Ol Nau – Безюминка (страница 2)

– Дети, никогда не будьте такими, как этот жирный боров в магазине. Иначе Бог вас покарает, и вы станете такими же, как он: в захолустном магазине торговать никчёмными, никому не нужными предметами и обманывать посетителей, выдавая чёрное за белое. Вот такие они, мошенники. Знайте это прямо сейчас, пока мамочка и папочка вас ещё любят и ценят. Никогда не становитесь такими, как этот жирный боров, – говорила она, грозя пальцем то детям, то в сторону магазина.

– Да, мама, мы тебя слушаемся, мы поняли, – почти синхронно ответили дети. – Мы никогда не будем обманывать, как этот жирный боров.

– Молодцы. Теперь вы знаете, что надо делать в жизни. Слушаться маму и папу, тогда у вас всё будет хорошо, и вы вырастете взрослыми, достойными и порядочными, достойными уважения, а не как этот жирный тюфяк, разложивший свои руки на стойке и со своим свиным рылом пялящийся на людей, – продолжала она, её голос был полон убеждённости.

– Мы запомнили, мама. Мы будем слушать и обязательно вырастем достойными, хорошими людьми, – заверили дети, кивая.

– Вот так-то, – заключила женщина, перестав грозить пальцем. Она развернулась и села прямо, глядя вперёд на дорогу, по которой снова тронулась машина. Мужчина крутил руль, и автомобиль, оставляя за собой клубы пыли, продолжил свой путь в неизвестность.

Тем временем в магазинчике продавец, которого так яростно осуждали, медленно развернулся и направился в служебную часть помещения. Он прошёл в дверь, находившуюся ранее за его спиной, повернул налево в длинный узкий коридор, тянущийся вдоль всего здания. Стены коридора были обшиты деревянными панелями, а под ногами скрипели половицы. В конце коридора он свернул направо в небольшую кухню, где царил запах жареного мяса и масла. На крючках вдоль стен висели ножи, сковородки, кастрюли и другая кухонная утварь, поблёскивающая в тусклом свете маленького окна и единственной лампочки под потолком. Под крючками стояла электрическая плита, на которой шипели и скворчали котлеты, обжариваясь до золотистой корочки. Продавец ловко переворачивал их лопаткой, но его мысли были далеки от готовки.

– Вот и ещё одни клиенты остались недовольны моим обслуживанием. Что же мне теперь делать? Никто не хочет останавливаться на этой заправке и покупать что-то стоящее. Все хотят побыстрее отсюда уехать, не заплатив даже за дурацкий журнал "Мода". И кому он вообще мог понадобиться в этой глуши? Эта тётка точно ненормальная. Так выглядит для поездки в пустыне. Она точно умом тронулась, раз думает, что они доедут по назначению, не сломаются или им хватит бензина, когда они не заправились у меня. Просто придурки. Видал я таких пачками. Зазнайки. Вот сейчас десять минут пройдёт, и они вернутся ко мне как миленькие и будут умолять меня что-нибудь сделать, чтобы я им помог добраться до города Симплвиля, – бормотал он себе под нос, переворачивая котлеты.

Его мысли продолжали крутиться вокруг этой странной семьи. Он представлял, как они, потеряв всякую надежду, возвращаются к его магазинчику, готовые на всё, лишь бы он помог им. Он видел их унылые лица, их мольбы о помощи, их готовность отдать все деньги, лишь бы выбраться из этой пустыни. И он, добрый и отзывчивый, как он сам себя считал, мог бы стать их единственным спасителем. Но вместо этого он представлял, как они, опустошённые, уходят ни с чем, возвращаясь к своей машине, так и не получив помощи.

– Ха-ха-ха, – хохотал он, отрубая очередной кусок мяса острым ножом. – Никто не смеет мне хамить и угрожать, когда я на посту, выполняю свою работу и забочусь о прилавке и проезжающих гражданах.

– Ха-ха-ха, – вновь раздавался его смех, пока он отбивал куски мяса, превращая их в отбивные. – Вы ещё увидите, вы ещё посмотрите, кто у кого в ногах ползать будет, и это точно буду не я, а вы, дураки напыщенные. Никто вам не поможет, кроме меня, а я вам точно не помогу, потому что вы такие сволочи, что угрожали мне на моей же работе, оскорбляли меня и ни во что не ставили. Ха-ха-ха, – веселился он, кладя мясо на плиту и слушая, как оно шипит, обжариваясь.

Кухня наполнялась запахом еды, а мысли продавца – мрачной радостью от воображаемой мести. Он был уверен, что эта семья ещё вернётся к нему, и тогда он покажет, кто здесь хозяин.

