Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 44)

У крыльца выстроились многочисленные домочадцы – экономка, два повара, горничные и слуги, конюх, семеро сыновей, ее новых братьев. Гердар никогда не был женат, но в Гексалиме как-то не очень было это принято. Так что все дети у него были от разных женщин, не считая двух старших: Косты, которому было чуть за двадцать, и восемнадцатилетнего Андо. Дети тоже получились не особо похожие между собой, так что беглая принцесса могла не волноваться, что кто-то заподозрит, что она не дочь своему новому папе. Дальше шли Ильмо, Атли, Варди, Гуди и Риккардо – погодки от пятнадцати до одиннадцати. Видимо, Гердар и вправду очень хотел дочку.

Янтарина поежилась от мысли о девочке, которую тайно похоронили под простым безымянным камнем на городском кладбище. Ее смерть дала ей возможность начать новую жизнь, но все равно было слишком уж не по себе.

Братья и прочие обитатели поместья, как ей показалось, посмотрели на нее, появившуюся в дверном проеме кареты, слегка разочарованно, но с любопытством. Поверх бинтов было надето просторное ситцевое голубое платье, но ее голова была тоже по-прежнему забинтована, волосы торчали во все стороны, а отец – будем называть его впредь так – поддерживал ее под локти.

– Мы получили ваше известие, господин Гердар, – первой нарушила молчание краснощекая женщина в черном платье с синим передником, про которую Янтарина подумала, что это экономка. – Как здоровье госпожи Рэймэй?..

– Девочка еще не оправилась от шока, – ответил за нее купец. – Распорядись обеспечить ей мир, покой и своевременные перевязки.

– Да, господин Гердар.

Коста и Андо, поприветствовав отца и новоявленную сестру, на следующий день уехали в столицу, чтобы узнать, не добрался ли огонь до торгового квартала, а остальные мальчики разъехались по школам. В доме остался только самый младший, Риккардо, который готовился к поступлению в одну из королевских военных школ, куда брали только с тринадцати лет.

Комнату ей отвели светлую и просторную, на восточной стороне, и каждое утро ее будило солнце, пробивавшееся сквозь шторы. Лежать было скучно, но эта скука какое-то время ее устраивала. Если закрыть глаза, можно было представить, что Янтарина – в своих покоях, куда вот-вот ворвется брат, а вслед за ним под руку войдут смеющиеся отец и мать.

Она старалась не думать о собственной руке, крепко замотанной и заботливо уложенной поверх одеяла. Ромелио сказал ей, что попытается узнать в квартале гексалимцев в Столице, не возьмется ли кто собрать ей кисть и пальцы заново, по кусочкам. Но принцесса понимала, что никогда уже не сможет взяться за лук.

В одно утро, примерно через бесконечную первую неделю в новом доме, которую она провела в постели, девочка почувствовала, что кто-то на нее смотрит. Через щель в двери на нее и правда таращился ярко-зеленый глаз, который исчез, стоило ей приподняться. Потом принесли питательный завтрак – фруктовое пюре, сладкую кукурузную кашу и стакан морковного сока, и принцесса забыла о странном госте.

Гость навестил ее и на следующее утро. На этот раз Янтарина быстро сказала:

– Входите.

Створка скрипнула, и в комнату робко вошел тощий блондинистый мальчик, на ходу жевавший корку пшеничного хлеба, в котором принцесса узнала самого младшего из братьев Гердар.

– Можно?.. – он махнул рукой в сторону покрывала в ее ногах.

– Конечно.

Риккардо неуверенно присел и внезапно сказал:

– Я на военного лекаря учиться хочу. А ты кем хочешь стать?

– Пока не знаю, – немного растерянно ответила Янтарина. – Ты бы не мог помочь мне с подушкой?..

Паренек соскочил с кровати и помог ей лечь повыше. А девочка получила минутку на раздумья. Действительно. Кем же ей теперь быть?..

Глубоко втянув в себя воздух, я рывком сел в постели. Одеяло упало на пол, и лунный свет высветил лежавшую рядом со мной Яру.

– Что случилось?.. – она сонно потянулась, и я погладил ее по бедру.

– Все в порядке. Какая-то хрень приснилась. Пойду на кухне покурю.

Ага. Как же. Хрень.

Курить я не стал. Вместо этого сел на подоконник, вытащил блокнот и принялся записывать все, что видел и слышал во сне.

Внизу в очередной раз за ночь прогрохотал поезд, и где-то вдалеке зло залаяла собака. Странно. В центре Владивостока почему-то не бывает бездомных собак.

– Помогите!..

Я встрепенулся. Показалось?

– Кто-нибудь, помогите же! – надрывался женский голос.

Кричали где-то внизу, с железнодорожных путей.

Скатившись по лестнице, которая вела в квартиру в мансарде, я с разбегу запрыгнул на сетчатый забор, предупреждавший от падения вниз по косогору на рельсы, и замер, балансируя, как канатоходец. Фонари не горели, осуждающе щеря разбитые плафоны, но мое внимание привлекла какая-то возня во тьме. Я соскочил с забора и поспешил туда, стараясь топотом или громким дыханием не выдавать свое приближение. Сырая ночная трава хорошо скрадывала звуки, но под ноги то и дело попадался какой-то мусор.

