Оксана Заугольная – Фантастика 2025-156 (страница 298)

— В каком смысле?

— Знал бы, что ты его любишь.

— А я его люблю?

— Разве нет?

Мирда удивилась так искренне, что Эл кивнул.

— Да, пожалуй. Наверное, я просто никогда об этом не думал. Что ж, ты меня убедила. Надо дать ему имя. Вот только какое?

— Ну, не знаю…

— Как бы ты назвала своего циклопарда?

— Я бы не стала ездить на циклопарде — они слишком большие. Я люблю лошадей.

— Хорошо, как бы ты назвала свою лошадь?

— Ураган. Я давно придумала это имя.

— Неплохо. Мне нравится.

— Можешь взять его, — помедлив, великодушно разрешила Мирда. — Оно подойдёт твоему циклопарду.

— А как же твоя лошадь?

— Ну, пока у меня её нет. Когда заведу, может, мне это имя разонравится. Хотя ведь не страшно, если мою лошадь и твоего циклопарда будут звать одинаково?

— Совершенно не страшно.

— Тогда всё в порядке. Можешь взять его.

— Значит, Ураган? — в голосе некромага слышалось сомнение.

— Ага.

Мирде вдруг очень захотелось, чтобы демоноборец назвал своего жуткого зверя придуманным ею именем. Впрочем, циклопард уже не казался ей таким уж страшным. Она даже рискнула украдкой коснуться его шерсти, а потом провести по ней ладошкой — совсем слегка, конечно. На ощупь мех был жёсткий, упругий, но очень гладкий.

— У-ра-ган, — протянул демоноборец, словно пробуя слово на вкус. — Что ж, почему нет. Пусть отныне будет Ураганом.

Девочка едва сдержала радостный возглас.

— Только ты его почаще так называй, чтобы привык.

— Постараюсь.

Тема была на этом исчерпана, а Мирде хотелось продолжить разговор. Её взгляд блуждал в поисках нового предмета для дискуссии и упал на повреждённую шляпу некромага. Она вспомнила, что, когда он поворачивал или наклонял голову, становились видны начертанные на соломе иероглифы.

— Что написано на твоей шляпе? — спросила Мирда.

— Зитская баллада.

— О чем?

— Об одном человеке.

— Расскажи.

Демоноборец медлил, словно прикидывая, как отказать.

— Пожалуйста! — поспешно попросила Мирда. — Я обожаю всякие истории! — она считала, что этот аргумент обязан был подействовать.

Со стариком Дином он срабатывал всегда — тот не мог устоять, когда дети просили его что-нибудь рассказать. Особенно, если их было много. Особенно, если они говорили «Пожалуйста!».

— Разве что вкратце, — согласился некромаг.

— Пускай, — обрадовалась Мирда.

Глава 34

Демоноборец помолчал, собираясь с мыслями. Девочка ждала, затаив дыхание и опасаясь, что он может передумать. Но страшный человек начал говорить скрипучим, совсем не подходящим для рассказа голосом:

— Давным-давно, во времена, которых не застали даже твои родители, а может, и их тоже, жил на свете один учёный. Он работал над созданием… магии. Так сейчас назвали бы то, чем он занимался. Проще говоря, человек этот был волшебником, — речь некромага текла медленно, словно преодолевая невидимое препятствие. Должно быть, ему трудно было подбирать слова для детских ушей. — И вот он… — назовём его Лазарем — достиг немалого успеха в том, что было ему поручено… Ну, скажем, главнокомандующим великой армии одной великой страны.

— Королём? — не удержалась Мирда и сама испугалась, что перебила демоноборца.

Но тот не обиделся. Даже слегка кивнул. Или девочке только так показалось?

— Да, можно и так его назвать, — согласился некромаг. — Магию собирались использовать, чтобы делать людей счастливыми, но оказалось, что для этого она не подходила. Лазарь и его помощники, тоже волшебники, не успел довести… заклинания до ума. Он бы продолжил работу, но в тот момент случилась страшная трагедия. На Землю упала Звезда. Думаю, ты слышала об этом?

