Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 36)

Безупречно ухоженными пальцами он отбивал неслышную мелодию по крышке большого ларца, который он держал на коленях, и когда принцесса подняла взгляд с пальцев на лицо мужчины, она увидела, что он смотрит прямо на нее. В шкатулке находилась корона ее отца, короля Сида, которую тот снял на пристани и положил в ларец.

Не мигая и не отводя глаз, он царапнул ногтями крышку, так, что получился противный звук, и позволил себе ухмылку, когда девочка вздрогнула.

Порт находился достаточно далеко от дворца, и сначала им пришлось проехать по бедным кварталам, где жили рыбаки. Прохожие останавливались, снимали шапки и смиренно кланялись, когда карета проезжала мимо.

Там пахло морем и рыбой на многие километры вокруг, и отец говорил ей, что так пахли путешествия. В эти запахи вносил свои ноты и дым, который валил из труб рыбацких хижин, разбросанных вокруг, подобно детским кубикам. Ардрича заметно передергивало от этих мест, и оно неудивительно: все знали, что милорд ненавидит всех потомков Нерушимого Дракона. Конечно, в рыбацких кварталах не сыщешь вампиров или оборотней, это же Столица, в конце концов, но многие здесь были в родстве с русалками, а почти у каждого дома стоял резной каменный фонарь с фигуркой дракона в качестве навершия. Эти фонари горели днем и ночью, чтобы благословение посланника Творца не покидало их лодок и семей.

Столицу в последний раз штурмовали лет сто тому назад, но на память от тех времен вход в бухту охраняли мощные фортовые береговые башни. Тогда, чтобы не пустить мощный флот алпехцев до подхода магов, по приказу короля Сельбэ Второго пушки потопили несколько собственных кораблей и перегородили течение. С тех пор военная мощь Цорна выросла, со дна же до сих пор не могли поднять все обломки.

Сверху Столица представляла собой даже не город, а сплошной муравейник, построенный без плана и мыслей о будущем. Ее основали люди, бежавшие с берегов Молочного моря на Севере, и селились они как попало, стараясь лишь выжить. Их прежний дом, величественную Гиперборею, сковали беспощадные ледники, и бежать приходилось как можно дальше, туда, где жестокие духи Севера не настигнут.

К тому времени, как маленький портовый острог вырос в Столицу Цорна, и правители задумались о том, что неплохо было бы придать карте города красивую форму, что-либо менять было бесполезно, потому что проще было снести все и отстроить заново.

Но вот кварталы рыбаков кончились, и они въехали в кварталы торговые, и регент трона заметно повеселел. Несмотря на то, что ей пришлось отпустить отца в дальнее плавание, принцессе нравилась эта поездка: ей редко доводилось вот так просто кататься по городу за пределами дворца или дворянских кварталов.

Лавки и магазинчики победнее находились поближе к рыбацкому району, который назывался Драконьим прибежищем. В Купчем Квартале торговали всякой всячиной – и снедью, и тканями, и мебелью, и безделушками. За кожами и сталью нужно было ехать в Кузнедол, но он находился совсем в другой стороне.

Дворянские гнезда отвечали примерно тому же принципу, что и лавки – ближе к дворцу жили более знатные, дальше от дворца – менее знатные. Впрочем, совсем не знатные домов в этом районе не имели. Ближе к дворцу даже дорогу мостили более дорогим материалом, желтым сердцекамнем. Желтый соответствовал официальному цвету королевства, и только королевская семья могла носить этот цвет и давать разрешение использовать его при строительстве.

Карета остановилась у парадного входа во дворец, и кучер открыл им двери. Ардрич вышел первым и подал принцессе руку. Мысленно поблагодарив правила придворного этикета, девочка спустилась, едва коснувшись пальчиками холодной руки милорда.

Дворец отложился в ее памяти красивым и величавым. В центре располагалась большая башня под куполом из синей черепицы, и в солнечные дни она словно бы светилась – солнце играло на кусочках слюды. На этой башне был шпиль, и по особым случаям или по праздникам на нем реял цорнский стяг.

Были две башни поменьше, куда свет попадал через витражные окна. Башни опоясывали ряды галерей, а галереи защищали ряды неприступных стен, утыканных зубцами.

Гвардейцы выстроились по обеим сторонам лестницы, склонив головы и сняв шапки, и принцесса с регентом медленно поднялись наверх. Слуги распахнули могучие дубовые двери, и они ступили в холл.

Глаза принцессы нашли большой портрет, который висел прямо напротив входа. На нем были изображены королева Селандина Цорнская, король Сид и их дети – принц Альбэ и она, принцесса Янтарина. Правила наследования в Цорне были мудреные. Если объяснить просто, то королева Селандина имела старшего брата, но по закону считалась первой наследницей. Из них же двоих наследником был Альбэ. Следующим наследником или наследницей был бы его второй ребенок. Над таким «чередованным» престолонаследием иногда потешались в зарубежных государствах, однако загадочным образом за всю четырехсотлетнюю историю Цорна ни разу принцы и принцессы не убивали друг друга в борьбе за престол.

