Каждая картинка сопровождалась с обеих сторон многословными комментариями. Как он все запоминал! Он пытался говорить со мной, и я понимала его корявую речь, как мать, наверное, понимает лепет своего ребенка. Лепет, который окружающим кажется просто бессмысленным набором звуков. И я не уставала удивляться какой Херши догадливый! Хотя, наверное ничего удивительного, пусть он внешне и не образец привлекательности, но чтобы летать по космосу нужно, наверное, быть как минимум образованным.

Вечером в воскресенье я постаралась объяснить инопланетному гостю, что мне нужно уйти на весь день, а он должен остаться дома. Есть может все, что найдет. Для пущей наглядности я нарисовала восход солнца и себя, выходящую в дверь, Херши, сидящего в квартире с огромной миской еды. Затем – звездное небо и мое возвращение. Он все понял.

К началу рабочей недели моя паранойя усилилась. Маньяк наверняка нас с Херши ищет. Возможно успел меня хорошенько рассмотреть и запомнить. А раз потерял в этом районе, то, скорее всего, тут и будет искать. Хорошо еще, что подобрал он меня не у работы, а посреди дороги. В магазин по соседству я бегала в таком виде, что и мама родная не узнала бы. Но в офис ведь так не пойдешь! Весь вечер я пыталась придумать, как стать непохожей на себя, но не настолько, чтобы сослуживцы не смогли меня узнать. Мне кажется, получилось.