Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 38)

– Так, я в эти ваши игры не играю, – сдался я, – поэтому расскажу тебе все, что знаю. Но чуть позже, нас ждет сейчас еще один человек, которого пытались убить пару раз за сутки. Так что предлагаю вот что – ты можешь послать нас к черту и пойти на все четыре стороны разбираться со своими проблемами без посторонней помощи, а можешь просто довериться если не нам, то мне, и поехать сейчас в бар поесть и поговорить.

Я шел ва-банк, понимая, что на самом деле у Юли-Янтарины выбора нет. Но было в ней что-то дерзкое, родственное, что порождало во мне азарт и желание посмотреть, что она будет делать дальше.

– Надеюсь, этот бар того стоит, – дернула бровью Юля, которая начинала мне нравиться. – Я только куртку возьму.

Бар «Оззи» находился в месте, где меньше всего ожидаешь увидеть рок-бар – в здании позади краевой администрации. Чтобы найти тяжелую дверь с кованым кольцом вместо ручки, провожатый не требовался, но иногда было очень приятно представлять, что это секретное место только для своих.

В полдень здесь было пусто, лишь только лысый бармен в футболке с надписью «Бразерс» сонно натирал стаканы. В воздухе пахло пролитым пивом и полиролью для гитар, а из-за обилия зеленого в интерьере казалось, что мы в стакане абсента. Когда-то я любил этот бар, и именно здесь было наше первое официальное свидание с Агатой. Играли «Марлины», я угощал ее джин-тоником и смеялся над ее историями. Потом нас выгнали, когда я подрался с каким-то мужиком, и мы шли домой пешком, держась за руки и то и дело целуясь.

Антон уже дожидался нас за столиком в зале для жаров, в углу, где было очень темно. Лучше было не думать, что происходило за этим столом, когда бар наполнялся пьяным народом.

Я сел за стол и заказал себе картошку фри и безалкогольное пиво. Полуночница повторила мой заказ, а Юля попросила ореховый стаут. Антон потягивал свой лагер и с любопытством разглядывал девушку.

– Ну, что, мы в баре, где обещанный рассказ? – девушка отхлебнула пива и принялась складывать из салфетки кораблик.

– В детстве мне начали сниться сны…

Когда я закончил свой рассказ (насыщенный вздохами и ремарками Полуночницы), Антон в несколько больших глотков прикончил свое пиво и помахал официантке, чтобы она принесла еще.

– Этого не может быть, – он выглядел совершенно потерянным. – Прямо здесь? Прямо в сопках? У нас под носом?..

– Так ты сам говорил, что веришь в подземный город, – напомнил я.

Он покачал головой:

– Одно дело – верить. А совсем другое – убедиться в своей правоте.

Юля удивленной не выглядела. Она просто наморщила лоб и напряженно разглядывала размокшую подставку для стакана.

– То есть я – это как бы не я?.. То есть тело одной девушки, а душа – совсем другой? Мертвой уже много лет?

– Я понимаю, что это звучит как полная чушь, – пожала плечами Полуночница. Ей ничто не могло испортить аппетит, и она с азартом истребляла картошку фри. – Но при этом это самое логическое объяснение происходящего. Проблема заключается в том, что за шесть тысяч лет мир сильно изменился, и мы не можем просто пойти и рассказать о тебе всем.

– Почему? Это же все равно, что скрывать лекарство от СПИДа или рака, – Антон даже фыркнул. – Вы что, не понимаете, что это навсегда изменит мир в лучшую сторону?..

– Ты только что потерял в моих глазах пару сотен очков, сравнив меня с лекарством от СПИДа или рака, – заметила Юля. – Я тебе не вещь.

– Да никто не говорит, что ты вещь, ты пойми…

– Мне все равно, что ты там имел в виду, – отмахнулась Юля и почесала шею возле татуировки.

Кажется, вампиры уже успели помочь ей немного привести тело в порядок. Меня, если честно, не покидали странные ощущения на тему того, что древняя воительница вселилась в мертвую оболочку, и у тела заново запустились сердце, мозг и нервная система. Впрочем, после того как я увидел процесс регенерации Антона, я должен был потерять способность удивляться подобному.

– Понимаете, маги Шестикруга были не просто магами. Они были королями и королевами по праву рождения и крови, которые магией могли совершать великие вещи. Прямые наследники Творца, Жар-птиц и Нерушимого Дракона. Они легитимные правители Земли. По-твоему, члены правительств будут в восторге?

– М-да, ну и ситуация, – протянул Антон. – Окей, а где остальные пятеро? Что ваша легенда говорит об этом?

– В том-то и дело, что ничего. Слишком много времени прошло, материальные свидетельства практически все уничтожены, а память слишком слаба.

– Подозреваю, что в этом помочь может Костя, – сказала Юля. – Если ему продолжат приходить видения, то мы можем узнать много интересного.