– Отдавай деньги по-хорошему, – злой смешок, – или я поджарю твои мозги, как на электрическом стуле.

Я отчетливо услышал зловонный аромат немытого тела и проспиртованного дыхания, такой сильный, что даже при стихшем ветре он ощущался на пару метров вокруг.

Это был истрепанный пьяница, злобно нацеливший лампочку в грудь молодой девушки. Тушь растеклась по ее лицу, губы дрожали, а руки никак не могли вытащить из сумки телефон и кошелек. Юбка на ней была разорвана, на блузке отсутствовала половина пуговиц, черный кружевной лифчик торчал напоказ. Грабитель вырвал у нее сумочку и вывалил содержимое прямо в лужу грязи под их ногами.

– Ищи или телом заплатишь, ты, мерзкая…

– Закрой рот, – твердо бросил я ему.

По позвоночнику поползла знакомая волна тепла. Магия? Что за чертовщина?

Девушка подняла на меня остекленевшие от страха глаза.

Мужик же смачно сплюнул и сказал:

– Это моя территория, сосунок. Ты вообще кто?

– А это мой город, – сила рвалась наружу, и я разрешил ей ринуться вперед, не особо задумываясь, откуда здесь взялась магия.

Яркий луч, похожий на выстрел бластера, насквозь прошил грудь незнакомца и выбил из старой кирпичной стены несколько осколков клади. Еще один луч – и тело человека отбросило назад. Сильно пахнуло горелыми тряпками. Девушка завизжала.

Вдалеке застучали колеса, а пьяница, пытаясь подняться, упал и кубарем покатился по склону, разбивая лицо о камни. Приближался поезд, огромный товарняк, я попытался сдвинуться с места, но ноги словно вросли в землю.

Он распластался на рельсах, как куча тряпья, и поезд рассек его тело, как горячий нож ледяное масло – без усилий и остановки. Я был почти уверен, что слышал чмоканье и хруст позвонков.

– Аннушка уже разлила масло, – в легком шоке пробормотал я.

Спасенная кулем рухнула на четвереньки и принялась блевать. Да, как-то не такое ожидаешь, когда спасаешь девушку от ограбления и изнасилования.

Лампочка нашлась неподалеку. Она тускло мигала, когда я убирал ее в карман. Только что по моей вине умер человек. Снова. Но я почувствовал только дикую усталость и желание помыться. Казалось, что я перепачкался в чужой крови с ног до головы. Вот как… Наверное, все дело в магии. Если бы это был пистолет или хотя бы нож, чувства были бы иными? Или нет? Или я окончательно очерствел?

Девушка присела на корточки и кое-как запихнула вещи обратно в сумку, не разбирая, где комья грязи, а где носовой платок. Я же медленно начинал приходить в себя. Полиция будет на месте происшествия минут через десять-пятнадцать, и убираться оттуда следовало как можно скорей. И звонить в Бюро. Как же мне влетит за демонстрацию магии перед человеком!

Заметив, что девушка закончила со сборами, а теперь неотрывно смотрит на меня, пытаясь одной рукой держать блузку, а другой – сумку, я мягко сказал:

– Я тебе не враг. Все закончилось. Надеюсь, с тобой будет все в порядке. Мне пора. Не горю желанием общаться со стражами правопорядка.

Я собрался уйти, пока никто не сообразил прибежать сюда, но девушка вдруг ринулась вперед и цепко ухватила меня за куртку.

– Нет! Я одна здесь не останусь… Лучше уж с тобой…

– Ладно, – сдался я и присел на корточки. – Только быстрее, о’кей?

– Что мне делать? – растерянно вытаращилась она.

– На спину мне запрыгивай.

Девушка была совсем легонькой, в ней едва набиралось килограммов пятьдесят. Она обхватила меня за шею, и я побежал.

В Бюро я тренировался до изнеможения, стараясь выжать из программы и своих сверхчеловеческих способностей все. Один прыжок, другой, третий – и с забора я приземлился сначала на брусчатку, потом на перила лестницы, а далее – на скат крыши. Девушка только тихонько повизгивала, а ее сумка больно била меня по груди.

С уровня крыш маленьких старых домиков в центре Владивосток походил на лабиринт Минотавра, только в том, наверное, было намного больше простора и логики.

Знание города я сделал своей стихией: закоулки, задние дворы, потайные дыры в заборах, стройки, бараки. Это давало свободу и как-то заполняло пустоту во мне.

Мы спустились обратно на асфальт у пешеходного перехода возле Арбата, и девушка отшатнулась от меня.

На противоположной стороне дороги стояла группка китайских туристов возле фонтана, отключенного на ночь, которая подозрительно поглядела в нашу сторону и зашепталась.

– Кто ты? – спросила девушка.