— Угу, — тихонько произнесла Мирда.

— Из Звезды пролилась кровь, породившая чудовищ, и началась Великая война. Люди сражались изо всех сил, но они не были готовы к битве с противниками, которые появлялись из кромлехов. Даже мощное оружие не всегда помогало. Армии таяли, и монстры начали одолевать. Тогда Лазарь предложил королю использовать волшебство для войны. Что ему оставалось?

Некромаг замолк, и Мирда решила, что он ждёт ответа. Она даже открыла рот, чтобы выразить полное одобрение действиям волшебника, но тут демоноборец продолжил:

— Лазарь и его помощники научились воскрешать мёртвых солдат и отправлять их обратно в бой. И тем уже не были страшны зубы и когти чудовищ. Ну, почти. Конечно, если оторвать руки и ноги или голову… Впрочем, про это не интересно, — некромаг пару секунд помолчал. — Так вот, мы… то есть, люди стали побеждать. Сначала не очень уверенно, а затем дело пошло всё лучше. Чем больше погибало живых, тем многочисленнее становились мёртвые легионы. Миллионы неустрашимых и почти неуязвимых воинов кидались в бой и били монстров, разрушали кромлехи, противостояли чуждому колдовству. Это, кстати, было самым трудным, потому что злая магия Чёрной крови сильна, — демоноборец поднял голову и устремил свои странные глаза на утреннее солнце.

Его неестественно бледное лицо наполовину скрывала тень, падавшая от круглой шляпы-амигасы.

— А Лазарь не погиб? — с тревогой спросила Мирда.

Ей очень хотелось, чтобы храбрый добрый волшебник выжил.

— Как сказать, — ответил некромаг. — Чтобы воскрешать мёртвых, нужно и самому быть… таким же. Поэтому волшебникам пришлось стать… не совсем живыми, в общем. Некоторые не захотели и ушли, но многие остались с Лазарем. Они и повели в бой легионы. Ведь все эти маги были не только учёными, то есть, колдунами, но и солдатами.

Демоноборец замолчал и больше не заговаривал. Они с Мирдой продолжали путь в тишине, если не считать пения проснувшихся птиц и редкого фырканья циклопарда.

— А куда делись солдаты, когда война закончилась? — решилась спросить через некоторое время Мирда. — И волшебники? И Лазарь?

— Воины умерли. Они выполнили свой долг и почили в земле, как полагается людям. Колдуны разбрелись по земле, добивая последних чудовищ. Их не любили, потому что боялись. Приходилось действовать тайно. Большинство, в конце концов, погибло, а некоторые сами оборвали свою жизнь.

— И Лазарь тоже умер? — дрогнувшим голосом спросила Мирда. — То есть, я поняла, что он и так был не совсем жив, но я имею в виду, убили его чудовища или нет?

— Нет. Он всё ещё странствует по миру. Его дела не закончились. На Земле остались чудовища, и некоторые из них даже опасней тех, что выходили когда-то из кромлехов.

— Как это?

— Зло имеет свойство распространяться, проникая в сердца и отравляя души. Так что люди порой дают фору самому жуткому из монстров.

Мирда почувствовала, что перестала понимать своего спасителя. И, по правде говоря, его слова о зле не особенно интересовали девочку. Ей хотелось больше узнать о судьбе героя древней баллады.

— А у Лазаря была жена? — спросила она.

На этот раз демоноборец молчал дольше обычного, прежде чем ответить:

— Была.

— А дети?

— Тоже. Сын.

— Он вернулся к ним хоть ненадолго, прежде чем отправился убивать чудовищ? — допытывалась Мирда. — Повидать и попрощаться хотя бы.

— Нет, — проскрипел некромаг. — Я же сказал: никто не любил живых мертвецов.

— Но он ведь столько сделал для них! Для всех людей! — возмутилась Мирда.