Олан Красиков – Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра (страница 3)
Хрос поморщился, взял в руки раковину, повертел её и положил обратно.
– Ты знаешь, а в этот раз мне с моим учеником Кюном повезло зачистить от скверны большой район, и мы вышли на берег Золотого озера. Лучше бы я этого не видел. Во время Последней войны виманы Хараппи атаковала Великий Магр, и, применив проклятое и запретное волшебство брахмастры, зажгли три солнца над городом. Город погиб сразу, но люди ещё жили и все, кто мог двигаться, бросались в воды Золотых озёр. Кто-то из волшебников, наверное, ещё держал оборону и растягивал защитные купола над озёрами, и тогда Хараппи зажгли четвёртое солнце прямо над озёрами. Озёр больше нет, только чёрные ямы, заваленные чёрными костями и песком. И везде налёт скверны. Теперь нескоро мы с Кюном выйдем в проклятые пески, слишком выложились за этот поход и заменить нас можешь только ты, ни у кого другого за последние столетия не обнаружилось нужного дара.
– Учитель Хрос, если таково будет решение Совета Великого Магриба, то я отправлюсь в проклятые пески, но может, есть другое решение? Если народ моря такие же, как мы, то и волшебники среди них тогда тоже есть. И вполне вероятно, есть одарённые со способностью выжигать скверну. Может быть, Совету стоит подумать о снятии запрета на общение с народом моря?
– Смотри-ка, как тебя зацепила эта рыбка, – усмехнулся Хрос, – или ты разглядел в своей смазливой рыбке что-то особенное? Она, надо полагать, не удержалась и продемонстрировала тебе и своё тело, и свой дар? Так у них почти все обладают каким-нибудь даром, иначе бы они не выжили в охладившейся купели, только дар, в основном, слабый и не имеет отношение к истинному боевому волшебству. А запрет, ну да, он вроде как есть, а вроде как и нет его. Это не мы не желаем общаться с ними, это они прекратили после Последней войны общаться с нами, и с Магрибом, и с Хараппи, считая, что мы, их неразумные дети, вконец сошли с ума, и стали опасны и для самих себя и для народа моря. В этом они, пожалуй, правы, и в этом я с ними даже вынужден согласиться. Сейчас народ моря если и общается с кем-нибудь из волшебников, то преследует исключительно свои цели, бесполезные и непонятные для нас.
– И запомни на будущее. – Хрос задумчиво посмотрел на Мага, и Маг заметил лёгкую грустинку во взгляде старого Хроса. – После того, как они используют наши способности в своих интересах, благодарности от них не жди, мы просто перестаём для них существовать.
Хрос перевёл взгляд на море, помолчал и махнул рукой.
– Всё, хватит тебе развлекаться у моря, тебя ждёт сам глава, прости пресветлый Ахура за пустые слова, Верховного Совета, а я пока погляжу на море, может и ко мне какая рыбка приплывёт.
Маг слез со стены, церемонно поклонился, поблагодарил учителя Хроса за науку и содержательную беседу и, когда пошёл по галереи, услышал вдогонку совет:
– Смотри там внимательней под ноги, чтобы не запнуться.
Маг кивнул на ходу, показывая, что услышал совет и улыбнулся. Старый Хрос не имел права предупреждать Мага о неприятностях, которые ожидали того впереди, но он напрямую и не предупредил, а намёк не является нарушением правил.
Маг прошёл половину пути до башни Совета, миновал множество мест удобных для организации засады, но ничего подозрительного не обнаружил, и только спустившись во внутренний хозяйственный дворик, почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине. Кто-то неистово жаждал увидеть его кровь, хлещущую из ножевой раны. Маг окинул взглядом дворик и перешёл на раздвоенное зрение. Ворота в Надвратной башне слева от Мага закрыты. Возле ворот стоит караул. Лёгкая броня, сабли в ножнах, длинные копья, внешне совершенно спокойны, наблюдают за разгрузкой телеги, стоящей посреди двора. Над караулом витает общее марево любопытства и алчности. Двое крепких парней сталкивают с телеги бочки и откатывают их в открытые ворота кладовой прямо напротив Мага. У парней ярко просматривается общее желание закончить работу и уйти в прохладную тень, где у них в холодке спрятан кувшин разбавленного вина. Справа от Мага узкие двери, обитые железными полосами. А за ними галерея, ведущая к башне Совета. По обе стороны двери замерли стражники в лёгком доспехе, сабли в ножнах, короткие копья. Купола душ подёрнуты серым туманом, но всё равно заметно, что стражники предельно сосредоточены и чего-то опасаются. В надвратной башне чувствуются трое лучников. Внимательно наблюдают не за внешними стенами, а за внутренним двором. На стене прогуливаются трое молодых парней в серой одежде учеников, но с алыми поясами – признаком волшебника-выпускника последнего года обучения. Маг повернул налево и не спеша направился к караулу надвратной башни, на ходу доставая из кошеля у пояса серебряную монету. Возле десятника Маг остановился и, вертя между пальцами монету, спросил про содержимое бочек.
– Бочки с вином, господин волшебник, вчера прибыл греческий калас, а вот какое вино, сказать не могу, не пробовал ещё, – браво ответствовал бородатый десятник, – если пожелаете, так мы враз прикажем нацедить кувшин на пробу.
Десятник выразительно глянул на мелькающую между пальцев Мага монету, – а если понравится, так и два кувшина нацедим.
