Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 30)
– Сегодня утром на Токаревской кошке было найдено тело девушки, – я намеренно предпочел не уточнять сразу, что девушка была жива. – Личность не установлена. Но татуировка на шее, карп, совсем свежая. Так что решили искать через тату-салоны. Может быть, вы поможете нам узнать ее имя.
– Что же, – вздохнула Галя и поправила очки. – Это действительно я. Я набивала Юле эту татуировку. А витрину, кстати, нам ее батя разнес.
– Может, мы пойдем в кофейню, сядем, и вы мне все расскажете? – предложил я, набирая Полуночницу. На этот раз она ответила.
Подходящая кофейня нашлась на вершине соседней лестницы. Направо тянулся большой прилавок, за которым суетилась курносая девушка в красном переднике. Она колдовала над кофемашиной. Сам прилавок был заставлен коробками и чашками, украшен открытками на прищепках. За спиной у девушки выстроилась шеренга стройных бутылок с сиропами, а прямо над ними висели грифельные доски, на которых мелом было аккуратно выведено меню. Выпить здесь можно было и чаю, и кофе, и какао.
Я перевел взгляд на стену напротив нас. Здесь был устроен очень большой открытый стеллаж, заставленный слева прозрачными пузатыми банками с чаем, а справа – банками и мешочками с кофе. Посередине стояли также бутылки с сиропом и невесть откуда взявшаяся розовая гитарка укулеле.
Слева, на большом подиуме, забранном коричневыми досками, стояли столы, и мы прошли за самый дальний, у окна.
Когда Юля вошла в зал, Галя с явным облегчением вскочила со стула и заключила девушку в объятия:
– Так ты жива!
– Жива, – после некоторой паузы отозвалась девушка без тени узнавания.
Полуночница заказала всем кофе, и татуировщица заговорила, когда сомкнула пальцы вокруг чашки с латте.
Пять дней назад к ней в салон пришла Юля со своим рисунком. Переделать рисунок в эскиз заняло около получаса, после чего Галя набила ей татуировку, сфотографировала, заклеила защитной пленкой и отпустила. На следующий день в салон ворвался рослый мужик с раскрасневшимся лицом. Он орал, что они сделали его дочь похожей на зэчку, разбил кулаком витрину и толкнул Галю на пол. Олег и Толя, администраторы, скрутили его и выкинули на улицу, но он еще долго ломился в дверь, несмотря на угрозы вызвать полицию. Полиция увезла его в отделение, и больше мужчина в салоне не появлялся.
– Понимаете, – Галя поправила очки пальцем, – я проверила ее паспорт, двухтысячный год рождения, девятнадцать лет, все по закону. Фамилию я не помню, я в день принимаю по пять-шесть человек. Обычно клиенты оставляют номер телефона, и мы делаем рекламные рассылки, но Юля отказалась.
– Так, в полицию ее отца увезли четыре дня назад, а так как Светланская делится, это должен быть Фрунзенский отдел, – размышляла вслух Полуночница. – Я позвоню и узнаю его фамилию. Спасибо, Галя, ты нам очень помогла.
– Не за что, – татуировщица встала и посмотрела на Юлю. – Если ты будешь выдвигать обвинения, мы дадим против него показания. Он нам разгромил салон и распугал клиентов. И потом, я просто ненавижу тех, кто бьет своих детей.
Она забросила лямки рюкзака на плечо и ушла.
– Значит, мой отец меня бьет, – в полной тишине сказала Юля, и я осторожно приобнял ее за плечи. – Простите, что сбежала. Я думала, что вы не полицейские, а что-то со мной сделали.
– Бил, – поправила ее Полуночница. Такой злой я видел ее только один раз – когда она ринулась в атаку на медведя-оборотня. – Мы тебя в обиду не дадим.
– Ты помнишь, что произошло в переулке? Куда тебя повел тот мужик?
– Очень плохо, – Юля потерла синяк на скуле. – Мне почему-то кажется, что нечто подобное со мной уже происходило. Магия. Я схожу с ума?
– Боюсь, что мы тогда сходим с ума коллективно, – рыжая залпом допила свой кофе и бросила в рот кусочек шоколада.
Данные на мобильный телефон Полуночницы пришли быстро. Александр Баринов, тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, проживает с дочерью, Бариновой Юлией. Девушка плохо сдала ЕГЭ и заново готовилась к поступлению, работая кассиршей в пиццерии у дома. От соседей систематически поступали жалобы, что из квартиры доносятся женские крики и грохот, в том числе по ночам, и Юлю регулярно видели в синяках. Полиция не реагировала на вызовы, не желая связываться с «делами семейными», даже когда Александр едва не сломал дочери руку, затаскивая ее в подъезд.
– Почему вы не занимаетесь такими делами? – я читал это, ощущая, как во мне закипает злость.
– Единственная причина, по которой мы взяли это дело изначально, это то, что ее поцарапала русалка. Мы не имеем права вмешиваться в человеческие дела, а люди – в наши. Таков закон, по которому мы обязаны жить.
