Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 42)

Заиграла классика медляка, что-то из песен Максим, и многие разбились на пары. Юля положила ладони мне на плечи:

– Забавно, что все танцуют и целуются под песню о расставании, – заметила она.

– Поверь, многие уже так много выпили, что не заметят, если вдруг выключится музыка.

– А вот это они заметят?..

В следующее мгновение девушка отвесила мне такую пощечину, что у меня зазвенело в ушах. Я вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, но щека горела. На нас начали оборачиваться.

– Дура! – держась за щеку, рявкнул я, перекрывая грохочущую музыку.

Все так, как мы договаривались.

Вытирая совершенно сухие глаза кулаком, Юля оттолкнула какого-то парня со своего пути и начала пробираться через толпу танцующих в сторону уборных.

Пару мгновений спустя до меня дошло, что план работает. Вслед за ней, но на почтительном расстоянии, следовал некто в неоновой зеленой кепке. Я выждал немного, и последовал за ними.

Зеленая кепка прошел за Юлей до ряда умывальников. Я сделал вид, что присоединился к огромной очереди в туалетные кабинки (какого-то черта их было всего три на весь клуб), и встал так, чтобы меня не было видно за кадкой с пальмой.

Теперь я смог разглядеть парня. В нем не было ничего примечательного, кроме форменной футболки, которую здесь носили все бармены и официанты, и мундштука для курения на длинной ленте. Кальянщик, дошло до меня.

Он похлопал Юлю по плечу и что-то у нее спросил. Она стряхнула его руку и начала умываться, но парень не собирался уходить. В конце концов, девушка начала ему что-то рассказывать.

– Какого черта так долго? – парень в очереди передо мной недовольно скрестил руки на груди.

– Мой парень не выходит оттуда уже минут двадцать, – втолковывала охраннику девчонка ниже его ростом раза в два. – И не отвечает. Может, ему плохо с сердцем стало!

Работник клуба для порядка постучался в кабинку:

– Молодой человек, вы там? Вы в порядке?

Не получив ответа, охранник вытащил из кармана ключ и отпер дверь.

Девушка заглянула в кабинку, отпрянула и завизжала так громко, что перекрыла на миг музыку. Я первым пробился через толпу.

Зрелище было не из приятных: парень лежал в луже собственной рвоты, все лицо его было разодрано ногтями до крови. Он просто задохнулся, потому что из носа и рта торчали огромные комья шерсти горчичного цвета.

– Из клуба никого не выпускать, – рявкнула Полуночница охраннику. – И позовите Блут, черт побери!

Наступила суматоха. Никто не хотел ждать приезда полиции и обыска, требуя выпустить из клуба сию минуту.

– Я хозяйка данного заведения, – Блут выступила вперед, но никто не хотел ее слушать. – Обещаю, скоро приедет полиция и во всем разберется.

– В чем разберется, советница? – Ливадия смотрела на вампиршу с неприязнью.

– Что тебе сказал кальянщик? – пользуясь тем, что все отвлеклись, я отвел Юлю в сторонку.

– Предложил сделать мне бесплатно кальян, чтобы я расслабилась. Вроде ничего предосудительного, если не считать, что в клубах предлагают чем-то угостить, преследуя вполне очевидные цели, – заметила Юля. Она выглядела спокойной и собранной. – За каким столом сидел погибший?

Стол располагался неподалеку от нашего. Поскольку все столпились на танцполе, свои места пришлось побросать. На столе стояли пустые бутылки из-под водки и колы, стаканы и бокалы, валялись чьи-то зажигалки и сигареты.

– Гляди, у них тоже кальян, – заметил я. – Даже угли еще совсем свежие.

Юля взяла со стола вилку и ловко сбросила угли в пустой стакан. Она сняла с чаши фольгу, и в нос ударил знакомый запах разложения.

– Если мы сейчас не найдем их всех, то у нас будет больше одного трупа, – понял я.

– Кто еще курил кальян?.. – Юля кинулась к девушке погибшего, которая рыдала и вливала в себя водку, как воду.

– Да она лыка не вяжет уже, – заметила Полуночница. – Что случилось?..

– Наркотик был в кальяне, – объяснила Юля. – Мы пытаемся понять, кто еще курил его.

Искать нам не пришлось: на пол, содрогаясь в конвульсиях, рухнуло сразу несколько людей. Гефест скрутил кальянщика, а Полуночница звонила нашим медикам.

– Что здесь происходит? – Блут выглядела спокойной, но глаза ее метали молнии.

– Госпожа, простите! – кальянщик начал брыкаться в руках Гефеста, и с него слетела кепка. – Простите, я так вас подвел!

– Вот это было в VIP-зале на в диване, – Ливадия вышла вперед и бросила к ногам вампирши целый мешок палочек загадок.

– Катерина Блут, вы арестованы по подозрению в хранении особо опасных наркотиков, – бесстрастным, но слегка дрогнувшим голосом проговорила Полуночница, доставая наручники.

– Делай свою работу, – Блут без всякого сопротивления протянула ей запястья, и рыжая защелкнула на них стальные браслеты.