– Не стоит торопиться, десятник. – Маг знал, что караул своей властью не может потребовать снять пробу с вина, а вот проверить «подозрение» волшебника о недостаточной годности вина он просто обязан.
– Вино ты своим людям до конца смены всё равно не дашь попробовать, а после смены у вас на столе и так будет кувшин вина из этих бочек. Лучше возьми эту монету и поставь на меня. Какие у вас там ставки?
– В накладе, не будете, господин волшебник, если всё будет как надо, – ушёл от прямого ответа усмехнувшийся десятник, – а вот я, к примеру, так на вас поставил.
Маг кивнул и направился к воротам кладовой вслед за мускулистыми парнями, скатывающими бочку. Расклад противников, в общем-то, определился. Лучников в башне можно было не опасаться, их абсолютно не заинтересовало исчезновение Мага в мёртвой для них зоне, и так же спокойно они отнеслись и к его появлению снова в зоне обстрела. А вот молодые волшебники на стене явно растерялись, когда поняли, что Маг сейчас может свободно спуститься в кладовую и из неё по переходам пройдёт мимо тщательно приготовленной ловушки.
Маг спокойно зашёл в кладовую, понаблюдал за установкой бочки, достал раковину нереиды, выгреб из неё водоросли и, выйдя из кладовой, стремительно двинулся к стражникам, охранявшим вход на галерею. Ближайший стражник повернулся к Магу, выставив готовое к удару копье. Маг, не останавливаясь, взмахнул рукой и длинные нити водорослей, пролетев рядом со стражником, легли на землю длинной зелёной полосой параллельно стене. Второй стражник, собравшийся обойти товарища, чтобы встать с ним рядом, тут же замер, не решаясь пересечь линию, демонстративно проложенную волшебником. На стене молодые волшебники, отходя от замешательства, довольно грамотно навесили на подопечных стражников магические щиты от вредоносного воздействия и скопом стали изучать странную полосу, образованную водорослями. Передний стражник опустился на колено, а второй легко забрался ему на плечи, перехватив копье атакующим хватом в правую руку. Маг остановился и, выждав момент, метнул раковину в стену рядом со стражниками, в то же время щиты отвлёкшихся на водоросли волшебников поплыли под воздействием Мага.
Острые осколки разбитой раковины брызнули в лицо нижнего стражника, и тот непроизвольно отшатнулся. Прыгнувшего на Мага стражника повело в сторону, он гулко стукнулся шлемом о стену, звонко лопнул ремешок шлема и стражник, отлетев от стены, рухнул на четвереньки прямо перед Магом, мотая ушибленной головой. Маг рывком вырвал из ножен стражника саблю и плашмя стукнул ею попытавшегося подняться стражника по больной голове. Перешагнул через упавшее тело и отбил резкий выпад копья стражника, который успел подняться с колена и, несмотря на заливающую глаза кровь из посечённых бровей, сумел нанести укол. Маг прыжком сократил дистанцию и головкой рукояти сабли ткнул стражника под козырёк шлема. На стене негодующе закричали, а стражник обмяк и безвольно опустился на землю.
Маг пожал плечами. Всё было по правилам, волшебства он не применял, поэтому все добротно составленные и навешенные на стражников волшебные щиты оказались бесполезны, а то, что выпускники отвлеклись и позволили на фатальное для себя мгновение распоряжаться удачей своих подопечных Магу, так за это пусть сами отвечают перед своими наставниками, впредь им будет наука.
Выпускники перестали галдеть, и Маг заметил спешно формируемое ими атакующее заклинание. А вот это было уже не по правилам. Огненный удар в Цитадели применять было запрещено, это всё-таки не полигон для недоучек, к тому же наставники должны были, как и положено, для прохождения практики, поставить перед ними задачу отработки только защиты подопечных. Возможно, азарт взял у выпускников верх над разумом, что было странно, так как несдержанные ученики отсеивались уже на первом годе обучения. Но если молодых волшебников и захлестнуло эмоциями, затмив на время их способность здраво соображать, то на работе это никак не сказалось – сборка заклинания проходила удивительно быстро и слаженно. Но у совместного заклинания была небольшая слабость – нечёткий контроль, и Маг решил, что если для сотворения заклинания работают трое, то и четвёртому там тоже может найтись дело. Поэтому спокойно включился в работу на стороне противника и ускорил сборку так, что сборщики заклинания потянулись за новым лидером не успевая заметить ни чужака со стороны, ни некоторую неточность в сборке. Огромный огненный шар, выплыв буквально из ниоткуда, сформировался над головами выпускников и тут же с грохотом лопнул, засыпав серые одежды выпускников пылающими искрами и горячей сажей. Маг повернулся к двери, собираясь пройти в галерею, но по холодку, прокатившемуся по его спине, ощутил, что всё-таки почти попал в ловушку. Мгновенно развернувшись, он повернул саблю поперёк груди и ухватил тыльную часть острия левой рукой, для работы на короткой дистанции. Уже в развороте Маг уловил голубые высверки кинжальной стали с двух сторон и, едва успев отбить оба удара, шагнул вперёд, всаживая сабельное лезвие в грудь нападавшего. И тут же, оставив саблю в чужом теле, отбил в стороны от себя руки противника, собравшегося перерезать ему горло. Нападавший разорвал дистанцию и замер, выставив перед собой клинки кинжалов. Сабля, оставив на его груди длинный кровоточащий порез, упала на землю. Наступила тишина, даже выпускники перестали тушить тлеющую одежду и застыли на стене дымящимися фигурами.