Олан Красиков – Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра (страница 12)

Ения вырвал клинок из ножен и, оглядев последний резервный десяток гоплитов, махнул мечом.

– К центру линии. Наш черёд.

В центре линия дрогнула, и воины в чешуйчатых доспехах проломили строй гоплитов. Мелькнуло залитое потом и забрызганное кровью лицо воина в открытом шлеме, Ения принял удар кривой сабли на привычный руке круглый абордажный щит и, сделав шаг в сторону, мощным ударом меча проколол боковую броню противника. Ударом щита отбросил ещё стоящего, но уже убитого воина на втекающих в брешь врагов и сделал шаг вперёд, закрывая разрыв. Обмен ударами с воином в когда-то блестящей золочёной броне, теперь покрытой разводами пыли и крови, удар щитом в щит противника, сдвигая его в сторону, и укол в образовавшуюся щель. Противник падает на спину, и из-за его плеча стоящий сзади стремительно бьёт копьём в открытую грудь триерарха. Видение на мгновение туманится, а потом Маг снова чувствует режущую боль в груди и видит поломанные соломины жёлтой травы перед лицом. Кто-то расстёгивает ремни доспеха и бесцеремонно переворачивает его на спину, сознание заволакивается серой мутью и сквозь неё глухо звучит голос:

– Какой доспех испортили, Ения расстроится, когда очнётся.

– Зато живым остался. А за победу полис ему новый доспех подарит, ещё лучше этого.

Маг свободно вдохнул и открыл глаза. Кричали чайки, плескалась вода, шумел ветер в снастях. Перед Магом, заслоняя его от яркого солнца, стоял Гамид. Кроме них на корме был только хмурый Хаим у рулевого весла. Зато на носу сгрудилась у левого борта целая толпа, что-то оживлённо обсуждая и размахивая руками. Маг поднялся с палубы и потянулся, разминая затёкшие мышцы.

– Чем они так заняты?

– Решают, какой величины метку победы рисовать на борту, и каким цветом она должна гореть, когда мы будем входить в порт Библа.

Маг подошёл к борту. По левому борту на подвесной скамейке над пенистыми волнами болтался матрос. Одной рукой он держался за верёвку, а в другой держал кисть, которой беспечно размахивал в такт спорам, бурлящим на палубе.

– А что же ты, Хаим, почему не участвуешь в обсуждении? Я уверен, твоя опытность была бы полезна при обсуждении и позволила бы принять верное решение. Что бы ты посоветовал триерарху? Какого цвета, и какого размера должна быть метка, чтобы это соответствовало одержанной победе?

– Я триерарху уже своё мнение высказал – досадливо сморщил нос Хаим, – но у него своё мнение, а у Киния своё. Я считаю, что, победа должна носить синий цвет, цвет таранного удара, как это и было на самом деле, Киний, разумеется, желает видеть пурпур абордажа и ссылается при этом на рану триерарха, которую тот получил в том бою, а сам триерарх считает, что должно быть трехцветие. И синий, и пурпур и чёрный цвет, цвет силы Магриба. А если бы тебя, Маг спросили, ты бы что предпочёл, чёрную метку или смешанное трехцветие?

– В вашем бою я не участвовал, волшебства не применял, поэтому привнесение чёрного цвета в вашу победу будет несправедливым.

– Я, почему-то так и думал, – заулыбался Хаим. – Эй, Ения! Магриб не желает свидетельства своего участия в битве.

Триерарх отвлёкся от разговора с Кением, кивнул Хаиму, перегнулся через борт и отдал распоряжение матросу. Споры сразу прекратились, вниз передали горшочки с краской. Матросы разместились вдоль бортов, и на красильщика за бортом посыпался вал советов. Триерарх похлопал Кения по плечу и, спустившись на планшир, направился на корму.

– Уважаемый Хаим, как ты думаешь, когда жители Библа смогут увидеть победную метку на борту «Разящего»?

– Ты хочешь узнать, выполнит ли Ения ваш уговор? – Засмеялся Хаим. – Наш триерарх всегда сдерживает свои обещания. «Разящий» уже к вечеру будет в порту, и, когда стемнеет, в городе начнётся праздник. Ну, по крайней мере, для команды «Разящего». И команда будет рада, если ты уважаемый Маг, вместе с Гамидом разделите с нами наше торжество. До праздника как раз и время будет определиться, что там Ению ждёт впереди.

– Благодарю, уважаемый Хаим за приглашение, но задерживаться, даже по такому приятному и важному поводу я не имею возможности, тороплюсь. Но, перед тем, как сойти с палубы славного «Разящего», я, разумеется, выполню свою часть обещания. Магриб всегда выполняет заключённые соглашения, грядущее триерарха мне ведомо и будет ему сообщено.

– Тогда я готов выслушать твоё прорицание, Маг из Магриба, прямо сейчас. – На корму взошёл Ения. – Только прошу, говори по возможности понятней, а то все прорицания, о которых я слышал, настолько запутаны, что не столько проясняют, сколько затуманивают понимание будущих событий. И хорошо бы обойтись без рифмованных строк.

– Увы, уважаемый Ения, я ещё не достиг таких высот в прорицании, о которых ты упоминаешь. – Улыбнулся Маг. – Поэтому не буду выражаться высоким слогом, а скажу простыми словами. Твоё грядущее будет связано не с морем, а с сушей и будет зависеть только от тебя самого. Если в бою на суше ты возглавишь конный отряд, то ты падёшь, падут и все твои воины, и битва будет проиграна. Если же будешь твёрдо стоять ногами на земле, то в бою уцелеешь, твои враги будут разбиты и, в будущем встретишь спокойную старость в почёте и уважении.