– С этой историей мы более-менее разобрались, – заметил я. – Как и за что хотят убить нас двоих. А что произошло на Енисейской?..

Доставщиком ресторана «Милано» Антон Михайлов работал уже полгода. Этот ресторан специализировался на итальянской кухне, но, чтобы как-то выделиться среди всех остальных заведений общепита, управляющий «Милано» решил сделать акцент на необычный сервис – например, на поющих серенады курьеров.

К двадцати восьми годам Антон сменил множество работ, успев побывать официантом, барменом, охранником и продавцом. Не то чтобы он не хотел иметь постоянную стабильную работу – на каждой ему хронически не везло. Заведения банкротились, попадали под арест, просто закрывались, однажды даже случился пожар. В общем, если на улице должен был упасть кирпич, тем, кому он попадал на голову, был Антон.

Еще лет пять назад, когда он был студентом, Антон не думал, что подобная рутина – скучная спокойная работа, дом, закупки в супермаркете, откладывание денег на отпуск (бесконечное, потому что с мотоциклом всегда что-то шло не так, и приходилось оплачивать его ремонт) – так его затянет, и видел свое будущее совсем иным.

Со школы и до нынешних дней Антон мечтал сделать своей профессией писательство. Если что-то и вызывало у него восторг и стремление к жизни, так это возможность сесть на пару часов за компьютер и заложить еще пару кирпичиков в построение его очередной книги.

Фантазия у него работала почти бесконтрольно, казалось, историю он мог придумать буквально из двух-трех предметов, что случайно попадали в его поле зрения. Создавать миры, характеры и приключения – вот что по-настоящему его увлекало. На написание одной рукописи у него уходило около полугода, еще примерно столько же он перечитывал, редактировал и доводил рукопись до того, что любил называть «сносным совершенством». Затем он отправлял работу во все издательства, какие только было возможно, и начинал ждать. Ждать приходилось по-разному – кто-то перезванивал через месяц, кто-то отправлял через полгода имейл. Ответы были разными: шутливыми, серьезными, длинными или короткими – но объединяла их общая суть – ни одно издательство России так и не заинтересовалось Антоном Михайловым, двадцати семи лет от роду, как писателем.

Предложение поработать поющим курьером поступило от бывшего одноклассника, который уезжал к родителям в Арсеньев, и ему нужна была замена. Так Антон и втянулся в это, хотя петь в узких леггинсах перед толпой людей было и не слишком приятно.

Заказ на Енисейскую был достаточно обычным: он приехал, поднялся по лестнице, позвонил в дверь. Ему открыли не сразу, потом на пороге возникла полуголая девица со зрачками размером с монету. Антон вошел в квартиру, где воняло чем-то странным, а люди вповалку лежали на полу и разложенном диване. Он подумал, что попал в притон, но ему, в сущности, было все равно, кому доставлять пиццу, а тут еще и спеть никто не просил. Однажды ему пришлось везти заказ на Чуркин, где в гостиной двое парней на плазме смотрели туториал по использованию страпона, а еще двое с голыми задницами курили на балконе. Так что повидал он всякое.

Девица махнула рукой в сторону кухни и, пошатываясь, удалилась в комнату к друзьям. На кухне никого не было, он сгрузил коробки на стол и пошел в туалет.

Над раковиной висело большое старинное зеркало, расположенное аккурат напротив душевой кабины. В ванной даже не было стиральной машины, а зеркало гордо и намертво вживилось в стену. По краям старинную раму покрывали царапины и сколы – похоже, кого-то оно бесило до невозможности, и его пытались открутить или выломать.

Антон увидел свое отражение в зеркале и скорчил ему рожицу. Он наклонился к раковине, и вдруг услышал скрип, леденящий душу. Как ногтями по грифельной доске.

Выпрямившись, он снова увидел свое отражение в зеркале, и оно ему подмигнуло.

Его двойник зажил своей жизнью. Увидев, что мужчина не отводит взгляда от зеркала, копия Антона прекратила скрести амальгаму, но принялась с усмешкой отбивать пальцами ритм по своей стороне зеркала, порождая мелкую рябь по всей его поверхности.

Антон потряс головой и протер кулаками глаза. Ничего не помогало – он даже повернул кран и обдал себя холодной водой, не заботясь о том, что форма на груди промокла насквозь. Отражение наблюдало за действиями Михайлова скептически, даже картинно зевало, прикрывая рот. И именно этот рот заставил Антона заорать так, как это обычно приписывают дамам, – неожиданно тонко и ожидаемо громко.

Изо рта его двойника торчали аккуратные желтые клыки.

На крик отражение отреагировало сразу же – ощерилось, раздулось и рванулось вперед, целя когтями ему прямо в сердце. Антон отшатнулся, и это спасло ему жизнь.