Оксана Волконская – Мой кошмарный принц (страница 36)

— Солнышко, прости, что бросил тебя тут. Ох уж эти дела. Клянусь, исправлюсь.

В ее глазах мелькнуло удивление, словно она вообще забыла о его присутствии здесь. Это вызвало еще одну вспышку раздражения. Что, черт возьми, происходит? Но он сдержался. Ни к чему сейчас. Совсем ни к чему.

Притянул Асю к себе, поцеловал в висок и только потом соизволил заметить застывшего мажора.

— Да ты, я смотрю, не особо сильно скучала. Старый знакомый?

Этот вопрос заставил феечку отмереть. В глазах мелькнула какая-то странная усмешка, которая отразилась и на губах, стоило ей лишь произнести:

— Именно. Старый знакомый, не более. Познакомься, это Илья.

— Станислав Белозеров, — решительно протянул ему руку актер, сжав в рукопожатии чужую ладонь так, что мажор поморщился. Но разве парня волновали такие мелочи? Он был слишком злой, чтобы заострять на них внимание. — Асин парень.

Мажор окинул его каким-то задумчивым взглядом и протянул:

— Вот, значит, как…

— Именно, — ледяным тоном ответила Ася. — Теперь, полагаю, тебе пора, — намекнула она.

Как-то машинально Стас отметил, что его вежливая феечка не выдала ничего в духе «Счастлива была повидаться». Ничего. Наоборот, всем своим видом показывала, что она этой встрече была не рада.

А мажору ничего не оставалось пробормотать что-то под нос и удалиться. И только когда он свалил, Стас почувствовал, что его феечку бьет дрожь. Крупная такая, явственная, словно у кого-то резко поднялся жар.

— Ты не заболела? — развернув Асю к себе, Стас легонько коснулся губами ее лба, проверяя температуру. Нет, кожа была прохладной.

— Все в порядке. Только… — как-то потерянно произнесла она. — Извини, я, наверное, домой поеду. А ты останься, тебе для работы пригодится.

Что, блин? У Белозерова в первый момент даже слов не нашлось. Но состояние ступора прошло довольно быстро. Он перехватил девушку за руку.

— Ну уж нет. Так не пойдет. Мы уезжаем вместе. Идем.

Он чувствовал сердцем, печенкой, левой пяткой — чем угодно. Что-то не так. И оставлять сейчас, в таком состоянии девушку он не собирался.

Чревато. Ощущение, что сейчас все его усилия последних недель пойдут насмарку. Кто этот мажор, черт побери?

Плащ Аси он забрал практически мгновенно. Они вышли в ночную тишь города, и Стас невольно обратил внимание, что девушка обхватила себя руками. Осень, конечно, уже начала вступать в свои права, вот только было не настолько холодно, чтобы так ежится. Что-то не то. Что-то совсем не то. Она прошла мимо его машины, шагнула в темный переулок, ведущей к набережной.

— Что?

— Езжай, пожалуйста, домой, — бросила она через плечо. — Мне нужно побыть немного одной.

Это еще что за новости! А больше она ничего не хочет? Ну там, луну с солнцем местами поменять? Вроде бы его феечка не настолько наивна, чтобы думать, что он ее сейчас отпустит. Должна же была понять, что этого не случится. Никогда и ни за что.

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя сейчас в таком состоянии, то ты глубоко ошибаешься, — твердо произнес Стас, тенью следуя за ней.

Глава 38

Интересно, что нужно сделать, куда уйти, чтобы вдруг внезапно вновь стало легче дышать? Пока что его было мало, катастрофически мало. Даже здесь, у реки, где дул прохладный ветер, заставляя аккуратные локоны превратиться в какое-то гнездо для пролетающих мимо воронов. А еще ее била дрожь. Нервная, крупная. Такая, что она боялась не выдержать и просто разреветься, как маленькая девочка, на глазах у Стаса. Это оказалось слишком сильным потрясением. Она все-таки не была готова встретиться с собственным прошлом.

Простонав, она закрыла лицо руками и почувствовала, как пальцев коснулась влага. Это что, дождь? Она очень надеялась, что дождь. Потому что плакать из-за этого не хотелось, мягко говоря.

— Ну-ка, посмотри на меня, — сильные руки отвели от лица ее ладони. — Что происходит? Что он тебе такого сказал? Кто это вообще?

В голосе Белозерова слышалась жесткость и ярое желание сорваться с места и просто разорвать на части Илью. И Ася понимала, стоит ей сказать хоть слово — и он действительно это сделает. И пойдет куда угодно. И в обиду никому не даст. Вот только… Заслуживает ли она этого?

Думать об этом, глядя в метающие молнии зеленые глаза, было сложно. Поэтому Ася вырвалась из его объятий, оперлась руками о парапет набережной и уставилась на тихую гладь. Вода, к сожалению, не подсказала, что же ей делать. Но надо быть реалисткой — даже чудесная сказка, в которой она оказалась, несмотря на обстоятельства, должна рано или поздно закончиться. Да и лгать человеку, который много для нее значит, глупо. Пора раскрыть ему глаза на «феечку».