Альбэ в этом году должно было исполниться двенадцать. Чуть больше одиннадцати месяцев назад он и королева Селандина тоже сели на корабль. В Гексалиме должен был состояться Совет Океанских королевств – всех, которые имели выход к Гладкому океану. На деле океан этот был совсем не гладким и не тихим, а наоборот, сварливым и бурным. Древние, по-видимому, надеялись, что океан постарается соответствовать выбранному для него имени.

Но корабль не доплыл до места назначения, и когда пограничные суда обнаружили его, на борту не было никого. Ни королевы с принцем, ни слуг, ни матросов, никого. Не было следов борьбы, а все вещи остались на тех местах, на которых их оставили владельцы.

Инцидент расследовали лучшие маги Цорна, однако на корабле не нашли ни следа враждебной магии.

Так Янтарина стала наследницей престола. Стать королевой она не торопилась – ну какой руководитель государства из десятилетнего ребенка? До ее совершеннолетия всеми делами должны были заниматься отец, великий советник Ардрич и десять министров.

И стоило им смириться, оплакать потерю, как отец получил какое-то секретное донесение, поменялся в лице, и к концу недели был снаряжен корабль.

Янтарина знала, о чем шепчутся в Столице и во всех уголках Цорна, от города Сурь до самой Треугольной крепости – Цорнские подпустили слишком близко к власти не просто не-представителей Династии, а даже не гиперборейцев. Конечно, за четыреста лет кровь жителей Цорна сильно разбавилась, но слишком уж горды были потомки тех, кто жил в Первом Государстве.

После отъезда отца принцесса Янтарина старалась не попадаться милорду регенту на глаза, и благодаря размерам дворца ей это удавалось. Присутствовать на заседаниях Совета принцессе еще нельзя было, и свое время девочка проводила в книжном учении и тренировках, стрельбе из лука – тогда считалось дурным тоном не уметь владеть хотя бы одним видом оружия.

Но ужинать им приходилось вместе, и Янтарине кусок в горло не лез, пока регент сидел с ней за одним столом. Да и после ужина ей было неизменно плохо, приходилось рано уходить в свои покои. Лекарь не нашел в ней никакого недуга, лишь предположил, что вскоре принцесса станет девушкой.

Он пришел к ней ночью в самый темный предрассветный час. Безжалостные руки зажали ей рот и шарили по телу через одеяло, и знакомый голос шептал:

– Теперь только эта кровать отделяет меня от трона.

Ужас сковал девочку, а темнота сжималась вокруг нее кольцом. Даже если бы была возможность, она не смогла бы закричать – страх начисто лишил ее голоса. Ногти мужчины царапали ей щеку, весил он, казалось, как тысячи каменных плит.

Но дворец хранил Цорнских. То, что ей показалось часами, на деле было секундами. Прямо в комнате сверкнула молния, которая ударила мужчину в бок, и на доли мгновения, что дал свет от этой молнии, Янтарина увидела, что это действительно его лицо – перекошенное от желания, боли и сумасшествия лицо милорда регента трона Ардрича. Невидимая сила сбросила его с кровати, пронесла по воздуху и с размаху впечатала в каменную стену.

Сердечко ее стучало в висках, когда принцесса слетела с кровати, всунула ноги в домашние туфли и сорвала с кресла плащ. Выбежав в коридор, она обнаружила, что стражи у ее дверей нет, и во всем крыле башни леденяще тихо. Чтобы попасть наружу, принцессе бы пришлось пробежать чуть ли не через весь дворец. Но родители вовремя показали ей иные способы выбраться оттуда.

На два этажа ниже ее комнаты располагалась выставочная галерея, для которой ее прадедушка собрал около трех десятков картин. За одной из них – «Фландюррским пейзажем номер семьсот» – прятался проход в тайные ходы замка, из которых можно было попасть в канализации под городом, на рынок и много куда еще. Девочка неслась вниз по лестнице через одну ступеньку и вылетела прямо на гвардейца, патрулировавшего тот коридор.

– Сержант, – захлебываясь слезами облегчения, начала было свой рассказ принцесса, но увидела за спиной воина ухмыляющегося Ардрича.

Гвардеец держал ее так крепко, как будто стянул стальным обручем. И отпускать не собирался.

– И это сопливое существо должно стать королевой Цорна.

Ардрич провел пальцами по своим кровоточащим виску и губе, и волшебным образом раны исчезли с его лица. Янтарина почувствовала кислый запах пота, пропитавшего картуз гвардейца.