– Я думаю, что здесь какая-то ошибка, – сказал я, глядя на нее.

Она улыбнулась, но не мне, а Юле:

– Держи нос по ветру, принцесса.

Полуночница увела ее, а Гефест – кальянщика. Полицейские составляли список присутствовавших с номерами и адресами и медленно отпускали их по домам.

– Что думаете? – спросил Антон. – Я не видел никого из них в той квартире.

– Вроде все сходится: ты видел вампира, повреждения как раз такие, какие мог бы нанести вампир. На «скорую», на которой ты ехал, напал кто-то, у кого достаточно сил и власти, чтобы напасть средь бела дня, – я зевнул и ущипнул себя за нос, чтобы немного взбодриться. – Но я не верю, что за всем этим реально стояла Блут.

– Думаешь, кто-то из ее врагов решил сыграть по-крупному? – Антон огляделся с таким видом, будто уже искал подозреваемых.

– А ты-то чего лезешь в это?

– Во-первых, мне интересно, кто все-таки пытался меня убить. Причем дважды, – он развел руками. – А во-вторых, ты сам должен меня хорошо понимать. Всю жизнь магия существовала только в моем воображении, я пытался писать о ней, придумывать ее. Реально увидев магию, я не откажусь от нее.

– Кость, Полуночница нам вряд ли поможет, – вклинилась Юля. – Как и Дия. А он ценный свидетель. Ну и мозги вроде варят.

– Ты его защищаешь, – заметил я и сдался: – Ладно. Выбора у нас и правда нет. Это дело придется расследовать нам троим.

Глава 10. ДЕВОЧКА, КОТОРОЙ НЕЛЬЗЯ ПЛАКАТЬ

…Вязкий дым проникал в легкие, а одежда начинала тлеть. Сначала она пыталась бороться – избавиться от веревок, побежать к выходу, но Янтарина надышалась угаром так, что не была в силах бороться за собственную жизнь. А жить хотелось. Очень. Не за себя, так за свою семью.

Пламя оплавило все вокруг, и с потолка начали сыпаться камни, сначала мелкие, просто каменная крошка, а затем крупная, один из них упал на нее, и позвоночник отозвался острой болью.

И слово «жить» запульсировало, забегало по ее венам и жилам, и когда от огня занялись ее волосы, девочка почувствовала, как бешеная энергия пламени вошла в нее, сжигая внутренности.

Янтарине показалось, что это сон, что она уже почти умерла, и хотелось только знать, почему так больно. В момент, когда терпеть было невыносимо, боль прекратилась так же внезапно, как началась.

Она лежала на полу и по-прежнему слышала треск пламени – только не в подвале, а уже где-то наверху, и принцессе не должно было быть его слышно. Но она слышала.

Пошатываясь, Янтарина поднялась. Огня и правда здесь больше не было. И стул, и веревки, и ее одежда обратились в труху. Иссеченная рука метнулась к голове и лицу, но только у нее в мыслях. Правая рука висела безжизненной плетью, пальцы не слушались.

Левая рука была в порядке, если не считать ожогов и порезов, но девочка уже не попыталась себя ощупать. На ее лице играл ветерок.

Здоровая рука пригодилась: она торопливо, не обращая внимания, что ломает себе ногти, не чувствуя боли, вытаскивала камни вокруг щели в стене, расчищая себе проход.

Оказалось, что это был вовсе не подвал, ну или подвал, но находившийся не под землей, и принцесса выбралась наружу, отчаянно глотая самый свежий на свете воздух, и босыми ногами ощутила газон.

Она бежала, не разбирая, целы ли ее кости, есть ли у нее на это силы, а правая рука безвольно била ее по бедру. Дворец за ее спиной был объят пламенем, и когда она отбежала прочь, раскаленным фонтаном брызнули витражные стекла двух маленьких башен, а крыша главной обвалилась внутрь, уничтожая все, что Янтарина Цорнская любила и знала.

Девочка бежала и бежала, так, как человек может бежать, лишь убегая от смерти. Обнаженная, обожженная, без половины волос, с поврежденной конечностью. Но живая.

Она остановилась только тогда, когда ей показалось, что треск пламени перестал эхом отдаваться в ее ушах. Принцесса прекратила бежать и рухнула прямо на дороге, на которой в тот час не было никого.

Девочка лежала без сознания и не видела, как волшебное пламя, которое направила она сама, перекинулось со дворца на пристройки для слуг, на конюшни, на бани, а потом с ревом поспешило полакомиться крышами окрестных домов.

В это время из порта домой спешил гексалимский купец Ромелио Гердар, которого меньше всего на свете волновали пожар или дворец. Он ехал в маленькой карете один, не считая кучера и небольшого детского гроба с телом его дочери.

У него было много детей, целых семеро, все парни, как на подбор. Он торговал не только тканями или безделушками, но и рисом и чаем с собственных плантаций. Но эти плантации – почти половину его богатства – могли в любой момент отнять его братья. У него не было дочери, которая освящала бы каждый урожай, и некоторые щепетильные люди уже начинали отказываться от покупок. У младших братьев дочери были, и они только и ждали, как бы прибрать плодородные земли.