И она заговорила. Негромко. Не глядя на него. Но четко произнося каждое слово, чтобы не приходилось потом повторять.

— Его зовут Илья, он мой бывший парень. Мне тогда было восемнадцать. Глупая, наивная дурочка, которая верила, что ради любви можно сделать все. Что любовь спасет мир. Что бывает «раз и навсегда», — на последних словах у нее вырвался горький смешок.

Стас, шагнувший было к ней и протянувший руки, чтобы обнять ее за плечи, замер. Он чувствовал, что вот, сейчас, здесь, узнает всю ту правду, которой добивался последние несколько недель. Но готов ли он ее слышать? Он не думал, что это как-нибудь сможет отвратить его от феечки, нет. Вопрос был в другом. Как ему потом не свернуть весь мир к чертям, пытаясь избавиться от ее демонов?

— А потом он вдруг стал каким-то нервным, срывался по пустякам. Честно, я думала, что у него появилась другая. Стала прислушиваться, пыталась понять. Знаешь, в дурах не очень хотелось ходить…

Стас молчал. Просто каким-то шестым чувством ощущал, что ему сейчас нельзя говорить. Может спугнуть нежданную откровенность. И вообще лучше смимикрировать под фонарь.

— А потом я узнала, что у него долги, — все тем же спокойным, ровным голосом продолжала Ася. Она даже сама поразилась собственной сдержанности — ведь внутри все нервы, казалось, свернулись в плотный, дрожащий клубок. — Причем долги значительные, и не совсем законные. Так сказать, ребятам с района. Но я-то умная, я-то сильная, я, решила, что смогу его спасти — на последних словах голос вдруг резко взлетел вверх и сорвался. А Ася, чтобы успокоиться, вцепилась в перила руками, ощущая, как камень впивается в ладони. И больше всего она сейчас боялась, что Стас что-нибудь скажет. Хоть слово — и она сорвется. Не сможет закончить. А он должен знать.

Почувствовала, что ее плеч коснулись знакомые ладони. Хотела было их сбросить, но что-то ее остановило. И она, закрыв глаза, просто потому что так было легче рассказывать, продолжила:

— Знаешь, я привыкла, что у моих родителей есть компания друзей. Они дружат с самого детства. И один из таких друзей — Максимилиан Рокотов. Ты видел его сына Матвея и невестку Эллу. Рокотовы — древний аристократический род, который чудом уцелел после революции. И из поколения в поколения в этой семье передавались старые письма и легенда о редком бриллианте. Он назывался «Соколиное око». Был похищен младшим братом прадеда Матвея, а потом утерян. Говорят, что он его куда-то спрятал и зашифровал это место в письмах. И я знала, что дядя Макс подозревает, где это.

Стасу очень хотелось спросить, какое отношение ко всему этому имеет бриллиант. И почему она так резко ушла от темы повествования. Но что-то словно держало его мертвой хваткой, не давая произнести ни слова.

— Папа писал материал тогда про аристократические семьи. И письма находились у нас, — отрывисто продолжила рассказ Ася. Говорить становилось все тяжелее, но она собиралась покончить в этим раз и навсегда. — Я их выкрала. Это был единственный шанс, потому что, даже продав все свои драгоценности, я бы и близко не подошла к нужной сумме. Я пробовала.

У Стаса непреодолимо чесались кулаки. Хотелось вернуться и двинуть Илье по морде так, чтобы тот даже не смог подняться. Что ж он за мужик, что хрупкая, нежная феечка пыталась решить его проблемы? Как он вообще мог такое допустить? И что она сделала с этими дурацкими письмами?

— Я надеялась, что они простят Илье долги за место, где спрятаны сокровища. Я отксерокопировала письма, узнала, где Илья встречается с кредиторами и пошла туда…

Еще один горький смешок заставил руки Стаса сжаться сильнее. Он мертвой хваткой прижал к себе Асю, словно надеялся этим унять ту дрожь, которую ее била. Словно надеялся защитить ее от событий прошлого. Его храбрая нежная феечка.

— Знаешь, я была уверена, что все прокатит. Юношеский максимализм, наверное. А они… Они… — голос сорвался то ли на смех, то ли на рыдание. Сложно было сказать. Все сразу. — Они смеялись так, словно я рассказывала анекдот. А потом уволокли меня в какую-то комнату, заперли и…

— И? — глухо переспросил Стас, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Он вполне мог представить, что могли сделать бандиты с беззащитной девчонкой, которая сама пришла к ним в лапы. И вряд ли Илья даже пытался ей помочь.

— Мне повезло, — Ася облизнула губы и поразилась их солоноватому привкусу. — Мне безумно повезло. Их главный, у него было прозвище Баклан, запретил меня трогать. Наверное, пожалел, — еще один смешок на грани истерики. — Он сказал, что я останусь у них в заложницах. Он дает Илье неделю, чтобы собрал деньги. Иначе… он меня больше не увидит, — и плечи ее содрогнулись, но в то же мгновенье ее словно щитом укрыли теплые руки, а губы коснулись виска, успокаивая. Но к себе Стас не поворачивал. Словно чувствовал, что она не готова на него смотреть.