Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 28)
Бахметов, почувствовав себя в своей стихии, выбросил наконец стаканчик в мусорку, вытащил планшетку и принялся записывать.
– Имя точно не помнишь? – спросила Полуночница, внимательно следя за реакцией девушки. Но на ее лице скользила вся та же растерянность, которая уже начинала граничить с испугом.
– Нет.
– У нее на шее следы от веревки и татуировка, – вклинился я. – Очень необычная.
– А ты там все рассмотрел, да? – подколола меня Полуночница и наклонилась к девушке, чтобы увидеть ее шею поближе. – Я уберу тебе волосы? Спасибо… Ну, странгуляционная борозда не замкнутая, приподнята кверху и всего одна. Причем свежая. Я не криминалист, но ты, кажется, пыталась повеситься.
– Я?! – возмущение девчонки было таким искренним, что я невольно усомнился в выводах Полуночницы. – С чего бы мне…
Она осеклась и приподнялась на сиденье, пытаясь разглядеть свою шею в зеркало заднего вида.
– А ты пиши, Бахметов, пиши. Из особых примет – татуировка в виде карпа на шее. Волосы русые, длинные, глаза светло-карие, рост сантиметров сто семьдесят, худощавая. Также пообзванивай детдома, проверь неблагополучные семьи. Она вся избита, и это точно не из-за удара о камни.
Полуночница захлопнула дверь машины, и девушка тут же прижалась к стеклу, как перепуганное животное.
Неожиданно у Бахметова зазвонил телефон. Он посмотрел на Полуночницу, сунул планшетку под мышку и прижал старенький кнопочный телефон к уху. На противоположном конце провода орали, но я не мог разобрать ни слова.
– На Набережной Цесаревича нашли мертвую девушку, – сообщил он. – Из горла торчит кинжал. В кампусе ДВФУ из окна выпала студентка, выжила, утверждает, что ее столкнул кто-то огромный и волосатый.
Как по команде, у Полуночницы тоже зазвонил телефон. Она показала мне экран: это был мэр.
– Так, мне все понятно. Люмен, садись в машину, – велела Полуночница и сбросила звонок. – Бахметов, я сегодня отправлю твоему начальству отчет по электронке.
– И куда мы едем? – спросила девица, когда машина резко сорвалась с места, оставив обескураженного Бахметова глотать клубы пыли из-под колес. Остальные полицейские долго смотрели нам вслед.
– Для начала в магазин, – заметил я. – Белье, одежда, все такое.
– Точно, – Полуночница весело щелкнула пальцами. – Твоя идея – ты платишь.
– Не вопрос.
– Вы же полицейские? – раздался голос с заднего сиденья.
Мы переглянулись.
– Особый отдел, – ответила Полуночница, почти не покривив душой.
– У тебя Инстаграм есть? – поинтересовался я. Мне не терпелось начать распутывать это дело, и в голову пришла кое-какая мысль.
– Инстаграм? – удивленно переспросила рыжая и даже повернулась ко мне. – Ну есть, но селфи с единорогом там все равно нет.
Девчонка кашлянула.
– Нет, есть у меня идея, как узнать ее имя, не можем же мы называть ее «Эй, ты, русалочка», – заметил я, взяв телефон Полуночницы. На заставке было фото весело смеющейся компании: Гефест обнимал за плечи Полуночницу и Карину-Бастет. Полуночница стриглась тогда заметно короче. По моим прикидкам, фото сделали не меньше пяти-шести лет назад.
Полуночница поморщилась:
– Фу, ненавижу русалок. И не бери мои вещи без спросу!
Я, не слушая ее, ткнул пальцем в иконку приложения.
– Если ты делала татуировку во Владивостоке, – бросил я через плечо, – то здесь не так много толковых татуировщиков. А значит, можно найти того, кто тебе ее делал. Татуировка распухшая, потому что в нее попала вода. Значит, достаточно свежая.
– Надеюсь, вы мне и правда поможете.
Я бросил взгляд в зеркало заднего вида.
– Мы очень постараемся, – отозвалась Полуночница.
В центр города мы приехали примерно полчаса спустя. Моросил дождь, небо затянуло серым, но несмотря на это по улицам слонялось множество людей, приехавших провести здесь выходной день. Я против воли улыбнулся. Было приятно вот так снова почувствовать себя обычным человеком.
– Здесь красиво, – сказала девушка, выходя из машины и озираясь. – Хочу есть.
Люди, спешившие по своим делам, казалось, совсем не обращали внимание на полуголую девушку в пледе, и я был готов поклясться, что Полуночница подмигнула мне через очки.
– Здесь есть неплохой магазин одежды, – Полуночница ловко лавировала между машин, которые буквально забаррикадировали улицу. – Черт, ну кто так паркуется…
– Ты сама постоянно паркуешься на Семеновской площади, – напомнил я ей.
