Олан Красиков – Сказка про Кощея и цветок-синецветик (страница 3)
"Да, сразу видно, пронырливый парень, – подумал Ванька – и дело своё хорошо знает, не успел от Кузьмича удрать, как уже нам начинает каверзы учинять и всю дальнейшую дорогу теперь будет разные ловушки нам ставить, чтобы нас совсем извести. Нет, надо бы убрать его куда-нибудь, чтобы не мешался".
Ванька почесал затылок и задумался. Лазутчик тем временем очистил камень, огляделся по сторонам, вынул из-за камня котомку, из неё вытащил фляжку, хорошенько глотнул, крякнул, сплюнул и убрал фляжку обратно. Взамен фляжки он достал из котомки баночку с краской и кисточку, потряс руками, расслабляя кисти, и начал осторожно наносить на камень новую обманную надпись.
Саврас обеспокоенно заёрзал, не понимая, почему Ванька вместо того чтобы вдвоём стремительно атаковать и скрутить лазутчика, медлит, взволнованно запыхтел и как бы нечаянно ткнул Ваньку копытом. Ванька отмахнулся от него и прикинул ещё раз свои действия. Потом поднялся и, не торопясь, осторожно ступая, направился к лазутчику, стараясь и не глядеть на лазутчика и не думать о нем, а размышлять о том, что трава уже пожухла, а летняя жара только начинается, и дождик сейчас не помешал бы и, вообще, кто это сюда столько мусора натащил. Саврас вначале от неожиданности тоже чуть было не вскочил, но опомнился и замер, напряжённо провожая Ваньку взглядом. Не доходя до лазутчика, Ванька весь подобрался, потянул из-за голенища сапога нож, аккуратно срезал высокую желтеющую соломину, вдумчиво пожевал её и оглянулся на Савраса. Саврас сразу тоже весь подобрался, напружинился, готовый броситься Ваньке на помощь, но Ванька вместо того, чтобы прыгнуть с ножом лазутчику на спину, приподнял уздечку, оглядел её, примерился и аккуратно надрезал её ножом. Лазутчик продолжал старательно выписывать буквы на неизвестно откуда появившейся в этих местах плоской каменной глыбе. Ванька повесил уздечку обратно на сучок и, пожёвывая соломину, неторопливо вернулся к Саврасу, залёг за куст ревеня и стал ждать.
Лазутчик, закончив писать, разогнулся, потёр, было, спину, но охнул и, пробурчав неразборчиво что-то нехорошее, стал похаживать возле камня, осматривая свою работу. Не найдя никаких изьянов, он проявил большой интерес к конским черепам, в изобилии валявшихся вокруг камня. Осмотрев несколько черепов, он выбрал один, покрутил его, придирчиво рассматривая, и повесил на палку, а сверху накинул уздечку.
«Да, это, пожалуй, не лапти-самоплеты» – грустно вздохнул Ванька, глядя на коня-бегунца, который сразу появился перед лазутчиком и теперь топтался и храпел, видимо, ещё ничего не соображая после своего неожиданного воскрешения. Лазутчик, не теряя времени, вскочил на своего воссозданного скакуна, бодро гикнул и ускакал в степь, только пыль заклубилась. А Ванька радостно пощёлкал недоумевающего Савраса по уху:
– Вот так-то работать надо. Волшебная уздечка, это, конечно, хорошо, да только она теперь недолго протянет и вскоре порвётся. И тогда этот бедолага на полном скаку окажется не на спине ретивого коня, а на тоненькой палочке. Придётся ему после этого через всю степь пешком двигаться, это если ему повезёт не расшибиться при падении, хотя, судя по всему, парень ушлый, ничего ему не будет.
Саврас уважительно поглядел на Ваньку, поражённый его коварством, а Ванька достал из перемётной сумки инструмент и направился к указателю, восстанавливать надписи.
