Оксана Волкова – Восемь домов Евы (страница 7)

Они проехали посёлок — низкие дома, магазин, автобусная остановка с выцветшим расписанием. Марк сбросил скорость, посмотрел на остановку, но снимать не стал.

— А кто их строил? — спросила Алиса. — Восемь домов.

Он помолчал.

— Женщина.

— И бросала?

— Строила и уходила. Каждый раз доводила почти до конца — и уходила. — Он говорил ровно, но Алиса услышала в этом «ровно» что-то натянутое, как гладко зашпаклёванная трещина. — Восемь раз.

— Вы её знали?

Он не ответил. Включил поворотник, хотя поворачивать было некуда, и через несколько секунд выключил обратно. Алиса поняла, что зашла куда-то, куда пока нельзя.

— Извините.

— Ничего.

Дальше опять ехали молча, но молчание стало другим — не пустым, а полным того, о чём он не сказал.

Дорога поднялась на пригорок, и внизу открылась развилка, заправка, кафе с жёлтой вывеской.

— Есть хотите? — спросил Марк.

— Нет.

В животе у неё тут же заурчало — громко, некстати. Марк, не глядя, свернул к заправке.

— Я тоже нет, — сказал он.

Они взяли по стакану кофе и по сэндвичу и ели в машине, глядя на пустую дорогу за стеклом. Кофе был плохой, сэндвич резиновый. Алиса не помнила, когда ела с таким аппетитом.

— Куда мы едем? — спросила она с набитым ртом и сама засмеялась над тем, как это прозвучало.

— К дому, который называется «второй».

— А у него есть настоящее имя?

Марк отпил кофе.

— У всех есть. Их написала она, на обороте. — Он кивнул на бардачок. — Посмотрите, если хотите.

Алиса открыла бардачок. Внутри, перетянутая той же резинкой, лежала пачка фотографий — старых, с загнутыми углами. Она вытянула верхнюю, перевернула.

Дом. И слово на обороте, той же торопливой рукой: «Второй. Дом, который не построили».

Она провела пальцем по надписи. Чернила в одном месте продавили бумагу насквозь — женщина писала с нажимом, зло или наспех.

— Странное имя, — сказала Алиса. — Дом, который не построили. Но он же есть на фото.

— Есть. — Марк смял стакан. — Значит, дело не в стенах.

Он завёл мотор.

Алиса держала фотографию на коленях и смотрела на неё, пока заправка не скрылась за поворотом. Потом аккуратно вернула снимок в пачку и закрыла бардачок.

Ей не пришло в голову, что она едет в трёх часах езды от города с человеком, которого знает сутки, без вещей, без телефона, в мокром пальто. А если и пришло — то не испугало.

За окном тянулось море. Дорога уходила вперёд и не думала кончаться.

Глава 3. Дом, который не построили

Второй дом они увидели уже в сумерках.

Первый час они ехали молча. Алиса смотрела в окно на воду и привыкала к странной мысли, что её никто не ищет, — вернее, ищут, но не могут найти. Телефон лежал в кармане пальто чёрным и мёртвым. Каждые несколько минут ей хотелось его включить — не чтобы ответить, просто чтобы посмотреть, сколько там пропущенных, сколько тревоги она за собой оставила. Она не включала. Это было как держать руку над огнём и проверять себя.

— Расскажите про неё, — сказала она наконец. — Про ту, что строила.

Марк молчал так долго, что она решила: не ответит.

— Что рассказать.

— Хоть что-нибудь. Кто она. Сколько ей лет. Почему восемь домов.

— Ей было бы сейчас шестьдесят один, — сказал Марк.

«Было бы». Алиса услышала это и не стала переспрашивать. Есть слова, за которые нельзя дёргать сразу.

— Она строила всю жизнь, — продолжил он, глядя на дорогу. — Не по профессии. Просто не могла иначе. Находила место, загоралась, всё бросала, строила дом. Доводила почти до конца. А потом в один день собирала сумку и уезжала. И начинала следующий, за триста километров.

— От чего она бежала?

— Я думал, что знаю. — Марк перехватил руль. — Оказалось, не знаю ничего.

Он замолчал, и по тому, как он замолчал, Алиса поняла: дверь опять закрылась. Она не стала стучать.

Дорога свернула от воды вглубь, пошла полем. Машину качало на выбоинах. В салоне всё так же пахло плёнкой и остывшим кофе, и Алиса, сама не заметив, задремала — привалилась виском к холодному стеклу и проснулась только оттого, что машина сбавила ход.

За окном было поле, синее в сумерках, и на нём — дом.

Она выпрямилась.

Первое, что она подумала: здесь кто-то живёт.

Дом был целый. Не то что первый — с проёмами вместо окон и бурьяном на пороге. Этот стоял под крышей, с рамами, с застеклёнными окнами, с крыльцом. Аккуратный, соразмерный, будто сошедший с эскиза. В сумерках его можно было принять за жилой.

— Странно, — сказала она. — Он готов.

— Он готов уже двадцать лет, — сказал Марк.

Он остановил машину у обочины, но мотор не заглушил сразу — посидел несколько секунд, глядя на дом через стекло, как смотрят на что-то, к чему не хочется подходить. Потом всё-таки выключил зажигание.

Стало очень тихо. Только ветер шёл по полю ровными волнами, пригибая траву.

Они пошли к дому.

Вблизи иллюзия жилого рассыпалась. Стёкла были целые, но мутные от пыли изнутри, в потёках. Крыльцо — чистое, но без единого следа: ни отпечатка, ни соринки, будто по нему никогда не поднимались. На двери висел замок. Старый, но крепкий, и петли под ним не тронуты ржавчиной там, где их касалась бы рука.

Никто никогда не открывал эту дверь.

Алиса отступила на шаг и посмотрела на дом целиком.

И вот тут ей стало не по себе.

Дом был безупречен. Она видела это глазом, которым за пятнадцать лет привыкла находить ошибку в чужой работе, — и не находила её. Пропорции окон держали фасад. Свес крыши был рассчитан ровно на тот угол, под которым сюда падает зимнее солнце. Крыльцо смотрело на юго-восток — чтобы утренний свет входил в переднюю комнату. Всё было продумано. Всё было правильно. До последнего сантиметра.

И всё было мёртвым.

— Кто его строил? — спросила она тихо.

— Та же, что и первый.

— Она архитектор?

— Нет. — Марк смотрел на дом снизу, от крыльца. — Она просто знала, как надо. Всегда знала, как надо. Это разные вещи.

Алиса обошла дом по кругу.