– Да, с кучей охранных
Магазин, о котором говорила Полуночница, притаился в одной из многочисленных арок улицы Фокина. Когда-то здесь было множество хутунов, хибар и домиков, где ютились тысячи китайцев. На память о тех временах центр города навеки сохранил множество арок и тесных переходов с улицы на улицу, расположенных порой в таких неожиданных местах, что кажется, будто навигатор ведет тебя сквозь стену. Земля под асфальтом еще помнила пары опиума и звуки упавших костяшек маджонга. Из полумрака магазинчика на нас зыркнул раскосыми глазами низенький пожилой азиат.
На вывеске собрался такой плотный слой пыли, что я не смог прочитать названия, но внутри магазин выглядел вполне современно и опрятно. Спасенная переступила порог последней, и по ее выражению лица я понял, что она взвешивает, чего хочет больше: одеться или сбежать.
Магазин был таким большим, что я сразу же догадался, что без
Внешность старинного манекена была очень андрогинной, и я подумал, что если стереть краску с его воскового лица, то эту куклу можно нарядить и юношей. Правый рукав платья болтался пустым, а по воротнику полз большой жук с багряным панцирем.
Да, не в одежде здесь явно было дело. Некоторые стойки мерно раскачивались из стороны в сторону, хотя возле них никто не стоял.
– Что это за место? – девушка запахнула плед поплотнее и сняла со стойки голубое летнее платье.
– О, этот магазин держит мой старый друг, – Полуночница вела себя так, как будто мы пришли в «Зару» или любой другой нормальный человеческий магазин. Она приняла из рук суетливой китаянки в алом ципао маленькую чашечку зеленого чая. – Давайте, у нас еще куча дел. Цинь, помоги ей.
Китаянка, беспрерывно лопоча что-то о лотосе, слишком больших ногах и сгоревшем печенье, увлекла нашу подопечную в глубины магазина.
– Смелая девочка, – я проследил за ее русой головой, скрывшейся за грудой пуховиков. – Я не сошел с ума той ночью только потому, что меня слишком обдолбали в психушке. А она даже не задает вопросов.
– Это меня и смущает, Люмен, – вздохнула Полуночница. – Она слишком спокойна.
– Все переживают шок по-разному, – заметил я. – Почему, кстати, мы не передаем ее дело полиции?.. Здесь никаких следов магии.
Китаец тоненько хихикнул, как будто я сказал что-то смешное. В этот момент я встретился глазами с манекеном, который щелчком пальцев сбил с себя надоедливого жучка.
– Госпожа Полуночница!
– Что такое, Цинь? – спросила напарница, оборачиваясь к торопливо подошедшей китаянке.
– Девушка, она сбежала… Она попросилась в туалет и…
– Веди, – коротко бросила рыжая и поспешила в задние помещения.
Двери туалета стояли распахнутыми, в открытом настежь слуховом окне трепетала занавеска. Полуночница, не останавливаясь, запрыгнула на крышку унитаза, ухватилась за подоконник и подтянулась, вталкивая себя в проем. Я чертыхнулся: окно было высоковато.
Годы в больнице сказались на физической подготовке, но не на изобретательности. Прыжок на крышку унитаза, затем на покосившийся бачок, оттолкнуться ногой от полки – и я уже гораздо ближе к подоконнику.
Окно было маленьким, и я едва протиснулся через него наружу.
– Я не знаю, как у нее с памятью, а вот бегает она быстро, – сказала Полуночница, когда я спрыгнул на коробки возле нее и тут же споткнулся о старый велосипед со спущенными шинами.
– Куда выходит этот задний двор? Местечко так себе.
– К Арбату, – мрачно отозвалась рыжая. – Нам придется найти ее. У магазина есть множество выходов, повезло, что этот хотя бы во Владивостоке.
Через проржавевшую калитку мы вышли на улицу, где прогуливались беззаботные люди. Я мрачно проводил взглядом счастливую парочку.
– Как будем искать? Разделимся? Она могла уйти куда угодно.
На Арбате наконец включили фонтаны, и наступил сезон, когда дети и туристы лезут в них руками, чтобы поймать кожей струйки. Между скамеек сновали голуби, обнаглевшие настолько, что лезли нам прямо под ноги, не взлетая, а откуда-то снизу, со стороны моря, слышалась неразборчивая музыка. Громко гомонили азиатские туристы.
В теплое время года на Арбате почти из каждого окна доносилась своя музыка, и кафе, ресторанчики и магазины соревновались за внимание прохожих, включая кто классику, кто рок, кто обыкновенный русский клубняк.
– Нет, идея плохая, – Полуночница сдвинула очки на лоб, и бельмо бешено закрутилось у нее в глазу.