– Вы обязаны. А я нет, – заметил я и с грохотом отодвинул стул, вставая из-за стола. – Мне нужно на воздух.
Я оперся на перила и уставился вдаль, на городскую площадь и строительные леса вокруг церкви. Всю свою жизнь я искал этот мир: странный, противоречивый, волшебный. Который примет меня таким, какой я есть, и не будет задавать вопросов, на которые я сам себе не готов пока ответить. Как принять, что мир, к которому ты стремился давно, отнюдь не идеален?
Послышался визг тормозных колодок, прямо посреди проезжей части остановился темно-зеленый джип «Чероки» с яркой полосой ржавчины вдоль крыла. Водитель белого «Приуса», чуть не въехавший джипу в зад, до упора нажал на клаксон и распахнул дверь.
Впрочем, когда двери распахнулись у джипа, водитель «Приуса» предпочел спрятаться в машину обратно. Улицу огласили выстрелы из автоматов, и я успел заметить, что воздух возле здания администрации края вибрирует, останавливая пули.
Стрелявших было трое, а внешним видом они походили то ли на дайверов, то ли на космонавтов: золотые с зеленым отливом плотные костюмы, массивные ботинки и шлемы-аквариумы на головах. У каждого был черный автомат и по четыре тонкие конечности выше пояса.
Не предчувствуя ничего хорошего, я быстро вернулся обратно в кафе.
Полуночница уже стояла возле окна и перезаряжала пистолет. Посетителей в кафе, кроме нас и мужчины в галстуке, не было, и она деловито сказала:
– Костя, забирай Юлю и того мужика и позаботься, чтобы они с бариста посидели тихонько в служебном помещении.
– Я не собираюсь отсиживаться, этих уродов там трое, а ты одна, – сказал я.
Юля схватила со стола вилку, которой ела пирог, и засунула в рукав.
– Если Светлов взял тебя работать, это не значит, что ты готов работать. – Полуночница перезарядила второй пистолет и вложила мне в руку. – У стражей Бюро на первом месте безопасность существ, которых они поклялись защищать. Так защищай их. Если со мной что-то случится, выводи этих людей. Это приказ.
Я молча кивнул.
Мы скрылись за занавеской. В служебном помещении, точнее служебной каморке, было очень тесно для пятерых человек, повсюду стояли коробки и пакеты. Мужчины, гость кофейни и коренастый бариста, вооружились канцелярскими ножами, а еще одна бариста, та самая курносая девчонка с задиристыми зелеными глазами, вытащила из сумки газовый баллончик и остро заточенный ключ.
– Мы из полиции, – на всякий случай сказал я.
– Если нас всех перестреляют, – заметила бариста, – это уже будет неважно.
– А ты не боишься, я смотрю?
Мы стояли так близко, что ее дыхание щекотало мне щеку. Я мельком глянул на ее бейджик. Ее звали Яра.
– Я пол-России автостопом проехала, – фыркнула девчонка и перехватила ключ поудобнее. – А в кофейню часто заходят бомжи и пьяные.
– Кофе угостишь, как все закончится?..
Дверь бандиты открыли с ноги внутрь, несмотря на то что, она открывалась наружу. Осколки стекла со стуком полетели на дощатый пол, и я выглянул в тонкую щель, которую оставляла занавеска.
Как я и подозревал, это были не люди, но о таких тварях читать или слышать мне еще не доводилось. Под прозрачными шлемами скрывались огромные рыбьи головы с приоткрытыми серыми пастями, полными острых мелких зубов. «Аквариумы» были наполнены водой, и время от времени рыбы-переростки пускали изо ртов пузырьки.
Полуночница, не таясь, ждала их посреди помещения, направив пистолет на вошедших.
– Вам перечислить, сколько законов вы нарушили? Или на дне морском математику не изучают?
Если ей и было страшно стоять напротив трех огромных рыбин в гидрокостюмах с автоматами наперевес, то виду она не подавала.
Вместо ответа одна из рыб вытащила маленький диктофон и неуклюже нажала на кнопку. Оттуда послышался надтреснутый механический голос:
– Жаль прерывать ваш милый полуденный кофе… Но мне нужна девушка, которую вы сегодня забрали у маяка… Отдайте ее моим друзьям, и тогда не пострадают ваши.
Курносая бариста засопела, а Юля крепко сжала мое плечо, но я жестом попросил ее ничего не говорить. Значит, девушку мы спасли и правда непростую.
Одна из рыбин шагнула к занавеске, и Полуночница, не удостоив бандитов ответом, выстрелила.
Но пистолет не сработал. Я почувствовал щекотание вдоль позвоночника, и оружие взорвалось у нее в руке фиолетовым пламенем. Рыжая с криком рухнула на пол.
Впоследствии я пытался проанализировать свои действия, но по всему выходило, что мое тело действовало само.
Я выкатился из-за занавески,