В небольшом придорожном магазине, затерянном посреди песчаной пустоши, повар с сосредоточенным видом нарезал мясо. Его старый деревянный стол, потёртый от времени, был покрыт мелкими царапинами и пятнами от жира, накопившимися за годы работы. На плите, стоящей в углу тесной кухни, уже шипело масло, а запах обжаривающегося мяса наполнял воздух. Кухня была маленькой, но функциональной. На полках теснились банки с консервами, пакеты с крупами и несколько потрёпанных кулинарных книг. Сквозь мутное окно пробивались лучи палящего солнца, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

– Сегодня будет восхитительный ужин для меня и для моей собаки, которая отлично провела день, бегая по улице недалеко от магазина, – пробормотал повар, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Снаружи здания, на фоне песчаного холма, появилась собака песчаного цвета среднего размера с обвисшими ушами. Она медленно брела к магазину, неся в зубах что-то странное. Время от времени она останавливалась, тявкая в сторону здания, словно пыталась привлечь внимание.

– Гав-гав, гав-гав! – раздавался её лай, резкий и настойчивый, пока она то брала в пасть, то снова клала на землю светлый круглый предмет. Он был слегка приплюснут с одной стороны, с тремя изогнутыми закарючками, равномерно расположенными по кругу, и выпуклый с другой стороны, напоминая белую тарелку.

Повар, услышав лай, отложил нож, схватил черпак и вышел из магазина, размахивая им в воздухе. Жара снаружи ударила в лицо, как горячий ветер из печи. Песчаный холм, окружавший магазин, был унылым и однообразным: бесконечные волны жёлтого песка простирались до скал на горизонте, лишь изредка прерываемые высохшими кустами и раскалёнными камнями.

– Ты что удумала, старая псина? Зачем притащила эту хрень к моему магазину? Я с тебя шкуру спущу, если ты будешь тут бегать! – кричал повар, оборачиваясь и оглядывая место вокруг магазина. – Ты мешаешь мне работать: отпугиваешь клиентов, которые приезжают на дорогих машинах и уезжают, ничего у меня не купив! Ты такая глупая псина, сейчас же выплюнь эту дрянь на маленьких ножках и иди ешь мясо из своей миски! Дурная ты псина! Где только такие берутся в этом богом забытом месте?

Глава 2. Возвращение клиентов

Повар продолжал грозиться, ругаться и махать черпаком в сторону собаки, когда их внимание привлекло возвращение машины, недавно уехавших клиентов. Быстрая, блестящая машина, сияющий лак которой отражал слепящее солнце, на скорости подъехала к магазину, резко затормозив. Колёса подняли облако песка, которое медленно оседало на землю. Из машины тут же вышел мужчина в чёрной жилетке, белой рубашке, бежевых штанах и клетчатой кепке. Его лицо выражало смесь раздражения и смущения, а взгляд был цепким, словно он оценивал каждую мелочь вокруг.

– А что, вернулись, голубчики? – спросил повар, размахивая черпаком в сторону водителя, но в его голосе сквозила надежда на прибыль.

– Вы уж нас простите, – начал мужчина, почёсывая затылок. – Моя жена погорячилась и слегка обидела вас. Ну уж вы же знаете, какие женщины бывают неуёмные. Всё у них в тартарары летит, когда чего-то приспичит, а мы, мужики, страдаем из-за этого, из-за этих баб чёртовых. Никакой жизни с ними нет, одна беда.

– Да-да-да, – поддержал повар, пытаясь приструнить лающую собаку. – Никакой жизни с ними нет, одна беда, – закивал он головой, бросая недовольный взгляд на псину.

– Вот и я говорю, – продолжил мужчина. – Может, вы мне подсобите, и жена успокоится, и я спокойно поеду дальше? А то ведь она мне житья никакого не даст с этим вашим журналом.

– Да-да-да, я вас отлично понимаю. Всё сейчас сделаю в лучшем виде. Не пожалеете, и ваша жена будет довольна. Как прикажете, господин, – ответил повар, стараясь выглядеть как можно более услужливым, несмотря на раздражение от поведения собаки.

– Ну что вы, какой я господин, – засмеялся мужчина. – Так, шофёр наёмный. А вы меня прямо господином называете. Мне даже как-то неудобно, что вы ко мне так относитесь.

Собака продолжала неистово лаять в сторону машины, её шерсть на загривке встала дыбом, а глаза сверкали тревогой. Повар начал наседать на неё, махая черпаком:

– Тсс, не спугни мне клиентов! Они у меня первые за этот день! – он махнул рукой в сторону входной двери магазина. – А вы проходите, проходите, не стесняйтесь. Всё для вас будет сделано в лучшем виде. Вот увидите.

Мужчина направился к входу, а повар, слегка наклонившись, услужливо указал ему путь. В это время собака залилась лаем ещё пуще прежнего, рыча и принимая агрессивную позу. Мужчина слегка повернул голову в её сторону, сверкнув глазами, и шагнул внутрь, звякнув дверным колокольчиком. Повар ещё раз взглянул на разошедшуюся псину, которая с опаской смотрела на мужчину, а затем переключилась на пассажиров в машине, продолжая громко лаять.

– Ну ты дурная у меня, – пробормотал повар, качая головой. – Не понимаешь, что это клиенты, которые приехали меня озолотить. Эх ты, совсем дурная, ничего-то ты не понимаешь.