Глава 3
Если бы Ваньке пришлось выбирать, какой дорогой ездить по белу свету, то он, конечно, выбрал бы дорогу торную, несуетливую, по которой ездят все здравомыслящие люди. Вдоль таких дорог всегда располагаются удобные гостевые дома, где и тебе и твоему коню найдётся и ночлег, пища и защита от холода, дождя и ветра. К большому сожалению и Ваньки и Савраса, удобными дорогами передвигаться им приходилось не часто. Природа службы дальнего доглядчика требовала передвигаться скрытно, незаметно, не привлекая ничьего внимания, какие уж при этом могут быть удобные дороги. Хотя, после того, как Конгор назначил его опекуном Ивана-царевича, у Ваньки появилась, было, надежда, что вот теперь-то их с Саврасом жизнь в дороге пойдёт размеренней и спокойней. Все-таки едут они с переговорными, а не с тайными делами. Хотя одно другому никогда не мешало. Но Иван-царевичу вздумалось свернуть с торговой дороги на дорогу малозаметную и малоезженную. По такой дороге быстро не поскачешь и большой отряд с собой не проведёшь. Так и не было с Иван-царевичем никакой свиты, а небольшие завалы на дороге для богатыря и его богатырского коня помехой считаться не могут. Да и случайно свернуть незнамо куда, на неизвестную дорогу Иван-царевич просто так не мог, а, значит, знал заранее, каким путём он поедет в Кощеево царство. И, понятно, не сам по себе он это знание получил, а был путь ему указан теми, кто его направил с поручением к Кощею. Поэтому пришлось Ваньке распрощаться со своими надеждами о приятной поездке и заняться рутинной опекунской работой. А для этого он поехал впереди Иван-царевича, чтобы вовремя определить и по возможности обезвредить возможные ловушки, западни и засады. Вот только не попадалось на этой дороге ни ловушек, ни западнёй. Мирно светило солнышко, пронизывая своими лучами негустой лес, растущий по обе стороны от дороги, мирно пели птицы, беспечно перепрыгивая с ветки на ветку. Спрятаться в таком лесу было бы сложно, значит, и вражеских засад в этом лесу тоже не было. Дорога постепенно пошла под уклон, деревья стали перемежаться густым кустарником и болотистыми полянами, заросшими высокой травой. Вскоре дорога привела Ваньку на берег неширокой речки к переброшенному через неё мосту. Ванька слез с Савраса и осторожно подошёл к мосту. Вот тут-то и объяснилось отсутствие препятствий для проезда по этой дороге, дело было в этом самом мосту через речку. С таким мостом никаких ловушек и засад не нужно, чтобы исключить проезд по дороге нежелательных для Кощея гостей, потому что этот мост являлся и ловушкой и засадой одновременно. Как известно, защитные мосты через порубежные реки сооружают из ракиты, из бузины и из калины. Для этого сведущие в мостовых делах кудесники высаживают на противоположных берегах соответствующие кусты, которые под направляющим действием кудесников сильно разрастаются и тянутся друг другу. А, сомкнувшись, переплетаются между собой и образуют основу моста, на которую укладывается определённым образом настил, и мост готов к употреблению. Такой живой мост растёт сам по себе, не нуждается в починке и выполняет заложенные в него обязанности сам, без присмотра стражников. Наиболее тяжёлым для преодоления является, конечно, калинов мост. Пытающиеся перейти по такому мосту незваные гости могут попасть куда угодно, но только не на другой берег реки. Как известно, три разнонаправленных движения неизбежно порождают движение четвёртое. Поэтому текущая под мостом вода, поднимающийся над мостом вверх пар кипящей реки и движущийся по мосту путник изменяют на калиновом мосту саму сущность мира, перемещая путника в совершенно другое место или время. Бузинные же мосты создают, исключительно, для противодействия колдунам и колдуньям. Бузина обладает свойством лишать колдуна его колдовской силы, поэтому на бузинном мосту у колдунов происходит потеря их способностей, и это сопровождается страшной слабостью и судорогами, называемыми в народе колдовскими корчами. В результате попавший на бузинный мост чародей становится лёгкой добычей для охотников за колдунами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.