– И совет тебе, – Маг рефлекторно потёр себе грудь, – выбирай себе для боя крепкий доспех с усиленной грудной пластиной, не пожалеешь.

Глава 5

Тем же вечером, успев до закрытия южных ворот Библа, на торговый тракт выехали двое всадников. Маг решил не дожидаться утреннего открытия ворот Библа и предпочёл тесноте крепостных стен свободу ночной дороги. Пока небо было ещё ясное и тракт, подходящий к городу, был ровен, скорость продвижения была максимальной. Но когда отгорел закат, и на землю разом опустилась темнота, разбавленная тусклым светом звёзд и пробивающимся из-за дымки сиянием луны, Маг сбавил темп, давая отдых уставшим коням. После полуночи луна, наконец, перестала кутаться в туманную пелену, и дорога осветилась мягким бледным светом. Поднявшийся ветерок закачал ветки, зашелестел листвой придорожных кустов, и кони настороженно запрядали ушами.

– Маг, если ты собираешься скакать всю ночь, то освети нам дорогу своей силой. Кони неспокойны и нервничают.

– Отвык за семь лет спокойной жизни управлять конём, Гамид? Привыкай, кони тоже скоро свыкнутся с полумраком и успокоятся. Я не могу использовать волшебство, если в этом нет нужды. Дальше двигаться тоже будем без проявления моего дара. Я постараюсь проявлять свою силу только тогда, когда это будет, действительно, необходимо. А до этого, мастер Гамид, позволь мне считаться твоим почтительным учеником.

– Учеником? – удивился Гамид и довольно усмехнулся, представив себе возможность стать полноправным владельцем бесправного ученика.

– Ну, хорошо, если ты так скромен и возражаешь, то будем считать, что для всех окружающих я твой младший напарник, не волшебник.– Стёр усмешку с лица Гамида Маг. – Будешь звать меня напарник Магдиал, если быстро и коротко – Маг, чтобы нам обоим не ошибиться. Сегодня нам надо ещё доехать до предгорий. Там дадим себе и коням короткий отдых на постоялом дворе и с утра снова отправимся в путь. Завтра нам нужно перевалить через горы и добраться до солёного озера. Ты согласен, мастер Гамид?

– Моё согласие не имеет особого значения, но я согласен, напарник Магдиал.

– Тогда, уважаемый мастер, поезжай вперед, а я следом.

Всадники пустили коней лёгкой рысью, потом перешли на шаг в тёмном месте, где заросли отбрасывали тень на пыльную дорогу, и снова кони пошли рысью, когда лунный свет лёг на дорогу. Похолодало. Заросли кустов и тёмные поля сменились небольшими холмами, дорога стала более извилистой и явно пошла на подъем. Только в середине ночи добрались до постоялого двора у дороги, перед закрытыми воротами которого неярко тлел факел, прикреплённый к указательному столбу.

– Младший напарник Магдиал, обеспечь отдых нам и нашим коням. – Голос Гамида был ровен и бесстрастен, но Маг уловил в эмоциональном всполохе души Гамида нотки скрытого злорадства.

– Как скажешь, мастер.

Маг слез с коня, подошёл к воротам и застучал по запертым воротам поднятой с земли палкой.

Где-то скрипнула дверь, потом кто-то подошёл к воротам и некоторое время рассматривал ночных гостей через отверстие в воротах. Маг показал за своей спиной Гамиду два пальца, прямой и согнутый. За воротами чувствовалось присутствие двоих человек. Один оценивающе рассматривал приезжих, почёсывая бок, второй спокойно стоял рядом, сжимая в руке какое-то оружие. Маг достал из кармашка на поясе серебряный обол и поднёс к смотровому отверстию.

– Хозяин, нам нужен ночлег до утра, корм для лошадей и пища на утро и в дорогу.

Глаз в смотровом отверстии моргнул и исчез, послушался скрип засова, и ворота медленно распахнулись. Позёвывающий хозяин, возле которого стоял здоровяк с топором, забрал у Мага монету и махнул рукой.

– Заводите коней под навес. Корм им зададут. Сами заходите в дом. Утром вас слуги поднимут и накормят.

– О, великие быки-хранители, никакого покоя нет, даже ночью. – Пожаловался он в темноту и, не переставая зевать, отправился в дом. Здоровяк, воткнул топор в чурку, тоже от души зевнул и вместе с Магом повёл коней под навес.

Утром Маг получил корм для коней и мешок со снедью для всадников. Знакомый крепкий парень с заспанными глазами открыл ворота и выпустил Мага и Гамида со двора, на прощание, зевнув так заразительно, что проняло даже невозмутимого Гамида. Магу на мгновение показалось, что начнут зевать даже кони, но обошлось, кони только замотали мордами и бодро двинулись по дороге. Пыльная дорога сменялась то каменистой тропой, то гатью из стволов ивняка, проложенной по мокрым местам. Травянистые холмы по бокам дороги сменялись слоистыми скалами, цветущие речные долины сменялись сухотравьем степей, луна сменяла солнце, редкие постоялые дворы давали короткий отдых. В середине третьего дня пути измученные постоянной дорогой кони донесли всадников до окрестностей города Соттом, а точнее, до постоялого двора в Гемерре.